Рухнувший потолок комнаты — или неболок, как его называл парень — образовал нечто, напоминавшее лестницу, от дальней стены до самой поверхности. Они поднялись по ней и остановились, неуверенно оглядываясь по сторонам. Джошуа был с ног до головы покрыт темно-зеленой грязью. Он попытался счистить ее руками, но грязь крепко пристала к коже.

— Може какая найтить сырость, плескатися.

Приток реки Хеброн, стекающий с предгорий Арата, сверкнул между зелеными водорослями в полумиле от выхода из туннеля. Джошуа начал лить пригоршни мутной воды себе на голову. Юноша погрузился в воду и принялся барахтаться в ней, так что вокруг него закипела пена. Он вдруг стал похож на щенка, в жару забравшегося в речку; по его щекам стекала грязь.

— Плохо отходит, — проворчал Джошуа, натирая кожу пригоршней водорослей.

— Зачем ты интересуешь мест, куда ходить никто?

Джошуа покачал головой и не ответил. Он закончил мыть тело и опустился на колени, чтобы намочить ноги. Прохладное дно протоки устилали песок и галька. Он поднял голову и взглянул на четкий абрис Арата, очерченный заходящим солнцем.

— А где находится Мандала?

— Нет, — ответил юноша. — Мой полис.

— Он тебя выгнал вон, — заметил Джошуа. — Почему не дать возможность попробовать кому-нибудь другому?

— Кто-тот уже пробал, — сообщил юноша, и глаза его сузились. — Ени пробал и войтить нутрь, не в моя двиря они идить. Ени — она — одна дефк, и больше никто — войтить бес труд. Мы удивилися. Мандала ей не остановил.

— Я бы хотел попытаться.

— Етот дефк, она особый, она как в легенда. Год назад туда идить, и Мандала ей пускал. Може, ты тоже особый, так думашь?

— Нет, — признал Джошуа. — Город Меса Ханаан не впустил меня.

— Тот, что гулять имеет, вчира рано?

— Что?

— Гулять, снимацца с места. Етот Мейз Каин, вспоминашь?

— Я знаю.

— Он тебе не пускал, разве Мандала другая?

Джошуа вылез из реки и нахмурился.

— Как тебя звать? — спросил он.

— Мой, мой говорить не настоящий имен, или дьявол ташшит. Для тебя мой имен будет Худой.

— Худой, откуда ты взялся?

— Как и дефк. Мы идить, следовать за полис.

— Преследователи городов? — По мнению жителей Ибриима, все Преследователи были безжалостными дикарями. — Худой, ты не хочешь вернуться обратно в Мандалу, не так ли? Ты боишься.

— Это как, боишься? Это значить страшим?

— Вот-вот, как, например, когда видишь какое-нибудь чудище.

— Не бывает для Худого, я бутто кожистый весь, как со змеиной шкуры, тыкни пальцой, и подпрыгать я, не протыкнешь сквозь.

— Худой, ты прикидываешься. — Джошуа протянул руку и вытащил своего собеседника из воды. — Кончай всю эту чушь и говори на нормальном английском. Ты ведь его знаешь!

— Не! — запротестовал юноша.

— Тогда почему ты почти все слова, за исключением своего имени, говоришь неверно, а еще меняешь порядок слов в каждом предложении? Я не дурак. Ты фальшивка.

— Эсли Худой вракать, пускай ноги сворачиваться, а сам лопнуть! Как рождался, так и говорить етот языка! То я, никакой не фальшив! Пусти! — Худой лягнул Джошуа в щиколотку, но только ушиб большой палец.

Он завопил, и Джошуа швырнул его обратно в ручей. Потом Худой подхватил свою одежду и собрался уходить.

— Никто, никода так не обращацца с Худой! — заявил он.

— Ты мне лжешь, — упрямо повторил Джошуа.

— Нет! Хватит. — Худой встал и поднял руки. — Ты прав.

— Вот именно.

— Но не совсем. Я из Винстона, и говорю, как Преследователь. Кстати, говорю правильно.

Джошуа нахмурился. Худой вдруг перестал походить на юношу.

— Зачем ты пытался меня обмануть? — спросил Джошуа.

— Я свободный следопыт. Пытаюсь фиксировать перемещения Преследователей. Они совершают набеги на поля вокруг Винстона. Несколько раз меня чуть не поймали, и я попытался убедить негодяев, что принадлежу к их клану. Когда их завалило, я подумал, что ты из их шайки. Я сразу начинаю так говорить, когда мне грозит опасность.

— У жителей Винстона нет такой татуировки, как у тебя.

— Я действительно пробрался в город, но он выбросил меня вон.

— Ты по-прежнему отказываешься отвести меня туда?

Худой вздохнул и вылез из ручья.

— Мне это не по дороге, я возвращаюсь в Винстон.

Джошуа внимательно посмотрел на Худого.

— А тебя не удивляет, что ты вообще сумел проникнуть в город?

— Нет. Я придумал один трюк.

— Люди не глупее нас с тобой в течение многих веков пытались это сделать, но их всех постигла неудача. Почему же тебе повезло?

Худой натянул свою рваную одежду.

— А зачем тебе нужно в город? — ответил он вопросом.

— У меня есть на то причины.

— Ты совершил преступление в Ибрииме?

Джошуа покачал головой.

— Я болен, — ответил он. — Ничего заразного. Но мне сказали, что город может вылечить меня, если я сумею туда пробраться.

— Я встречал таких, как ты, — заявил Худой. — Только у них ничего не вышло. Несколько лет назад Винстон послал в город целую процессию раненых и больных. Полис ощетинился, словно бойцовый кот. Города не знают снисхождения, уж можешь мне поверить.

— Но ты ведь знаешь, как туда попасть.

— Ладно, — кивнул Худой. — Попытаемся. Это на другой стороне Арата. Ты мне понравился: с виду глуп, как насекомое, а на самом деле отлично соображаешь. И быстро. К тому же у тебя есть дубинка. Ты готов убивать?

Джошуа немного подумал, а потом покачал головой.

— Уже почти стемнело, — сказал Худой. — Давай устроимся на ночлег, а утром отправимся в дорогу.

В далекой долине, между хребтами Арата, расположился город Меса Ханаан — теперь он, наверное, называется Арат. Здесь тепло и красиво, восходящее солнце расцвело в небе, словно диадема. Джошуа устроил постель из сухих водорослей и наблюдал за Худым, который выкапывал в земле удобную нору.

Джошуа спал чутко и проснулся вместе с рассветом. Он открыл глаза и увидел на своей груди насекомое, которое осторожно пробиралось вверх, ощупывая дорогу длинными усиками. Джошуа сбросил его и откашлялся.

Худой моментально подскочил на месте, протер глаза и встал на ноги.

— Я поражен, — заявил он. — Ты не перерезал мне горло.

— А какой мне в этом прок? — спросил Джошуа и направился к реке. Свежая вода приятно холодила лицо и спину, когда он пригоршнями плескал ее на себя. Давление в промежности этим утром было не таким сильным, как обычно, но Джошуа все равно заскрипел зубами. Ему хотелось кататься среди водорослей и стонать, но он знал, что это не поможет. Однако желание не проходило.

Они выбрали тропу для перехода через Арат и пустились в дорогу. Большую часть своей жизни Джошуа провел поблизости от деревень эксполиса Ибриим; оказалось — чем дальше они уходили от него, тем сильнее становилось тревожное чувство.

На перевале Джошуа обернулся назад и увидел за спиной зеленое море равнины и кущи джунглей. Приложив ладонь к глазам и прищурившись, он смог разглядеть скопления домов, то были две деревни — Храм Исайи и Гора Мириам. Все остальное исчезло.

За два дня они перебрались через Арат и теперь шли по полям, заросшим диким овсом.

— Раньше эти места назывались Агриполис, — рассказывал Худой. — Если немного покопать, найдешь следы ирригационной системы, автоматического обогащения почвы и даже комбайны и бункера для хранения урожая — короче, то, что необходимо для ведения сельского хозяйства. Сейчас все пришло в негодность. Девять столетий они не пускали сюда людей. Наконец оборудование сломалось, а почти все живые механизмы умерли.

Джошуа кое-что знал об истории городов, расположенных вокруг Аратского хребта, и поведал Худому о Триполисе. Три города группировались на одной стороне Арата, примерно в двадцати милях от того места, где они сейчас стояли. После Изгнания один из городов почти сразу же разделился на части и умер. Другой начал движение и успешно покинул пределы Аратского хребта. Третий попытался перебраться через перевал, но его постигла неудача. Неуклюжая груда развалин до сих пор возвышалась где-то неподалеку.