Колодин огляделся. Голова охранника виднелась из-за кустов. Он о чем-то разговаривал с мальчишкой и не обращал на пленника внимания. Вернее, делал вид, что не обращает. Колодин чувствовал, что здоровяк косится в его сторону. Хитрый…
Лесную тишину распорол женский крик:
– На помощь! Скорее! На помощь! Кто-нибудь!
И Меснер, и мальчишка бросились бежать.
Игорь тоже побежал, но в другую сторону. Он мчался, не обращая внимания на то, что мокрые ветви хлещут по лицу, а ноги то и дело проваливаются в ямы с водой. За его спиной, удаляясь, слышались крики и беспорядочная стрельба. Хлопья только что выпавшего снега шлепались с ветвей и всякий раз норовили упасть Колодину за шиворот. А женщина, не уставая, все кричала: “Помогите! Помогите! Помогите!” Обитателям Беловодья было явно не до пленника.
– Тебя славно отделали, папа. – Игорь не пытался скрыть злорадства в голосе.
В ответ Степан Максимович громко загоготал:
– Ты тоже дерьмово выглядишь, сынок!
– Меня чуть не убили.
– Меня тоже.
– Ха-ха!
– Ха-ха!
Степан лежал на широченной итальянской кровати, накрытый шелковым стеганым одеялом. Перебинтованная рука покоилась на подушке.
Игорь сидел напротив в кресле, закутанный по-домашнему в махровый халат. Исцарапанное и покрытое синяками лицо было густо измазано зеленкой. Машенька постоянно подбегала к двери и заглядывала в щелку: как там поживают два ее драгоценных котика. Только сейчас господа Колодины походили на двух незадачливых котов, изрядно пострадавших в драке.
– Итак, они решили перейти в наступление, – усмехнулся Степан Максимович. – Разумеется, они тут же облажались, потому что они умеют только ныть и запускать руку в чужой карман. Ничего, теперь мы их быстренько прижмем.
Игорь согласно кивнул:
– Особенно если учесть, что мы знаем, где их искать. Я удрал почти из самого их логова. Я видел Беловодье.
– Ну и как?
– Да ничего особенного. Озерцо в лесу, на озере – церковка малюсенькая. Домики новенькие на берегу. Сколько миллионов стырили! А что построили? Какую-то фигню. Теперь такие дома и церкви – на каждом шагу торчат. Говорят, все дело в самой ограде. Она действительно бесценна. Они рассчитывали спрятать меня там. Были уверены, что их нору не найти.
– Неплохое начало, – удовлетворенно заметил Степан Максимович. – Они так перетрусили после неудачного покушения, что совсем потеряли голову. Или…_
Колодин подозрительно сощурился. – А ты уверен, что видел настоящее Беловодье? Может, это простой поселок?
– А купола под водой и огни? – Игорь бросил на отца снисходительный взгляд.
– Ты точно разглядел? Не померещилось после веселой ночки? Что-то уж больно просто получается.
– Просто! Да они носились за мной по всему лесу и палили из десятка стволов! – Игорь гордо подбоченился. – Но я их перехитрил и сбил со следа.
– Ладно, поедешь завтра с Тимофеем и проверишь это дерьмовое Беловодье, – кивнул Степан. – Жди дорогих гостей, профессор Гамаюнов. – И неожиданно самодовольно захихикал. – Знаешь, что я про него узнал? Никакой он к черту не профессор. Папаша его докторскую защитил, это правда. Но то было полвека назад. А сынишка профессорское звание спионерил. Так что профессор он тоже дерьмовый. Ха-ха…
– Ха-ха, – отозвался сынок.
На другое утро, когда еще и светать не начинало, Игорь с Тимофеем оставили машину в скрытой от глаз котловине, забросали ветками, а сами, крадучись, как выброшенный в тыл противника десант, направились поглядеть на потаенный город. Поначалу лес шел частый и тощий. Начавшие расти после войны на пепелищах деревья поднялись дружной порослью, да так и зачахли, перебивая друг у друга свет и земные соки. Но постепенно картина переменилась. Лес поредел, пошли вековые сосны и ели, великолепные в своей неколебимой мощи. Игорь любил проявление силы и красоты в любом виде и поневоле залюбовался столетними красавицами. Именно в таком лесу и должно укрываться потаенному городу – там, где вечная хмарь, комары и сырость.
К рассвету добрались до места. Все было точь-в-точь, как прошлым утром. Так же посреди озера плавала церковка на воде. Так же проглядывали где-то подле самой поверхности разноцветные купола и острые коньки скрытых в глубине хоромин. И горели, трепеща, тысячи огоньков. Двое людей, в одном из которых Игорь признал Алексея Стеновского, стояли на берегу и разговаривали. Стен все время показывал наверх, точнехонько на то место, где схоронился Игорь. Колодин спешно отпрянул. Когда он выглянул снова, обитатели Беловодья уже не смотрели в его сторону. Во втором человеке же Игорь узнал того черноволосого парня, что выволок его из “мерса” и обездвижил. Похоже, что этот тип с белым, как у клоуна лицом, – большая шишка.
Ну вот я и добрался до вас, уроды. Знали бы вы, какая игра ждет вас на этот раз! Ни в жисть не догадаетесь.
– Убедился? – спросил он с ехидцей Тимофея.
– Попробую подобраться ближе. Жди здесь. Тимофей неслышно исчез в кустах. Лес был еловый, и за пушистыми молодыми елочками охранник хоронился так, что найти его было невозможно. Напрасно Гарри пытался определить, где сейчас находится его помощник – ни одна еловая лапка не шелохнулась, ни одна пожухлая травинка не дрогнула. Через пятнадцать минут Тимофей вынырнул подле Игоря так внезапно, что тот едва не закричал.
– Ну как? – спросил Гарри шепотом.
– Да никак. Дальше какой-то дурацкой канавы с водой я не смог пробраться. Узенькая такая канавка, а перешагнуть нету силы.
– Может, с другой стороны подойти? – не очень-то веря в успех, спросил Игорь.
– Пробовал – бесполезно. Короче, сиди здесь, а я еще раз схожу.
Игорь затаился в своей норке. Однако и отсюда ему хорошо были видны люди на берегу. И Стен, и его приятель, странный парень с черными, торчащими в разные стороны волосами, скрылись в доме. Потом вышла женщина. Игорь навел на нее бинокль и признал в ней Надю. За прошедшие годы она почти не изменилась. Ее он никогда не любил за дерзость и неделикатность манер. Ее обнаженное тело, как и тело Алексея, обнаружили на берегу озера пять лет назад в Германии. И вот они оба, живые и невредимые, в Беловодье. А может быть, в ту осеннюю ночь вообще никто не погиб, и вся эти трупы были сплошным блефом, как вода вместо бриллиантов? Ну что ж, ребятки, вы неплохо сдали карты и столько лет блефовали! Самое занятное, что Остряков – или мистер Шарп – шнырял у ищеек под самым носом, но его никто демонстративно не замечал. А вот стоило появиться Алексею, как все собаки сорвались с цепи. И все из-за того, что за ним в воздухе возник на время призрак белой церковки на воде. Той самой, изображение которой показывал неофитам господин Гамаюнов, после чего сообщал по секрету, что когда-нибудь эта церковка поднимется из воды и грянет на русской земле долгожданный рай.
Но Гарри напрасно вглядывался в окуляры бинокля – больше никто не показывался. Поселок казался пустынным и не особенно приветливым. Совершенно ненашенский – прилизанный, чистенький, явно чужой. Несмотря на внешнюю красивость, он мало походил на обещанный рай. И выглядел немного подозрительно.
Тимофей вернулся через час.
– Все то же. Какое-то заколдованное кольцо.
Да, да, а как же иначе? Только праведник может попасть внутрь, а неправый пусть сидит в кустах и роняет слюнки, глядя на молочные реки с кисельными берегами. Колодин вновь навел на домики бинокль. Где же сам Гамаюнов? Где великий учитель, обещавший долгожданное Слово, он, почти всесильный. Он все же смог исполнить обещанное и поднять из воды затонувший город. Китеж-град, Беловодье, Шамбала – триединое чудо. Игорю очень хотелось увидеть Ивана Кирилловича, но одновременно он этого страшился. Он и сам не ведал, что случится, когда появится Гамаюнов. Может, молитвенно сложив руки, Гарри, позабыв обо всем, кинется вниз, к Беловодью, и бросится учителю в ноги, моля о прощении и ничего не желая, кроме как остаться вместе со всеми? Как это просто – позабыть себя и принять дарованное, другим придуманное счастье. Игорь тряхнул головой – вот ведь дурацкие мысли в голову лезут! Не иначе – Беловодье влияет! Говорят, одним существованием оно меняет мир. И счастье дарует. Надо только решить, что такое счастье…