Фотографии Кнуда Радинга рассказывают об этих городах и еще о Троицкосавске — расположенных тесно друг к другу и все же таких разных и по архитектуре, и по населению. На его фотографиях — китайцы, монголы, буряты, сибиряки: русские переселенцы, добровольные и ссыльные, цыгане. И, конечно же, много датчан.
Много фотографий осталось от поездок Радинга в Монголию, С 1918 года он стал снимать Иркутск.
Год спустя после своего прибытия в Кяхту Кнуд Радинг влюбляется в русскую барышню — Лидию Михайловну Коковину. Лидия Коковина выросла в состоятельной семье в Троицкосавске. Коковины владели пароходством на реке Селенге. В 1917 году Лидия и Кнуд женятся, у них рождается дочь Лидия, Лилька, как называл ее отец в письмах.
Богатая и спокойная жизнь Коковиных оборвалась с революцией: имущество было конфисковано, большая семья распалась.
Из фотографий Кнуда Радинга периода революции и гражданской войны, свидетелем которых он был в Троицкосавске и Иркутске, а также из обстоятельных его подписей к фотографиям, узнаешь очень многое. Подписи он делал для дочери. Они такие подробные, что зачастую напоминают дневник:
...После революции 1917 года настало неспокойное время, когда к власти приходили то красные, то белые. На снимке — подкрепление красных прибывает в Троицкосавск. Лето 1918 г.
...Летом 1918-го большевики взяли власть в Троицкосавске. Их командиром стал бывший машинист, работавший на коковинских судах на реке Селенге. Первое, что он сделал, придя к власти, — разместил свою штаб-квартиру, конечно же, в добротном доме бабушки на улице Большой. Брат мамы Михаил бежал в Китай, дядя Федор был посажен в тюрьму и переведен в Иркутск. Перед побегом Михаил просил меня, как иностранца, постараться защитить его собственность. И пока мы были в городе, мне удавалось держать большевиков на расстоянии. («Но потом все пропало», — написано под другим снимком.) На фотографии, сделанной тайком через дощатый забор Михаила, слева — командир, а его адъютант садится на лошадь.
...Михаил Коковин, бежав из Троицкосавска, осел в Тяньцзине, где выстроил на территории русской концессии прекрасную виллу. Кажется, он вел торговлю с американцами. Потом дела его пошли плохо. Единственный раз мы услышали о нем благодаря Компании («Большой северной» — Ред.), запросившей нас о том, не будем ли мы против, если он назовет наш копенгагенский адрес. Запрос» кажется, пришел из нашей миссии в Токио, и больше никаких обращений не было.
...Местный большевистский отряд выстроен для встречи подкрепления, пришедшего из Красноярска. Человек на заднем плане слева, облокотившийся на ствол винтовки, был у меня какое-то время конюхом. Лето 1918 г., Троицкосавск.
...Казаки в Троицкосавске бурным летом 1918 г., когда мы не знали, кто будет править городом на следующий день.
В том же 1918-м 60 тысяч чешских пленных, из которых в 1916 году создали армейский корпус, подняли мятеж. Они захватили большую часть Транссибирской магистрали общей протяженностью в 6 тысяч километров. Летом 1918-го чехи подошли к Троицкосавску и Кяхте, выгнали оттуда большевиков и захватили, кроме прочего, телеграфную линию.
Тем не менее Кнуд Радинг и его коллеги по «Большой северной» относились, кажется, ко всему спокойно.
...Лето 1918 г. было очень бурным, насыщенным большими историческими событиями, которые на многие годы наложили свой отпечаток и на будущее России, и, как выяснилось позднее, на будущее всей Европы. Мы жили тем летом на даче в Боте недалеко от Троицкосавска, и когда телеграфная линия была нарушена и станция не работала, посменно ездили туда только раз в пять дней. Однажды пошел слух, что чехи, прогнав большевиков, вступили в город. Мы решили, что лучше всего поехать туда и посмотреть самим, что происходит. Задами пришли мы к нашему дому и увидели, что вся Большая улица полна солдат.
Все важные здания были захвачены, прежде всего, конечно, здание почты и телеграфа.
В Троицкосавске правили красные, и однажды из бабушкиных окон я увидел, как остановилась телега с солдатами и с ней три всадника — очевидно, что-то случилось с упряжью. Мне захотелось сфотографировать их, я схватил аппарат, выбежал и сделал снимок. Одному из всадников это очень не понравилось, он угрожающе пошел на меня. Но когда я не стал удирать — на что он явно рассчитывал — а вместо этого спросил, чего он хочет, он пристыжено отступил назад. Эта сцена позабавила остальных.
Вряд ли среди бедного населения России, среди солдат, было много таких, кто хоть что-нибудь понимал в целях революции. Темные, в подавляющем большинстве не умеющие читать и писать, политически они были совершенно неподготовлены. Дело случая — сражался солдат за большевиков или против.
Последний период своего пребывания в Сибири, с осени 1918 года Кнуд Радинг и его семья живут в Иркутске.
После года жизни в Иркутске Кнуд Радинг и его семья решили уехать в Данию. Из-за хаоса, царившего на территориях западнее Иркутска, поехали ближайшим кружным путем: на восток поездом до Шанхая, а оттуда на пароходе до Сан-Франциско. Пересекли США и поплыли пароходом из Нью-Йорка в Копенгаген, куда прибыли в январе 1920 года… Судя по подписям к фотографиям, — а Кнуд неутомимо снимал везде — поездка протекала без проблем.
С 1920 по 1931 год Кнуд Радинг снова работает телеграфистом на «Большой северной телеграфной станции», теперь уже в Гетеборге. Но в конце 1931 года из-за экономического кризиса да и телефон стал вытеснять телеграф — Радинги многие его коллеги были уволены. В качестве компенсации он получил довольно большую сумму — 17 500 крон — чуть больше, чем трехлетняя зарплата. Деньги он использовал на создание фирмы «Рекламное фото Радинга».
Фотографии Кнуда Радинга — небольшая главка в большой истории, главка об обширной деятельности датчан на Востоке, главка о многообразии народной жизни. И — целая глава о революции и гражданской войне. Какими их увидел датчанин.
Аннеметте Серенсен
Перевел с датского Л.Вайль
![Журнал](https://litlife.club/books/130007/read/images/_6988.jpg)
...На одной из улиц Иркутска ожидались беспорядки, поэтому выступила полиция. Обрати внимание, Лилька, на длинные водосточные желоба, кончающиеся за бортами примитивных деревянных тротуаров. Эта фотография изображает сцену в Иркутске, очевидно в 1918 году. Если отвлечься от некоторых характерных русских деталей, она несколько напоминает кадр из классического американского вестерна: три одиноких всадника на широкой, немощеной улице и равнодушные жители, стоящие у приземистых деревянных домов и наблюдающие со стороны. Есть и другое сходство между Сибирью начала XX столетия и американским Диким Западом в прошлом. В обоих случаях — территории с огромными просторами девственной земли, куда устремлялись миллионы полных надежд поселенцев и всевозможных искателей приключений, чтобы начать здесь новую жизнь. В Сибири тоже царил дух первопроходцев и бродил миф о крае света. Потом здесь развернулся фронт между «белыми» и «красными».
![Журнал](https://litlife.club/books/130007/read/images/_6990.jpg)
...Вид с центральной башни Маймачена на главную улицу, идущую в сторону северных городских ворот. На заднем плане виден Кяхтинский собор. Обрати внимание на тротуар, окантованный, чтобы не соскользнуть с него зимой, когда все покрыто льдом, деревянными брусьями.
![Журнал](https://litlife.club/books/130007/read/images/_6992.jpg)
…Старший военачальник и два его адъютанта (все — знатного происхождения, что видно по павлиньим перьям на шапках) показывают свой штандарт. Монголия. Лето 1918 г.
![Журнал](https://litlife.club/books/130007/read/images/_6993.jpg)
…Верблюды в Монголии — главный транспорт. Здесь — один из караванов на базаре в Троицкосавске. Погонщик-монгол сидит на ступеньках.
Троицкосавск расположен в четырех километрах к северу от Кяхты. Первоначально он был выстроен как город-крепость для защиты кяхтинской чаеторговли. Потом перенял роль Кяхты, как самого делового города Сибири.