— Да, она не станет ждать, — согласилась зензама. — Значит, надо предупредить других. Я должна отправиться к своей группе и сообщить им обо всем. Но вас двоих я не понимаю. Разве Ромеро не из вашей группы?
Люсиль замялась. Как же это объяснить? Времени на то, чтобы объяснять сложные отношения между Лигой и гардианами, между ВИ и колонистами, просто не было. Но Люсиль не могла лгать — по крайней мере, лгать К'астилль.
— Мне не хватит слов, чтобы рассказать все подробно и точно. Но попытаюсь сказать то, что близко к истине: я не принадлежу к группе Ромеро, к гардианам. Я — временный житель в ней. Я прибыла сюда не по своей воле, но все равно была рада в конце Дороги встретить ваш народ. Я помогла гардианам научиться говорить с вами, потому что меня побуждало любопытство и жажда знаний, но продолжать так дальше я не могу. Ваше оружие будет использовано против моей группы — получается, что я причиню вред своему народу. Я должна это предотвратить.
— А я — один из гардианов, — вступил в разговор Густав, переводчик которого не передавал смесь чувств, сквозящую в его голосе, — но я должен выйти на новую Дорогу, попытаться остановить гардианов. Группа Люсиль воюет с моей. Если моя группа нападет на своих противников, пользуясь страшным новым оружием, это заставит их усилить ответный удар. Какой смысл разжигать войну? Кроме того, нельзя допустить, чтобы в войне твой народ помогал убивать моему или мой народ истреблял твой. Стоит начаться вражде — и люди возненавидят ваш народ, начнут бояться вас. Они могут решить перебить вас всех, — закончил Густав и смущенно добавил: — Люди на это способны.
— Я верю вам, люди. Но мне часто кажется, что вы считаете нас не слишком умными — потому, что мы не умеем делать такие же вещи, как вы, или потому, что вы живете иначе, чем мы. Я понимаю: вы, люди, заняли все небо, а мы сильны в астрономии — я знаю, насколько обширно это небо. Но наши машины — живые существа, которые растут и размножаются. Если у нас есть две таких машины, у нас могут появиться миллионы.
И еще я знаю, что у Д'еталлис странные представления о нигилизме. Эта идея была пассивна, а она готова сделать ее активной. Мне не хватит слов объяснить, почему так случилось, но она стремится убить всех зензамов, всех аборигенов Заставы. Пока она обладала только оружием и знаниями зензамов, она не представляла большой опасности. Другие группы могли противостоять ей. Но, заполучив машины людей, она пойдет дальше по Дороге убийств. Не думайте, что на своих планетах вы в безопасности. Вы должны понять и поверить, как бы трудно это ни было: если Д'еталлис станет правительницей всех зензамов и решит, что смерть злодей послужит на благо ее идее, она убьет вас.
Оба человека молчали.
— Я верю тебе, К'астилль, — наконец выговорила Люсиль.
— Хорошо. Но что нам теперь делать?
— Я должна прекратить работу здесь, и сегодня же, — заявила Люсиль.
— А вы вдвоем можете обмануть остальных? — спросил Густав. — Сослаться на плохой перевод, поссориться и тому подобное?
— Нет, — покачала головой К'астилль. — Слишком многие могут сразу же обнаружить обман. Колдер права. Все мы должны прекратить работу. А я отправлюсь к своей группе и предупрежу ее.
— Тогда будь осторожна, — посоветовал Густав К'астилль и затем обратился к Люсиль: — Я смогу прикрывать тебя только несколько дней. Может, тебе удастся притвориться больной. Но что потом?
Люсиль переступила с ноги на ногу, попыталась почесать нос, но ее пальцы наткнулись на стекло шлема. Она уже в который раз пожалела, что разговор состоялся в лесу, а не в более удобном месте. Но единственным помещением, где могли с удобством расположиться все трое, был Хрустальный дворец, а там было далеко не безопасно. Она Перешла на английский, а переводчик Густава держал К'астилль в курсе дела.
— Похоже, у меня есть идея. Если я притворюсь серьезно больной, меня отправят обратно на «Ариадну»?
Густав пожал плечами:
— Видимо, да. Здесь нет настоящего врача. Но какой в этом смысл?
— Ты же сам сказал, что рано или поздно Лига найдет нас. Но когда? Сколько нам придется ждать?
Густав развел руками.
— Может бить, еще день, а может, десяток лет. Им придется обыскивать сотни систем. Но теперь у них есть причина для подобных усилий.
— Я размышляла об этом целое утро. Предположим, мы дадим К'астилль радиомаяк — устройство, подающее сигналы на частоте, которую не принимают гардианы, такое, чтобы К'астилль смогла унести его к себе в группу, а мы — впоследствии обнаружить ее.
— Это очень просто. Но что потом?
— Когда прибудут корабли Лиги, им понадобится знаток языка аборигенов Заставы, они непременно захотят поговорить. Я могу стать путеводной нитью Лиги, ее входным билетом.
— Ну и что в этом хорошего? — пожал плечами Густав. — Если не считать того, что твоя сторона выиграет войну?
— Так мы сможем удержать Лигу от войны с аборигенами Заставы. Если по войскам Лиги будет нанесен удар мощным биологическим оружием и Лига выяснит, что оружие появилось с этой планеты, там могут решить уничтожить аборигенов Заставы, чтобы спастись самим. Если в Лиге решат, что все аборигены Заставы — союзники гардианов, дело может принять слишком плохой оборот.
— Пожалуй, да, — подтвердил Густав. — Но что мы можем сделать?
— Если мне удастся связаться с войсками Лиги, как только они прибудут сюда, я смогла бы свести их с другими группами аборигенов, объяснить, что не все они поддерживают Д'еталлис. Возможно, таким способом мне удается предотвратить войну.
— Может быть. Но каким образом? Как ты выберешься отсюда? Ты уже подумала над этим?
— Можно сказать, что из-за повреждения шлема я наглоталась углекислоты. Как смертельно больную, меня отправят на «Ариадну». Поправившись, я угоню шлюпку и сделаю вид, что пытаюсь вырваться за пределы системы. Мы можем представить дело так, словно я погибла при попытке к бегству. Я приземлюсь здесь по сигналу маяка К'астилль и буду ждать прибытия войск Лиги, а потом свяжусь с ними.
— Но как?
— Если шлюпка еще будет исправна, вылечу им навстречу. В противном случае воспользуюсь передатчиком из шлюпки или радио аборигенов.
— А как насчет выживания? Может, тебе придется провести здесь много лет, — напомнил Густав. — Ты же не сможешь питаться едой аборигенов. Ты умрешь от отравления углекислотой, если попытаешься дышать их воздухом. Тебе придется или жить в шлюпке, или не вылезать из скафандра. А они долго не протянут.
— Подождите! — вмешалась К'астилль, с трудом выговорив английское слово и снова переходя на 3—1. — Если я правильно поняла, проблема только с едой и воздухом — и это совсем не проблема. Мы сможем обеспечить Люсиль воздухом и едой, пригодными для нее. В этом можете не сомневаться.
— Значит, решено, Джонсон, — заметила Люсиль. — Как думаешь, мне удастся сбежать со станции? Не забывай, все операторы радаров «Ариадны» — военнопленные.
— В самом деле, я и забыл об этом. Если они помогут тебе, если мы точно выберем время, у тебя будет шанс, хотя только Богу известно, не попадут ли в тебя на самом деле.
— Не возражаю. Надо, чтобы моя смерть выглядела убедительно для гардианов. Не хочу, чтобы они начали поиски, пытаясь выжать из меня что-нибудь еще.
— А если ты и вправду погибнешь? Что тогда? Самоубийством войну не остановишь.
— Знаю, но я…
— Люсиль, послушай! Ты никому не принесла вред преднамеренно. Ты попалась в ловушку, оказалась пленницей нашей системы, у тебя не было выхода, а тут подвернулась редкая возможность, не имеющая ничего общего с войной. Ты учила чужой язык и не виновата в том, как использовались твои знания. Ты же не рассказала мне, где находятся военные базы или заводы Лиги…
— Прекрати, Джонсон! Да, я ничего не делала намеренно, но факты остаются фактами, и теперь я всю жизнь буду помнить, что мой народ обречен на смерть из-за моего якобы безобидного поступка. Я предала сама себя…
— Не только ты, — вмешалась К'астилль на 3—1. — Я только что отдала предпочтение чуждым существам перед своим народом, я объединилась с тобой против правительницы группы, которая приняла меня. А Густав обдуманно решил предать свою группу. Из нас троих тебе повезло больше всего: ты совершила предательство случайно, а мы с Густавом знали об этом заранее. Но так или иначе, мы изменники.