Повторов нет никаких. Черепахи бронзовые, золотые, позолоченные, серебряные (серебряную, очень красивую черепаху, мне подарила Ира Роднина), деревянные, матерчатые. Кстати, две огромные матерчатые черепахи-подушки мне в Лейк-Плэсиде подарили на день рождения Роднина и Бестемьянова.
Так и собралась из-за талисмана целая коллекция, может, именно в этом было его предназначение. Коллекция, которую я очень люблю и могу разглядывать, не отрываясь, часами. Я при этом отдыхаю. Правда, моя мама ворчит: «Такое впечатление, что ты не с людьми работаешь, а в зоопарке. Все медали и кубки выставляют на полки, а ты черепах».
Ну и что ж. Я люблю их показывать, люблю ими хвастаться, и теперь все наши знакомые знают — Тарасова коллекционирует черепах.
Что же касается талисманов, то я, как и прежде, не придаю им большого значения, однако кожаная черепашка никогда не бывает забыта дома. На соревнованиях я ее ищу в кармане и сжимаю рукой, когда тяжело стоять или нервничаешь. Надо же что-нибудь сжимать! Сжимаю я ее, беднягу, поэтому она и рвется — от плохого к ней отношения.
Мне кажется, что ни у кого из советских спортсменов амулетов нет. У тренеров есть, например шапка у Чайковской. Впрочем, последние годы она ее не надевает.
Когда-то мне предложили написать книгу о фигурном катании, о том, как я стала тренером, о моих учениках. Я долго собиралась и, наконец, решилась. В первые месяцы работы над рукописью мой товарищ привез мне из Дюссельдорфа еще один экземпляр (на сей раз керамический) в черепашечье собрание.
Лежит себе такая довольная, отдыхает.
Пусть она принесет удачу будущей книге.
Вступление литзаписчика.
Помочь написать книгу Татьяна Анатольевна предложила мне. Чем определялся ее выбор, не знаю. Возможно, сыграло роль, что я друг дома, возможно, то, что я спортивный журналист, к тому же много писавший об учениках Тарасовой. Скорее всего, сумма этих «достоинств» заставила автора обратиться за помощью именно ко мне. В дальнейшем для упрощения я буду называть нас «автор» и «литзаписчик», как это принято в издательствах. Впрочем, о какой помощи может идти речь, если мои обязанности сводились лишь к расшифровке магнитофонных кассет. В силу крайнего дефицита со временем автор наговаривала на диктофон очередную главу, литзаписчик переводил ее на бумагу и отдавал машинистке. Роль незавидная, но литзаписчик ее не стыдился, так как получал большое удовольствие от бесед с автором, и надеется, что читатель с ним согласится.
Казалось бы, все, что здесь записано, можно было наговорить за неделю. Литзаписчик же таскался с диктофоном без малого год. Помимо непосредственной работы автор постоянно занята устройством жизни всех своих учеников и друзей, все это делает ее неуловимой. Те немногие часы, когда автор дома и никаких срочных дел у нее нет, обычно тоже не могли использоваться для работы над книгой, потому что дом Крайнева — Тарасовой, когда в нем хозяева, тут же наполняется друзьями...
Когда-то Наташа Бестемьянова сказала: «Самое мое любимое время — время осени, когда программа уже поставлена и остается лишь ждать соревнований».
Жизнь тренера по фигурному катанию четко циклична, и каждый цикл — это время года. Весна — окончание очередного сезона. Затем турне, подбор музыки к новым программам, поиск новых элементов, совершенствование техники. Весной можно хоть каждый вечер ходить в театр, на концерты, в кино. Лето — самое напряженное время. Постановочный период. Работа с утра и до позднего вечера. Нервы. Срывы. Страх перед предстоящей оценкой программы.
Осень — встреча со сборной, первые показательные выступления, изменения и доработки в постановках. Зима начинается с турнира «Московские новости», и дальше старт за стартом. Чемпионат СССР, чемпионат Европы, чемпионат мира.
Замкнутый, непрерывный круг.
За рукопись будущей книги литзаписчик взялся осенью. Настроение автора казалось замечательным, ею подготовлено около десятка показательных номеров для трех лучших пар, обговорен план совместной работы с литзаписчиком, все друзья живы-здоровы. Автор и литзаписчик договариваются встретиться в Харькове, чтобы записать первые главы. Автор прилетает в Харьков из Запорожья. Литзаписчик и муж автора — Владимир Крайнев приезжают из Москвы. Так совпало, что у Крайнева в Харькове концерт, к тому же он родился в этом городе и здесь же начал учиться музыке.
До концерта гостиничный номер, где живет автор со своим мужем, наполнен цветами, родственниками, харьковскими друзьями. Их очень много. Автор обязана всех принять, иначе кто-то может обидеться, поэтому ни о какой записи и речи быть не может. Наконец, концерт. Успех у Крайнева сумасшедший. В гостинице еще больше, чем было, цветов, друзей, родственников. На следующий день он уезжает в Москву.
![Четыре времени года img_2.jpeg](https://litlife.club/books/123226/read/images/img_2.jpeg)
Мама не пропускала ни одного моего соревнования
Но теперь у сборной начинаются прокаты. Ни о какой записи главы и заикнуться нельзя. Литзаписчик не солоно хлебавши возвращается в Москву.
Зима, не очень морозная в том году, незаметно пролетела в соревнованиях, поздравлениях, обещаниях, главное, в долгих разговорах автора и литзаписчика, какую интересную книгу они способны написать. Однако кое-что уже легло в тоненькую пока папку с придуманным еще осенью заголовком «Четыре времени года».
Наконец, автор возвращается после чемпионата мира в Москву. Зима закончена, спортсмены уехали в турне. Литзаписчик не поехал в интересную командировку, чтобы успеть со своей работой, но наступила весна.
А весна — трудное время. Надо придумывать, надо искать. Год-то олимпийский, никто этого понять не хочет, в том числе и литзаписчик, который пристает со своими вопросами. В начале весны в квартире у автора поселяется друг ее детства — Юрий Овчинников. Когда-то муж автора высказал мысль о создании ледового шоу, в котором могли бы собраться все лучшие фигуристы страны, ушедшие из спорта. По наивной мечте мужа, этот поток должен был увлечь и его жену, то есть автора. Отталкиваясь от ложной посылки, муж резонно полагал, что место художественного руководителя подобного шоу могло бы отвлечь его жену от спорта. При существующем положении дел, то есть при его гастролях, а ее разъездах и соревнованиях, встречи супругов сведены к минимуму. Однако жена из спорта не ушла, но возможность создания такого коллектива становилась реальностью, так как группа известных фигуристов прекратила участвовать в соревнованиях, но прощаться со льдом не торопилась. Это Игорь Бобрин, Ирина Воробьева и Игорь Лисовский, Елена Гаранина и Игорь Завозин, Наталья Карамышева и Ростислав Синицин. Теперь на кухне, где обычно записывались главы, идет шумное обсуждение судьбы будущего коллектива, его программа и репертуар.
Автор уезжает в Италию, потом во Францию, собирается в Финляндию, тем не менее еще несколько кассет, записанных в промежутке между поиском музыки и базы для нового коллектива, у литзаписчика остаются. Так наступило лето.
Лето в том году было отмечено населением столицы как одно из самых дождливых, а литзаписчиком как рекордное по количеству дней отсутствия автора в Москве.
У лета есть одна, всем известная особенность: оно пролетает стремительно и незаметно. Наступила осень. Обычно покладистый и спокойный литзаписчик стал нервничать и проявлять признаки возмущения.
В начале зимы рукопись полагалось сдать в издательство. Теперь главы записывались в самых невероятных местах. Так, например, рассказ о великих фигуристах был надиктован в машине по дороге в Дом моды к Вячеславу Зайцеву на просмотр новых моделей. Литзаписчик сидел за рулем, автор перемешивала рассказ с указанием, как ехать кратчайшим путем, литзаписчик упорно, по вполне понятным соображениям, не сворачивал с забитых магистралей.
В Москве уже шел дождь пополам со снегом, когда заполнялись последние кассеты. Наташа Бестемьянова и Андрей Букин вовсю отплясывали на льду крытого катка стадиона Юных пионеров русский танец, готовясь к поездке сперва в Будапешт, затем в Сараево. С первым снегом литзаписчик удрал из Москвы. Времени, чтобы доделать рукопись, ему было выделено совсем немного...