Сам он все еще хранил образ Козла, но его присные избрали себе всевозможные гнуснейшие обличил, какие пришлись им по вкусу. Асмодей щеголял тремя головами, омерзительными каждая по-своему, которые торчали над задом распухшего дракона. Мамона несколько напоминал на редкость безобразного тарантула, Ашторета же я и вовсе не возьмусь описать. Только Инкуб походил на человека – видимо, этот облик лучше всего выражал его сластолюбие.
Козел взглянул на нас.
– Поторопись! – приказал он. – Мы здесь не для твоего развлечения.
Аманда пропустила его слова мимо ушей и повела нас к первому полку.
– Вернись! – взревел он. И мы оказались перед троном, словно и не отходили от него. – Ты забываешь обычаи. Сначала заложники!
Аманда закусила губу.
– Пусть так, – признала она и быстро посовещалась с Рейсом и Джедсоном. Я расслышал, как Ройс ответил на какие-то возражения.
– Раз уж идти мне, – сказал он, – будет лучше, если я сам выберу своих спутников по причинам, веским для меня. Дедушка советует мне взять самого молодого, а это, бесспорно, Фрэзер.
– Что, что? – спросил я, услышав свое имя. В свои разговоры они меня демонстративно не включали, но раз уж они заговорили обо мне…
– Ройс хочет, чтобы ты пошел с ним вынюхивать Дитворта, – объяснил Джедсон.
– И оставить Аманду здесь с этими дьяволами? Мне это не нравится!
– Арчи, я могу сама о себе позаботиться, – сказала она спокойно. – Раз уж ты нужен доктору Уортингтону, то поможешь мне, если пойдешь с ним.
– А зачем им заложники?
– Потребовав права опознания,;– объяснила она, – вы должны вернуться с Дитвортом, или за неудачу ответят заложники.
Джедсон предвосхитил мои возражения.
– Не изображай героя, сынок. Дело слишком серьезно. Нам ты поможешь, если пойдешь. А если вы не вернетесь, можешь не сомневаться, им придется выдержать хороший бой, прежде чем они наложат лапы на заложников.
И я пошел с Уортинггоном. Но мы не сделали и нескольких шагов, как я понял, что от паники меня оберегала только близость Аманды. А едва ее влияние перестало меня достигать, как весь кошмар этого места и его жутких обитателей обрушился на меня. Что-то потерлось о мои лодыжки. Я чуть не выпрыгнул из ботинок. Но, покосившись вниз, увидел, что Серафим, кот Аманды, решил сопровождать меня, и мне сразу стало легче.
Когда мы приблизились к первой шеренге демонов, Ройс принял свою собачью позу, предварительно вручив мне дедушкину голову. Прежде меня мороз продрал бы по коже от отвращения, но здесь эта мумифицированная голова казалась чем-то родным и домашним.
Встав на четвереньки, Ройс закружил среди рядов адских воинов. Серафим бросился за ним, догнал и принял участие в охоте. “Пес”, казалось, был доволен, что кот взял на себя половину трудов, и, думаю, у него были на то все основания. Я как мог быстрее шел по проходам между ротами, а мои спутники пробегали между рядами.
Мне чудилось, что проходят часы – во всяком случае утомление перешло в деревянную бесчувственность, и ужас сменился тупой тревогой. Я наловчился не смотреть в глаза демонам, и никакие самые невероятные обличил меня уже не удивляли.
Роту за ротой, дивизию за дивизией прочесывали мы, пока не добрались до их конца на левом фланге.
Животные мои все больше нервничали. И когда они обогнули первый ряд первой роты, пес подбежал ко мне и заскулил. Вероятно, ему был нужен его дедушка, но я нагнулся и погладил его по голове.
– Не отчаивайся, дружище, – сказал я. – Нам еще остались эти. – И я кивнул на генералов – сплошных князей, – которые стояли перед своими дивизиями. Поскольку мы начали с задних рядов, генералы еще не были проверены. Но меня уже душило отчаяние: что такое полдюжины возможностей против уже проверенных семи миллионов?
Пес побежал к ближайшему генералу, кот не отставал от него, а я следовал за ними как мог быстрее. Пес затявкал еще в нескольких шагах от демона, и я припустил бегом. Демон вздрогнул и начал преображаться.
Но даже в этом гротескном облике мерещилось что-то знакомое.
– Дитворт! – завопил я и кинулся на него.
Меня хлестали кожаные крылья, царапали когти.
Тут в бой вступил Ройс – более уже не пес, а негр, сложенный как абсолютный чемпион по боксу. Кот превратился в клубок ярости, зубов и когтей. Тем не менее мы потерпели бы полное поражение, если бы не произошло невероятное. Какой-то демон, нарушив строй, ринулся к нам. Я не столько его увидел, сколько почувствовал, и не сомневался, что он явился на выручку своего господина, как бы меня ни заверяли, будто их обычаи это запрещают. А он – помог нам! Выручил своих природных врагов, и действовал с такой мстительной яростью, что победа осталась за нами.
В единый миг все было кончено. Я обнаружил, что лежу на земле, вцепившись не в адского князя, но в Дитворта, к которому вернулся его человеческий облик щуплого обходительного бизнесмена, одетого с неброской элегантностью, и со всеми своими атрибутами – портфелем, очками и зарождающейся плешью.
– Уберите от меня это! – раздраженно потребовал он.
“Это” было дедушкой, который впивался ему в шею беззубыми деснами с бульдожьим упорством.
Ройс освободил одну руку от обязанности держать Дитворта и забрал дедушку под мышку. А Серафим продолжал висеть на ноге нашего пленника, запустив в нее когти на всю длину.
Демон, склонивший чашу весов в нашу пользу, тоже продолжал держать Дитворта за плечи, зацепив его когтями под лопатки. Я прочистил горло и сказал: – По-моему, мы обязаны вам… – Я понятия не имел, что можно сказать в такой беспрецедентной ситуации.
Демон скорчил рожу, видимо, дружескую, но на редкость страхолюдную.
– Разрешите представиться, – сказал он на моем родном языке. – Агент Федерального бюро расследований Уильям Кейн.
Очевидно, это меня доконало, и я хлопнулся в обморок.
Пришел я в себя, лежа на спине. Кто-то смазал мои раны целительным бальзамом, так что они не омертвели и ничуть не болели, но меня сковывала смертельная усталость. Рядом раздавались голоса. Я повернул голову и увидел всю наш компанию, Уортингтон и дружественный демон, объявивший себя агентом ФБР, стояли перед Сатаной, крепко держа Дитворта слева и справа.
Грозное адское воинство исчезло без следа.
– А, так это мой племянничек Небирос! – задумчиво произнес Сатана, прищелкнул языком и кивнул. – Небирос, ты скверный мальчишка, и я тобой горжусь. Но раз уж они тебя изловили, боюсь, тебе придется помериться силами с их представителем. – Он взглянул на Аманду. – Кто вас будет представлять, дорогая моя?
– Думается, это моя работа, – подал голос дружественный демон.
– Нет, – возразила Аманда, отвела его в сторону и что-то настойчиво зашептала. В конце концов он пожал крыльями и уступил.
Аманда вернулась к остальным. Я кое-как поднялся на ноги и подошел к ним.
– Поединок до смертного исхода, – услышал я ее слова. – Ты готов, Небирос?
У меня чуть сердце не остановилось от страха за Аманду, и одновременно появилась тихая уверенность, что она преуспеет во всем, за что бы ни взялась, Джедсон посмотрел на меня и замотал головой. Не вмешивайся!
Однако у Небироса не достало смелости. Все еще сохраняя облик Дитворта и выглядя до нелепости почеловечески, он воззвал к Самому: – Не смею, дядюшка. Исход предопределен. Вступись за меня.
– Не премину, племянничек. Правда, я немножко надеялся, что она тебя уничтожит. Ты мне еще наделаешь хлопот! – Он обратился к Аманде. – Ну, скажем… э… десять тысяч лет?
Аманда взглядом осведомилась о нашем мнении, к большой моей гордости включив и меня, и ответила: – Да будет так.
Мне потом объяснили, что приговор был легким – эквивалентным примерно шести месяцам тюремного заключения в реальном мире. Но ведь он ни в чем не нарушил их обычаев, а просто потерпел поражение от белой магии.
Старый Черт резко взмахнул рукой, раздался оглушительных грохот, последовала огненная вспышка, и мы увидели Дитворта-Небироса распростертого на скале и скованного по рукам и ногам тяжелыми железными цепями. Он вновь обрел облик демона. Аманда и Уортингтон осмотрели цепи. Она припечатала перстнем каждую заклепку и кивнула Козлу. Мгновенно скала унеслась в неизмеримую даль.