– Мы не "чё", – передразнил его длинный. – А ты чё?
– Чего вам от меня надо? – Голос его уже стал малость неуверенным.
– Он тебе сказал, – ответил длинный.
– По-моему, вы педики, ребята, – нашёлся Кидов.
– Это только по-твоему, – отреагировал на это сухощавый.
– Да, – подтвердил его напарник, – но не по-настоящему.
– А кто же вы по-настоящему?
– Ты в это не поверишь, – ответил напарник.
– Гуманоиды, да?
– Ты тут стоять долго собрался? – спросил его длинный.
– А ты? – ответил ему Кидов.
– А я уже сверхъестественно устал. Ты даже не представляешь себе, как СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННО!
– Ну ладно, ребяты, пойдёмте. Только учтите! Хоть как меня пытайте!!, но гуманоидом я не стану!!! – театрально разорялся он. – Не стану! Так и знайте!! Я парень крепкий.
пятая глава ЧЕЛОВЕК ИЗ ПРОШЛОГО
– Да ты радоваться должен! – говорил ему по пути длинный.
– Чему мне радоваться-то?! Что ещё полтретьего ночи? Ладно, щас кукарекать начну.
– Ты знаешь, почему вот это вот по воздуху плывёт? – имел в виду "рабочий" (напарник) поток зелёного зловония.
– Знаю, потому что…
– Потому что все в это время спят непробудным сном. А эта штука помогает им не просыпаться.
– А мы чё делаем?
– И только избранные не выдерживают ВОНИ и просыпаются. И, естественно, идут сюда. Избранные! Понял?
– Ещё бы! Не успел родиться, а уже мечтал стать ИЗБРАННЫМ! – как всегда иронизировал Кидов.
– Не, ты тупоголовый парень, – признался ему длинный. – Тебе родиться надо было где-нибудь… в Африке, в реке Конго. Или, лучше, на луне, и упасть с неё…
– Так чё ж ты там не родился?
Следующей ночью ВОНЬ не пробудила его; он как будто уже привык к ней. Просто ему опять снился завод. Но сон был уже несколько другим. Совсем другим.
Перед сном ему вспомнилось его "становление"…
…Но перед становлением ему встретился один… старый друг…
– Лёха, ты что ли?! – услышал Кидов за собой очень знакомый голос. Обернулся…
– Виталя… Ё-моё! Ты откуда здесь взялся?
Виталя был другом всего детства Кидова. Но совершенно неожиданно распорядились события и Виталя уехал в другой город…
– Командировался, мать их!…
– Как? Не понял…
– Ну, на химии.
– А. Привлекли.
– Привлекли!… Месяц с червонцем дали. Отмазался. И меня сюда, на химию. Под амнуху попал… Да, ладно, – решил он сменить тему разговора. – Расскажи лучше, как поживаешь.
– Да вроде нехреново… Ты давно здесь?
– Седьмой год.
– А я недавно устроился. Завод здесь какой-то прикольный. А?
– Ничё, поработаешь… посмотришь.
– Если что, то взял да и уволился, да?
– Да чё ты будешь прыгать с места на место! Устроился – поработай. Это по первости так, потом привыкнешь.
– Да? А говорят, отсюда не уволишься.
– Правильно говорят.
– Почему, правильно?
– Лучше не увольняться. – Его советы уже начинали попахивать зловещностью.
– А поче…
– Для тебя же лучше… Ну и для тех, кто тебя нанял.
– А может быть, Виталя, ты тогда скажешь, как худо может быть уволившемуся?
– Тебе просто не дадут уволиться. На завод этот не всех подряд нанимают.
"Только холостых? как в современных фирмах", – хотел он подшутить, вместо того, что донеслось от него в результате: – А по тридцать трете…
– Здесь зона. Понимаешь? Не войти – не выйти; всё через проходную; через "КПП". Через забор полезешь – попкари подстрелют. А мне-то что – привык уже. На третью стадию перехожу…
– Куда?
– Первая стадия, – начал объяснять Виталя, – это, когда ты устроился и чувствуешь себя в этой ГРОМАДИНЕ как рыба в океане. Вторая стадия, это когда океан постепенно превращается из небольшого озёрца в аквариум и ты уже начинаешь замечать стекло, то есть видишь реальные границы; то есть, привык – остепенился – осел… ну ты понял, в общем.
– Повзрослел, – вырвалось из Кидова само собой, – если ребёнку всё кажется большим.
– Где-то так, – безразлично поддакнул он, попытавшись не отвлекаться от рассказываемого. – И, наконец, идёт третья стадия… Это когда тебе всё обрыдло, от пылинки до самого мозга костей. Понимаешь? Через всю душу.
– То есть, рыба ты уже не аквариумная, – резюмировал Кидов, – а жаренная… или законсервированная.
– Точно! – как-то тоскливо усмехнулся тот. – Но мне-то уже условно-досрочное светит. Слабо ещё, но некоторое мерцание в конце тоннеля брезжит. Но, Лёха, боюсь, не дотяну я до свободы…
– Да брось ты! Не ты первый – не ты и последним будешь. Дотянешь! Всё уже позади осталось…
– Не всё так просто, Лёха, – перебил его Виталя своим пессимистичным тоном. – Жизнь-говно; об этом любой школьник знает. Мне как-то сон приснился, как завод этот влетал на воздух… Ты никогда не представлял себе, как заводы взлетают в воздух?…
"Нет, – мысленно ответил Кидов, – о заводах не слышал. О плавающих слонах слышал, а вот о заводах… – А сам смотрел на этого сходящего с верного (разумного) пути человека и чуть не плакал от разочарования. – А каким чудесным ребёнком был!.. Что с людьми делает зона!.."
– Я думаю, он взорвётся скоро, – произнёс Виталя, как будто бы подумал вслух.
– Завод, что ли? – опять вырвалось у Кидова само… Он хотел молчать да оставить поскорее наедине с самим собой этого "ушедшего" друга детства. Но вырвалось оно как выдох…
– Ты знаешь, что раньше было на месте этого завода? – произнёс вдруг Виталя.
– И что же?
– ЛУНАТИК, – ответил тот.
– Какой ЛУНАТИК?…
– Деревня так называлась. Самая ебанутая деревня на всём свете. Такого места на земле не было ещё наверно с рождения самого времени, и не будет уже никогда… Хотя, как говорят мудрые люди, о том, что будет, лучше и не думать…
– А чё это за деревня такая была? – Кидова не интересовало, откуда Виталя узнал, что стояло на месте этого гигантского строения. Кидову скорее захотелось послушать о тех странностях, которыми обладал ЛУНАТИК. А уже потом… (если что)
– Да дурдом какой-то. Крыша съезжает у всякого, кто туда ни попади. Но жители её наверняка считали себя какими-нибудь сверхразумными личностями… А на самом деле… Один там китов каких-то у себя на огороде растил.
– Китов?
– Ну. Называется растение Кит-Летающий Крокодил. Оно ему кости человеческие домой приносило. Они у него вроде семян в ход шли.
– Не фига себе! – как можно откровеннее реагировал на рассказываемое Кидов.
– Школа у них там ещё была. Днём школа, а лишь только ночь наступает, как это уже морг…
– Арендаторы? – предположил Кидов.
– Нет. Школа-оборотень. Понял?… Морг; какой-то заброшенный, что ли. И в нём демоны всякие и привидения обитают.
– Ночная школа, да? – усмехнулся Кидов.
– Тебе-то хорошо тут рассуждать стоять. А ты пожил бы там… Когда ночью хрен уснёшь. Потому что ГРЫЗОЛОВ…
– Так ты в той деревне так ни разу и не заснул? – перебил вдруг Кидов этого своего лучшего друга детства.
– Думаешь, я тебе решил тут слегка ерунды разной на уши навешать?… – откровенно полюбопытствовал Виталя.
– Да нет, – как-то странно улыбнулся Кидов, – я просто спросил: любопытство, знаешь ли, заело.
– Я плохо себя помню, – сказал тогда Виталя. – Лучше помню то, что происходило вокруг, нежели себя.
– Так ты там жил? – Он всё ещё не мог окончательно найтись (найти ту колею, в которой можно каким-то определённым образом поддерживать этого повествователя). – По-моему, Виталя, ты сегодня решил немного разыграть своего старого друга детства.
– Ну разыграть – так разыграть, – пожал тот плечами. – Как хочешь. История слишком сложна, чтоб в отношение её я стал тебе что-то доказывать. Счастливо, – распрощался он.