КОГДА ПОЯВЛЯЕТСЯ РАДУГА, ИЛИ ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Для Андрея Краско главная роль в фантастической мелодраме Карена Оганесяна «Вторая жизнь доктора Тырсы» стала последней из завершенных больших ролей (последние кадры картины были отсняты незадолго до смерти актера — 30 июня). Это кажется мистикой, но в фильме герой Андрея тоже умирает! Сюжет картины философичен: дочь доктора Тырсы (Нелли Уварова) влюбляется в своего шефа, ровесника отца. Возмущенный этой ситуацией, Виктор Палыч, которого играл Краско, устраивает с обидчиком разборки, и они заканчиваются для него трагически… Многие подозревают, что после смерти жизнь не заканчивается («Смерти нет, увидимся после», как написал один из поклонников Андрея в блокнотике). Доктор Тырса, практичный скептик, в такую ерунду никогда не верил. Но по вине неловко брошенного шара для боулинга он оказался между жизнью и смертью, на пустынной равнине вместе с такими же, как он, людьми, уже не принадлежащими этому миру, но еще и не принятыми в мир иной. Благодаря приключениям в потустороннем мире герой Краско понял, что жизнь, которой он жил до сих пор, не так уж и плоха. И ему есть зачем к ней возвращаться.
Снимаясь в этой роли, Андрей признался друзьям, что пятнадцать лет назад на операционном столе пережил состояние клинической смерти: «Ощущения были такими, как их обычно описывают в книгах. Белый коридор, свет и пустота впереди. Блаженная пустота… Оттуда не хочется возвращаться, есть желание остаться навсегда…» Совпадение это или…
В своем последнем интервью Андрей сказал: «Думаю, энергетические затраты как-то компенсируются. Возьмем актеров старшего поколения, которые, как мы теперь знаем, мало того что были всенародными любимцами, но еще пили будь здоров и еще вкалывали. И прожили до преклонных лет, причем не покидая сцену. Вот бы и нам так! Но боюсь, у меня не получится… Моему сыну сейчас восемь лет, и я иногда думаю: боже, как буду его дотягивать хотя бы до сознательного возраста. Уже мучают вопросы: доживу ли, смогу ли ему что-нибудь оставить?» Андрей не дожил… Что он оставил после себя? Пожалуй, самое главное — народную любовь, признание тысяч поклонников в разных частях света, несколько десятков ролей — пусть и не самых главных. Но зато, как сказал один из его поклонников, роли второго плана удавались Андрею лучше, чем роли первого другим известным актерам. Это, наверное, не случайно.
Кто-то из скептиков, возможно, заметит: «Ради чего было так перенапрягаться, зачем нужно было брать на себя столько, неужели нельзя было хоть изредка себя жалеть?!» Что в итоге? Недостроенный дом, невыплаченный кредит за машину, двое детей, которые остались без отца, и любимая девушка, на которой Андрей собирался жениться… На эти вопросы не может ответить никто, кроме Андрея. Да и стоит ли на них отвечать? Андрея не вернуть, но память о нем навсегда останется в сердцах тех, кто его любил: родных и близких, друзей и коллег, многочисленных поклонников. Удивительно, но у этого человека не было врагов — в некотором смысле он был святым. Безгранично добрым. Предельно искренним и безумно талантливым. И хочется верить, счастливым…
Как и большинство талантливых людей, Андрей Краско стал востребованным слишком поздно. Чья в этом вина — уже не столь важно. Теперь нет смысла оглядываться назад и копаться в прошлом — хотя бы потому, что будущего больше нет. Нет Андрея Краско — гениального (это подтверждают режиссеры, коллеги и поклонники) актера. Актера, который из всех сделанных актеров был самым несделанным, настоящим, органичным. Актера, который и не был-то похож на актера — настолько натуральным он представал перед нами на экране и сцене. Говорят, что его погубил голод — те несколько лет, на протяжении которых ему пришлось работать то таксистом, то портным, то кладбищенским служащим… Кем угодно, только не актером. С возвратом в кино и театральную жизнь к Андрею вернулась уверенность в собственных силах (впрочем, он и так никогда не вешал нос и стойко переносил возникшие на его пути трудности). В последние годы Краско, как одержимый, снимался везде, где только можно. Казалось, что человек долгое время провел под водой, как в подводной лодке, а потом наконец-таки всплыл наверх и вдохнул воздух. И никак не мог надышаться — такой сильной была потребность в этом самом воздухе, в солнце, в наземном мире! С каждым солнечным лучом Андрей оживал, и с каждым днем жить ему становилось все интереснее. «Только сейчас я понимаю, что у меня все еще впереди», — заявил он в одном из интервью. Но кто мог знать, что солнце будет светить так недолго?! Верил ли Андрей в судьбу, неизвестно. Зато он верил в себя. В одном из армейских писем, адресованных родителям, Андрей писал: «Мне вроде бы предлагают съемки в фильме. Восемнадцать серий — грандиозно! Даже загадывать боязно, чтоб не сглазить. Но режиссер должен всех утвердить, а потом запускать фильм. А отсюда даже на пару дней на пробы не вырваться. Хотя, бог его знает, может быть, даже здесь дрогнут перед восемнадцатисерийным весом? Но это как должна быть заинтересована студия! А с чего?! Я ж ни фига и нигде практически. А как хочется, черт! А сколько ушло с 13 мая в никуда! И вот так думаешь целые дни, планы вынашиваешь, а на кой? Но ничего. Опять же: всплывет — коснется. Вот, рисовать, например, учат. Тоже на пользу… Сначала я думал: «Вы считаете, вам художника в помощь прислали? Или что-то вроде этого, да?» Мол, я вам нарису-у-у-у-ую!.. Вот так и думал как раз. А пришлось нарисовать, как миленькому. Только кисточки сверкали и краски капали. Зато комиссия сказала, что «наглядная агитация была на хорошем уровне»… Так выпейте вы там за то, чтобы рецидивы были на Кесарском уровне: Ромео и Джульетты, Сакко и Ванцетти, Гоголя и Босха, Пушкина и Эйнштейна. Ну и за мое здоровье тоже. Нет, я не лезу в один ряд с этими именами. Хотя вру — лезу, конечно, но сам себя не ставлю. А доберусь, так люди сами поставят. Сотрут пыль, покроют лаком и засияю через пару имен от Булгакова! Если доберусь, что, к несчастью, очень спорно. Если хватит воли, здоровья, сил, что сомнительно, но чем черт не шутит!..»
Андрюша, будь уверен: ты добрался! Ты добился своего — пусть, может, и не совсем так (или совсем не так), как хотел. Но главное — добился! И люди это оценили. Ты приносил радость своим талантом, ты сиял, как радуга, даже в самом посредственном сериале, ты делал окружающих тебя людей счастливыми. Разве это не заслуги?! Разве это — не повод воздвигнуть тебе нерукотворный памятник?! Все те же скептики возразят: «А не поспешно ли?» Да нет, господа, не поспешно, а слишком поздно… Главное твое желание в жизни — быть востребованным как актер. Это желание исполнилось, и ты можешь быть спокоен: ты прожил жизнь не зря!
Говорят, что радуга — мост из этого мира в тот, мостик, соединяющий человека с Богом. Так ли это, никто не знает. Для многих зрителей ты был радугой телеэкрана, неким светлым, незаменимым образом. Ты появился внезапно, как и положено радуге, нарушив монотонный экранный дождь, и так же скоро исчез. Но почему-то кажется, что ты все еще здесь, где-то рядом, совсем близко… Ты вновь, прищуривая свои синие глаза, улыбаешься с экрана телевизора и непринужденно, как будто ничего не произошло, говоришь: «Все в порядке! Не волнуйтесь за меня! Я наконец-таки свободен, у меня отпуск…»