Арсенал:
Штурм Берлина
![Журнал «Вокруг Света» № 5 за 2005 год any2fbimgloader26.jpeg](https://litlife.club/books/130045/read/images/any2fbimgloader26.jpeg)
Шесть десятилетий назад закончилось одно из крупнейших сражений мировой истории – не просто схватка двух военных сил, но последняя битва с нацизмом, который много лет нес смерть и разрушение народам Европы.
Война заканчивалась. Это понимали все – и генералы вермахта, и их противники. Только один человек – Адольф Гитлер – вопреки всему продолжал надеяться на силу германского духа, на «чудо-оружие», и главное – на раскол между своими врагами. Основания для этого были – несмотря на соглашения, достигнутые в Ялте, Англия и США не особенно хотели уступать Берлин советским войскам. Их армии продвигались вперед почти беспрепятственно. В апреле 1945-го они прорвались в центр Германии, лишив вермахт его «кузницы» – Рурского бассейна – и получив возможность для броска на Берлин. В то же время 1-й Белорусский фронт маршала Жукова и 1-й Украинский фронт Конева застыли перед мощной линией немецкой обороны на Одере. 2-й Белорусский фронт Рокоссовского добивал остатки вражеских войск в Померании, а 2-й и 3-й Украинские фронты продвигались к Вене.
1 апреля Сталин созвал в Кремле совещание Государственного Комитета Обороны. Собравшимся был задан один вопрос: «Кто будет брать Берлин – мы или англо-американцы?» – «Берлин возьмет Советская Армия», – первым отозвался Конев. Его, всегдашнего соперника Жукова, вопрос Верховного тоже не застал врасплох – он продемонстрировал членам ГКО громадный макет Берлина, где были точно обозначены цели будущих ударов. Рейхстаг, имперская канцелярия, здание МВД – все это были мощные очаги обороны с сетью бомбоубежищ и тайных ходов. Столицу Третьего рейха опоясывали три линии укреплений. Первая проходила в 10 км от города, вторая – по его предместьям, третья – по центру. Берлин защищали отборные части вермахта и войск СС, на подмогу которым срочно мобилизовывались последние резервы – 15-летние члены «Гитлерюгенда», женщины и старики из фольксштурма (народного ополчения). Вокруг Берлина в группах армий «Висла» и «Центр» находилось до 1 млн. человек, 10,4 тыс. орудий и минометов, 1,5 тыс. танков.
![Журнал «Вокруг Света» № 5 за 2005 год any2fbimgloader27.jpeg](https://litlife.club/books/130045/read/images/any2fbimgloader27.jpeg)
Впервые с начала войны превосходство советских войск в живой силе и технике было не просто значительным, а подавляющим. На Берлин должны были наступать 2,5 млн. солдат и офицеров, 41,6 тыс. орудий, более 6,3 тыс. танков, 7,5 тыс. самолетов. Главная роль в утвержденном Сталиным плане наступления отводилась 1-му Белорусскому фронту. Жуков должен был с Кюстринского плацдарма штурмовать в лоб линию обороны на Зеловских высотах, которые возвышались над Одером, закрывая дорогу на Берлин. Фронту Конева предстояло форсировать Нейсе и ударить по столице Рейха силами танковых армий Рыбалко и Лелюшенко. Планировалось, что на западе он достигнет Эльбы и вместе с фронтом Рокоссовского соединится с англо-американскими войсками. Союзников известили о советских планах, и они согласились остановить свои армии на Эльбе. Ялтинские договоренности надо было выполнять, к тому же это позволяло избежать лишних потерь.
Наступление было назначено на 16 апреля. Чтобы сделать его неожиданным для врага, Жуков приказал наступать рано утром, в темноте, ослепив немцев светом мощных прожекторов. В пять утра три красные ракеты дали сигнал к атаке, и через секунду тысячи орудий и «катюш» открыли ураганный огонь такой силы, что восьмикилометровое пространство оказалось в одночасье перепаханным. «Гитлеровские войска были буквально потоплены в сплошном море огня и металла», – писал Жуков в своих мемуарах. Увы, накануне взятый в плен советский солдат раскрыл немцам дату будущего наступления, и они успели отвести войска на Зеловские высоты. Оттуда началась прицельная стрельба по советским танкам, которые волна за волной шли на прорыв и гибли в насквозь простреливаемом поле. Пока внимание противника было приковано к ним, солдаты 8-й гвардейской армии Чуйкова сумели продвинуться вперед и занять рубежи у окраины деревни Зелов. К вечеру стало ясно: намеченные темпы наступления срываются.
В те же часы Гитлер обратился к немцам с воззванием, обещая им: «Берлин останется в немецких руках», а наступление русских «захлебнется в крови». Но в это уже мало кто верил. Люди со страхом прислушивались к звукам пушечной канонады, которые добавились к уже привычным разрывам бомб. Оставшимся жителям – их было не менее 2,5 млн. – запретили покидать город. Теряющий чувство реальности фюрер решил: если Третий рейх погибнет, его участь должны разделить все немцы. Пропаганда Геббельса запугивала жителей Берлина зверствами «большевистских орд», убеждая их сражаться до конца. Был создан штаб обороны Берлина, который приказал населению готовиться к ожесточенным боям на улицах, в домах и подземных коммуникациях. Каждый дом планировалось превратить в крепость, для чего всех оставшихся жителей заставили рыть траншеи и оборудовать огневые позиции.
В конце дня 16 апреля Жукову позвонил Верховный. Он сухо сообщил, что у Конева преодоление Нейсе «произошло без сложностей». Две танковые армии прорвали фронт у Котбуса и устремились вперед, не прекращая наступления даже ночью. Жукову пришлось пообещать, что в течение 17 апреля он возьмет злополучные высоты. С утра 1-я танковая армия генерала Катукова опять двинулась вперед. И вновь «тридцатьчетверки», прошедшие от Курска до Берлина, сгорали, как свечки, от огня «фаустпатронов». К вечеру части Жукова продвинулись всего на пару километров. Между тем Конев докладывал Сталину о новых успехах, сообщая о готовности поучаствовать в штурме Берлина. Молчание в трубке – и глухой голос Верховного: «Я согласен. Поверните танковые армии на Берлин». Утром 18 апреля армии Рыбалко и Лелюшенко рванулись к северу, на Тельтов и Потсдам. Жуков, чье самолюбие жестоко страдало, бросил свои части в последнюю отчаянную атаку. С утра 9-я немецкая армия, по которой пришелся основной удар, не выдержала и начала откатываться на запад. Немцы еще пытались перейти в контратаку, но на следующий день отступили по всему фронту. С этого момента уже ничто не могло отсрочить развязку.
![Журнал «Вокруг Света» № 5 за 2005 год any2fbimgloader28.jpeg](https://litlife.club/books/130045/read/images/any2fbimgloader28.jpeg)
Фридрих Хитцер, немецкий писатель, переводчик:
–Мой ответ относительно штурма Берлина исключительно личный, не военного стратега. В 1945 году мне было 10 лет, и, будучи ребенком войны, я помню, как она закончилась, что ощущал побежденный народ. В этой войне участвовали и мой отец, и ближайший родственник. Последний был немецким офицером. Вернувшись в 1948 году из плена, он решительно сказал мне, что, если такое повторится вновь, он еще раз пойдет воевать. А 9 января 1945 года, в день моего рождения, я получил письмо с фронта от отца, который также с решимостью писал, что нужно «бороться, бороться и бороться с ужасным врагом на востоке, иначе нас увезут в Сибирь». Прочитав эти строки ребенком, я гордился мужеством отца – «освободителя от большевистского ига». Но прошло совсем немного времени, и мой дядя, тот самый немецкий офицер, говорил мне многократно: «Нас обманули. Смотри, чтоб с тобой такое не повторилось». Солдаты поняли, что это была не та война. Конечно, «обманутыми» были мы не все. Один из лучших друзей отца еще в 30-е годы предупреждал его: Гитлер – это ужасно. Знаете, любая политическая идеология превосходства одних над другими, впитавшаяся обществом, сродни наркотикам…
Значение же штурма, и вообще финала войны, стало понятным для меня позднее. Штурм Берлина был необходим – он спас меня от участи быть немцем-завоевателем. Если бы Гитлер победил, я, наверное, стал бы очень несчастливым человеком. Его цель всемирного господства мне чужда и непонятна. Как действие взятие Берлина было для немцев страшным. Но реально оно было счастьем. После войны я работал в одной военной комиссии, занимающейся вопросами военнопленных немцев, и еще раз убедился в этом.