Марковчин Владимир

Фельдмаршал Паулюс - от Гитлера к Сталину

Марковчин Владимир

Фельдмаршал Паулюс: от Гитлера к Сталину

Теперь любому простому человеку ясно, что американцы не хотят мира и ищут конфликта с Россией.

28 мая 1949 года. Письма от Зюсси меня всегда очень интересуют. Предложение товаров, дешевые цены, но отсутствие покупательной способности - куда все это ведет? Безработица, дальнейшее снижение покупательной способности, порочный круг...

4 августа 1949 года. Почему мне никогда не скажут, что я еще в этом году поеду домой (безразлично, когда именно)? Потому, что мне этого сказать не могут и не хотят. Меня бы очень устроило, если бы мне сказали, что в этом году вас еще не отпустят, но 30 мая 1950 года вы будете дома. А уже идет подготовка к зиме - готовят дрова.

15 августа 1949 года.

Дорогой Зейдлиц!

Ко дню Вашего рождения я шлю самые сердечные пожелания Вам и Вашей семье. Прежде всего, желаю Вам быть здоровым и в ближайшем будущем начать успешную работу на родине. Национальный фронт ждет. Я буду очень рад, если мы скоро с Вами встретимся на этом поприще.

О себе я должен, к сожалению, сообщить, что в течение двух недель нахожусь в больнице (боль в левой руке на почве простуды) . Но я надеюсь, благодаря исключительному уходу врачей, вскоре снова быть здоровым.

С наилучшими пожеланиями и сердечным приветом к Вам и находящимся с Вами товарищам,

всегда Ваш Фр. Паулюс.

24 ноября 1949 года.

Дорогой Эрнст!

Мое возвращение, наконец, станет фактом в ближайшее время. Я хочу поделиться с тобой своими мыслями по этому поводу.

Моя роль во время войны и после нее тебе известна. События показали, что я был прав. Из тех же соображений я решил теперь, по возвращении в Германию, жить и работать в восточной зоне. Значительную роль в этом решении сыграла забота о будущем мамы. После всего того, что она пережила, я считаю своим первым долгом обеспечить, наконец, покой и лечение.

Я считаю, что в восточной зоне это мне вполне удастся и в материальном отношении. На западе же - нет. Мы должны ожидать, что после моего возвращения в Германию, независимо от зоны, на западе поднимется новая волна клеветы. Если бы мы с мамой были вместе на западе, это причиняло бы ей постоянные волнения. Этого-то как раз и нельзя допустить.

К сожалению, положение осложняется болезнью мамы. Мне писали, что у мамы тяжелый рецидив желтухи, который не скоро пройдет, и не рекомендовали даже сообщать непосредственно маме радостную весть о моем возвращении, а сделать это через Пусси, с тем чтобы она осторожно сообщила об этом маме.

Находясь здесь, я не могу полностью обозреть положение и сделать из него правильные выводы. Поэтому я был бы тебе весьма благодарен, если бы ты приехал в Берлин, где я обсудил бы с тобой, что делать дальше.

Так как в связи с моим возвращением следует ожидать кампании клеветы по радио и в печати, в результате чего у тебя могут возникнуть затруднения с получением визы, то было бы целесообразно, чтобы ты прибыл в Берлин незадолго до моего приезда. В какое время я прибуду в Берлин (я сам этого точно еще не знаю), сообщит тебе податель этого письма, который расскажет тебе и об остальных деталях нашей встречи (где мы остановимся, встретимся и т.д.).

Если не будет надежды на то, что мама сможет совершить поездку в ближайшее время, то я, разумеется, попытаюсь получить у французов визу на въезд в Баден. Я думаю, что французы не отклонят моей просьбы при данных обстоятельствах. Но для меня положение там настолько неясно, что я здесь об этом не могу с уверенностью судить. Представляю решить тебе вопрос о том, сообщать ли маме о твоей поездке. По-моему, было бы лучше, если бы мы вместе позвонили Пусси по телефону, чтобы она подготовила маму. На месте будет виднее.

Мне очень жаль, что мое возвращение связано для вас с такими неудобствами, но я все же надеюсь, что после кратковременных затруднений наступит покой, в котором особенно нуждается мама. Будем надеяться, что все будет хорошо и мы, наконец, увидимся.

С сердечным приветом к тебе и твоим,

твой папа.

20 декабря 1949 года.

Господину генерал-лейтенанту Кобулову, Москва.

Глубокоуважаемый генерал!

Покорнейше прошу Вас переслать прилагаемое письмо

господину генералиссимусу Сталину.

С глубоким уважением Фр.Паулюс.

Господин генералиссимус!

Миллионы миролюбивых, прогрессивных людей во всем мире объединяются в эти дни с народами Советского Союза, чтобы, в связи с Вашим семидесятилетием, пожелать Вам доброго здоровья и дальнейших успехов в Вашей великой работе на пользу мира.

Разрешите и нам, в прошлом ворвавшимся в слепом послушании в качестве врагов в Вашу страну, высказать Вам сегодня наши искренние поздравления, как великодушному другу немецкого народа.

Путь от Сталинграда до этого поздравления был для нас нелегок. Тем более Вы можете быть уверены, что и мы после возвращения на родину приложим все наши силы, чтобы путем укрепления германо-советской дружбы помочь достижению Вашей великой цели - мира для всего человечества.

Фридрих Паулюс,

генерал-фельдмаршал бывшей германской армии.

Рольф Бамлер1,

генерал-лейтенант бывшей германской армии2.

Приложения1

Приложение 1

УПРАВЛЕНИЕ НКВД СССР

ПО ДЕЛАМ О ВОЕННОПЛЕННЫХ

УЧЕТНОЕ ДЕЛО №

Дата прибытия в лагерь

"24" февраля 1943 г.

ОПРОСНЫЙ ЛИСТ

Операция "Сатрап"

Вы держите в руках уникальную книгу. Никогда еще российские спецслужбы, а Владимир Марковчин - кадровый сотрудник госбезопасности, не приподнимали завесу тайны над одной из самых удачных и блестящих своих операций.

Собственно, ничего странного в этом нет. Спецслужбы - не публичная библиотека, здесь умеют хранить секреты. Потребовалось более полувека, чтобы из архива ФСБ были извлечены сенсационные документы, на основе которых и написана эта книга...

Фельдмаршал Фридрих-Эрнст Паулюс - "гордость Рейха", как называла его нацистская печать, любимец Гитлера, один из самых талантливых стратегов ХХ века. Как произошло, что этот человек, получивший высшую степень воинского достоинства - маршальский жезл, - превратился едва ли не в самого рьяного антифашиста, после выступления которого в плен сдавались целые части гитлеровцев? Ответ на этот вопрос вы впервые найдете в этой книге.

Конечно, и раньше о Паулюсе было написано немало. Интерес к этой неоднозначной фигуре не пропадает шестой десяток лет. И надо заметить, многие предположения историков не лишены оснований. Скажем, когда речь идет об участии советских спецслужб в "вербовке" фельдмаршала. Но одно дело предположения, и совсем другое - конкретные факты, большая часть которых не предавалась до сих пор гласности.

Операция по привлечению Паулюса (или "Сатрапа", как именовали его в документах НКВД) к сотрудничеству с Советской властью является одной из самых ярких страниц в истории отечественной госбезопасности. Правда, в ней нет ни погонь, ни свиста пуль, ничего из той атрибутики, которую так любят авторы детективных романов. Это была чрезвычайно кропотливая, нудная и тяжелая работа, растянувшаяся на долгие месяцы. Но игра стоила того: от исхода операции "Сатрап" зависело не меньше, чем от выигранного сражения.

Не было в немецкой армии человека более популярного и авторитетного, чем фельдмаршал Паулюс. Его слово, обращенное к бывшим подчиненным, подчас действовало сильнее войсковой операции. Не случайно тогдашнее советское руководство придавало столь большое значение "вербовке" Паулюса. Его согласие вступить в антифашистский комитет "Свободная Германия" стало переломным для многих немцев. Но и это не все: "покраснение" Паулюса явило миру еще одно доказательство преимущества советского, коммунистического образа жизни.

Сегодня, слыша аббревиатуру НКВД-КГБ, мы испытываем малоприятные чувства! НКВД ассоциируется исключительно с репрессиями и массовыми убийствами. Да, конечно, все это было. Но зачастую мы, к сожалению, забываем и о ярких операциях, что в избытке присутствуют в истории наших органов.