К величайшему смущению достойного Кирби, впрочем, он ничуть этому не удивился, выяснилось, что наглый воришка-кот по прозвищу Ямайка, украдкой проскользнув на кухню и не будучи никем обнаруженным, вылизал до основания большую тарелку свежеприготовленного суфле из лососины, прикончив затем блюдо с жареными почками и беконом. Он даже ухитрился каким-то образом откусить кусок от огромного ростбифа. Все это предназначалось на завтрак герцогскому семейству.
Бормоча под нос проклятия, Хьюстон Кирби выбрался, наконец, из Длинной Галереи и свернул в южное крыло замка, где располагались комнаты, всех Домиников и гостивших в замке родственников. В одной из них поместили и Данте, и Хьюстону Кирби пришло в голову, что злополучный Ямайка вполне мог бы броситься туда в поисках убежища. Да уж, вряд ли кто осмелился бы тронуть хотя бы волосок на шкурке бедного создания, пока тот находился под защитой капитана.
Кирби уже почти было свернул в коридор, который вел в эту часть замка, когда заметил, что дверь в одну из комнат распахнута. На пороге лежал крохотный кусочек мяса. Кирби невольно улыбнулся. В конце концов, он выследил вора.
— А-га! Наконец-то я поймал тебя, презренный, вороватый комок шерсти, пригодный разве что на корм рыбам!, — закричал он и ворвался в комнату, с грохотом захлопнув за собой двери. Оглядевшись, Кирби внезапно почувствовал, как колени у него подогнулись, а глаза уставились прямо в потрясенное лицо самой герцогини. Та крепко прижимала к груди виновника всей этой кутерьмы.
— О … нет, только не это! Ваша светлость! — в полном отчаянии пролепетал несчастный дворецкий, в то время, как его побагровевшее от смущения лицо являло собой маску скорби. — Боже милостивый! — выдохнул он, не в силах продолжать.
Герцогиня Сабрина ласково улыбнулась. Она чуть было не расхохоталась при виде отчаянного лица Кирби, но в последний момент удержалась. — Ведь это ваш кот, не так ли? — спросила она.
Хьюстон Кирби кивнул с самым несчастным видом.
— Похоже, он что-то натворил? Наверное, стащил лососину, приготовленную на завтрак? — догадалась она.
Кирби разинул рот от изумления. — Как вы догадались, ваша светлость?
Герцогиня звонко рассмеялась, — От него пахнет рыбой, — весело сообщила она опешившему дворецкому и, к его изумлению, продолжала ласково поглаживать взъерошенную шерсть кота, который по-прежнему сидел у неё на руках.
— Позвольте, я отнесу его на конюшню, ваша светлость, — предложил Кирби, а про себя решил, что непременно проследит, чтобы старого ворюгу хорошенько проучили, раз и навсегда отбив охоту устраивать такой кавардак. — Капитан будет весьма огорчен, когда узнает, что кот потревожил ваш покой.
— Ах, так этот кот принадлежит вашему капитану?
— Да уж, скорее, ему, чем мне. На самом деле, Ямайка был корабельным котом, плавал с нами на Морском Драконе, но вначале-то именно капитан отыскал его и спас от голодной смерти в доках Порт Ройяля.
— Ну, что ж, приятно знать, что у моего зятя и у меня по крайней мере две общие слабости, — пробормотала герцогиня.
— Прошу прощения, ваша светлость, но что-то мне невдомек, как это у такой леди, как вы, может быть что-то общее с моим капитаном, — отважился возразить Кирби. Глаза его светились восхищением, когда он смотрел на герцогиню. Одетая в утреннее платье изумрудно-зеленого бархата, отделанное кружевами, она казалась настоящей королевой со своими роскошными, черными, как ночь волосами, которые обрамляли лицо шелковыми локонами, а вверху были изящно украшены жемчугом.
— Ведь мы с ним оба любим Рею, а, кроме всего, всем домашним животным предпочитаем кошек, — сказала она с усмешкой, которая сделала её похожей на озорного ребенка. В точности её сын Робин, подумал вдруг Кирби.
— Он ведь любит Рею, не так ли, мистер Кирби? — мягко спросила герцогиня, совершенно очаровав достойного дворецкого сияющей улыбкой и умоляющим выражением похожих на влажные фиалки глаз.
— Ах, ваша светлость! — просто сказал тот, — Да с той самой минуты, как он увидел её, капитан уже никогда не стал прежним. Полюбил её всем сердцем, как он любит Мердрако, так, как любил свою матушку, леди Элейн, прежде, чем она умерла. До сих пор он свято чтит её память. На свете немного найдется тех, что по-настоящему дороги Данте Лейтону, но уж если он отдаст свое сердце, так это навсегда. Потеряй он леди Рею или свой замок Мердрако, так уж, верно, сошел бы с ума от горя, — твердо добавил Кирби.
— Такая любовь может довести до беды, — негромко пробормотала герцогиня, подумав о Кэт.
— Да уж, ваша светлость, — охотно согласился Кирби, — Но, если позволите, ваша светлость, то такая милая и все понимающая леди, как Рея Клер, может многое изменить в будущей жизни капитана. Она вполне способна незаметно и мягко повлиять на него. Да я так понимаю, она уже сделала это. Бьюсь об заклад, что сам капитан и не подозревает об этом.
— Однако и хитрец же вы, мистер Кирби, — объявила герцогиня. Она встретилась глазами с бесхитростным взглядом седовласого слуги и тому показалось, что улыбка её потеплела, . — У меня всегда было подозрение, что вы знаете капитана и Рею гораздо лучше, чем может показаться с первого взгляда. Трудно переоценить такого человека, как вы, мистер Кирби.
— Просто Кирби, ваша светлость, — неловко пробормотал он. Как бы он сам высоко не ценил собственную персону, все-таки в первую очередь он оставался дворецким капитана.
— Прекрасно, Кирби, но предупреждаю, что с этой минуты не буду смотреть на вас как на обычного слугу. Моя дочь рассказала мне, что вы однажды спасли ей жизнь, и за это я буду вечно благодарна вам, — сказала герцогиня маленькому человечку, в глазах которого заблестели слезы. — Но позвольте, я слышала, что в настоящее время вы весьма обеспеченный человек?! Значит, вы скоро оставите капитана и свою службу? — осведомилась она чуть более взволнованно, чем допускала обычная вежливость.
— Что вы, ваша светлость?! Мое место всегда возле его милости и всего их семейства, до тех пор, пока я им нужен. Я и родился-то в Мердрако, в замке его милости, да там и помру, скорее всего. До конца своих дней буду служить капитану и леди Рее Клер и их потомкам, — отважно заявил он.
— Верность и благородство, впрочем, как я подозреваю, не без изрядной доли лукавства. Вы очень напоминаете мне двух моих друзей, с которыми я когда-то была намного ближе, чем к сейчас, к сожалению. Они жили неподалеку от Веррик Хаус, это дом моей семьи в Суссексе. И когда бы я не нуждалась в их сильных руках, они всегда приходили мне на помощь, — с мягких смешком сказала герцогиня, будто вспомнив что-то очень интимное. — Их звали Вилл и Джон Тэйлор. Как мне сейчас недостает их и тех дней, когда мы …. впрочем, на сегодня достаточно воспоминаний, — остановилась она. Мягкие, шелковистые бока Ямайки, казалось, снова вернули её в другое время, к прежним веселым и грустным воспоминанием, которым лучше оставаться похороненными в самых дальних уголках памяти. Она покачала головой, возвращаясь к действительности.
— Я весьма польщен, ваша светлость, — низко кланяясь, прошептал Кирби. В эту минуту сам о том не подозревая, он отдал герцогине свое сердце.
— А как сегодня себя чувствует ваш хозяин, Кирби? Как вы думаете, он уже достаточно оправился, чтобы принять посетителя? Нет, — герцогиня сама ответила на свой вопрос, — Лучше я подожду, пока он не сможет предстать в самом выгодном для себя свете. Ведь он, безусловно, сочтет необходимым приветствовать меня стоя? — с невинным видом спросила она. Но почему-то у Кирби возникло неясное подозрение, что Роули уже поделилась с ней волнующими впечатлениями о капитане и его отсутствующих бриджах и герцогиня нашла ситуацию довольно забавной.
— Ах, ваша светлость, уж будьте уверены, капитан, если пожелает, вполне может вести себя, как подобает джентльмену! — заявил Кирби, и вдруг понял, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза.
Герцогиня приняла задумчивый вид. — Понимаю. Рея говорила, что все эти годы он зарабатывал себе на жизнь, и весьма успешно, пиратствуя и провозя контрабанду, — проговорила она, — У нас с ней было немало интересных разговоров об этом вашем Данте Лейтоне. Похоже, он довольно предприимчивый джентльмен.