Муж на яйцах
Жил мужик с бабою; мужик был ленивый, а баба работящая. Вот жена землю пашет, а муж на печи лежит! Раз как-то и поехала она орать[69] землю, а мужик остался дома стряпать да цыплят пасти, да и тут ничего не сделал: завалился спать и проспал цыплят — всех их ворона перетаскала; бегает по двору одна квочка да кричит себе; а ему хоть трава не расти. Вот приехала хозяйка и спрашивает:
— А где цыплята?
— Ах, женушка, беда моя! Я уснул, а ворона всех цыплят и перетаскала.
— Ах ты, пес эдакий! Ну-ка, курвин сын, садись на яйца да высиживай сам цыплят.
На другой день жена поехала в поле, а мужик взял лукошко с яйцами, поставил на полатях, скинул с себя портки и сел на яйцах. Вот баба не будь дура, взяла у отставного солдатика шинель и шапку, нарядилась, приезжает домой и кричит во все горло:
— Ей, хозяин! Да где ты?
Мужик полез с полатей и упал вместе с яйцами наземь.
— Это что делаешь?
— Батюшка, служивый, домовничаю.
— Да разве у тебя жены нету?
— Есть, да в поле работает.
— А ты что ж сидишь дома?
— Я цыплят высиживаю.
— Ах ты, сукин сын!
И давай его плетью дуть изо всех сил да приговаривать:
— Не сиди дома, не высиживай цыплят, а работай да землю паши!
— Буду, батюшка, и работать, и пахать, ей-Богу буду!
— Врешь, подлец!
Била его баба, била, потом подняла ногу:
— Посмотри, сукин сын! Был я на сражении, так меня ранили, что, подживает моя рана? Аль нет?
Смотрит мужик жене в п…ду и говорит:
— Заволакивает, батюшка!
Баба ушла, переоделась в свою бабью одежду и назад домой, а муж сидит да охает.
— Что ты охаешь?
— Да приходил солдат, всего меня плетью избил.
— За что?
— Велит работать.
![Русские заветные сказки i_004.png](https://litlife.club/books/128579/read/images/i_004.png)
— Давно бы так надо! Жалко, что меня дома не было, я бы попросила еще прибавить.
— Ну, да ладно же, и он издохнет!
— Это отчего?
— Да был он на сражении, там его промеж ног… он мне показывал свою рану да спрашивал, подживает ли. Я сказал: заволакивает — только больно рдится[70], а кругом мохом обросло!
С тех пор стал мужик работать и на пашню ездить, а баба домовничать.
Мужик за бабьей работой
Жил-был мужик с женою. Дождались лета, пришло жнитво, стали они ходить в поле да жать. Вот каждое утро разбудит баба мужика пораньше; он поедет в поле, а баба останется дома, стопит печку, варит обед, нальет кувшинчики и понесет мужу обедать, да до вечера и жнет с ним на поле. Воротятся вечером домой, а наутро опять то же. Надоела мужику работа; стала баба его будить и посылать на поле, а он не встает и ругает свою хозяйку:
— Нет, блядь! Ступай-ка ты наперед, а я дома останусь; а то я все хожу на поле рано, а ты спишь только, да придешь ко мне уж тады[71], когда я досыта наработаюсь!
Сколько жена ни посылала его, мужик уперся на одном слове:
— Не пойду!
— Нынче суббота, — говорит жена, — надо много в доме работать: рубахи перемыть, пшена на кашу натолочь, квашню растворить, кринку сметаны на масло к завтраку сколотить[72]…
— Я и сам это обделаю, — говорит мужик.
— Ну, смотри ж, сделай! Я тебе все приготовлю.
И принесла ему большой узел черных рубах, муки для квашни, кринку сметаны для масла, проса для каши, да еще приказала ему караулить курицу с цыплятами, а сама взяла серп и пошла в поле. «Ну, еще маленько посплю!» — сказал мужик и завалился спать, да проспал до самого обеда. Проснулся в полдень, видит: работы куча; не знает, за что прежде браться. Взял он рубахи, связал и понес на реку; намочил да так в воде и оставил: «Пущай повымокнет, потом развешу, просохнет и будет готово». А река была быстротекучая, рубахи все за водою и ушли[73].
Приходит мужик домой, насыпал в квашню муки, налил водою: «Пущай киснет!» Потом насыпал в ступу проса и начал толочь и видит: наседка по сеням бродит, а цыплята все в разные стороны рассыпались. Он сейчас половил цыплят, перевязал их всех шнурочком за ножки и прицепил к курице и опять начал толочь просо; да вздумал, что еще кринка сметаны стоит, надо сколотить ее на масло. Взял эту кринку, привязал к своей жопе: «Я, дескать, буду просо толочь, а сметана тем временем станет на жопе болтаться: разом и пшено будет готово, и масло спахтано!»[74] Вот и толчет просо, а сметана на жопе болтается. Тут курица побрела на двор и цыплят за собой потащила. Как вдруг налетел ястреб, ухватил курицу и потащил совсем с цыплятами. Курица заквохтала, цыплята запищали; мужик услыхал, бросился на двор да на бегу ударился кринкою об дверь, кринку расшиб и сметану всю пролил. Побежал отнимать у ястреба курицу, а дверей и не запер; пришли в избу свиньи, квашню опрокинули, тесто все поели и до проса добрались: все сожрали. А мужик курицы с цыплятами не отнял, воротился назад — полна изба свиней. Хуже хлева сделали! Насилу вон выгнал. «Что теперича делать? — думает мужик. — Придет хозяйка — беда будет!» Все дело чисто убрал — нет ничего! «Дай-ка поеду, рубахи из воды вытащу». Запряг кобылу и поехал на реку; уж он искал, искал белья — нету. «Дай-ка в воде поищу!» Разделся, скинул с себя рубашку и штаны и полез в воду и пошел бродить, а толку все не добьется: так и бросил! Вышел на берег, глядь — ни рубахи, ни штанов нету — кто-то унес. Что делать-то? Не во что и одеться, надо в деревню голому ехать. «Нарву-ка я себе, — говорит, — длинной травы да обвяжу кляп, сяду в телегу и поеду домой, все не так стыдно будет!» Нарвал зеленой травы, обвертел свой х…й и стал отвязывать повод у лошади. Лошадь увидала траву, схватила ее зубами и оторвала совсем с х…ем. Заголосил мужик о кляпе, кое-как добрался в избу, залез в угол и сидит в углу.
— Ну что, все приготовил?
— Все, любезная жена!
— Где же рубашки?
— За водой уплыли.
— А курица с цыплятами?
— Ястреб утащил.
— А тесто, а просо?
— Свиньи съели.
— А сметана?
— Всю разлил.
— А х…й где?
— Кобыла съела.
— Экой ты, сукин сын, наделал добра!
Семейные разговоры
Жил-был мужик, у него была жена, дочь да два сына — еще малые ребята. Раз пошла мать с детьми в баню, посбирала черное белье и начала стирать его, стоя над корытом, а к мальчикам-то повернулась жопой. Вот они смотрят да смеются:
— Эх, Андрюшка! Посмотри-ка, ведь у матушки две п…ды.
— Что ты врешь! Это одна, да только раздвоилась.
— Ах вы, сопливые черти! — закричала на них мать, — вишь что выдумали!
Пришла баба в избу, легла с дочкою на печь, и стали меж собой разговаривать.
— Ну, дочка, — сказывает мать, — скоро тебя замуж пора отдавать, будешь с мужем жить, а не с нами…
— Коли так, я и замуж не хочу!
— Что ты, что ты, глупая. Да чего тебе бояться? Добрые девки еще тому радуются.
— Да чего радоваться-то?
— Как чего? Переспишь с мужем первую ночь, променяешь тады и отца с матерью на него, понравится тебе слаще меду и сахару.
— Отчего же, матушка, так сладко и где у них эта сладость?
— Ах ты, какая глупая! Вить ты ходила маленькою с отцом в баню-то?
— Ходила, — говорит дочь.
— Ну, видела ты у отца на конце зарубку?
— Видела, матушка.
— Вот это и есть самая сласть.
А дочь говорит:
— Коли бы эдак зарубить зарубок пять, тады б еще слаще было!
Отец лежал, лежал на полатях, слушал, слушал, не утерпел и закричал: