В половине одиннадцатого появились шестеро кавказцев и сразу же направились к крайней палатке. Открыли ее, заглянули внутрь и вышли. Встали у дверей, изредка переговариваясь. Без десяти одиннадцать начали прибывать «шишки» покрупнее. Подходили с охранниками, здоровались и вставали в сторонке друг от друга. Когда возле палатки собралось восемь авторитетов, они зашли внутрь, оставив охрану на улице. Охранники столпились у дверей и заговорили между собой вполголоса. Чувствовалось, что они знают друг друга.
Евгений направился к ним, намереваясь пройти между палаток к скамейкам у аллеи. Так попросила сделать Даша. Его сразу же завернули. Двое черных преградили путь:
— Куда идешь? Здесь прохода нет.
Мужчина возразил:
— Всегда здесь ходил к скамейкам и на вот! От травы не убудет.
Еще двое подошли к Вдовиченко с другой стороны:
— Ты что, глухой? Сказано, здесь нельзя ходить. Иди назад!
Евгений махнул рукой, развернулся и отправился назад, по дороге перемигнувшись с женщиной. Быстро обошел рынок и встал на аллее так, чтобы видеть Дашу. За палаткой никого не было. Он кивнул головой. Стаценко сунула руку внутрь сумочки и нажала на кнопку. Страшный взрыв разметал палатку с авторитетами. Вспыхнуло яркое пламя. Обломки горящей фанеры летели во все стороны. Искореженные металлические листы от обшивки вывернуло наружу, а крышу сбросило на траву, метрах в пяти от палатки. Все охранники лежали на асфальте: несколько человек протяжно стонали и пытались отползти от бушующего пламени, а некоторые больше не двигались.
Перепуганные покупатели начали разбегаться от рынка кто куда. Некоторые продавцы бросали товар на произвол судьбы и тоже бежали, хотя никто из покупателей не пострадал. Даша бежала вместе со всеми, чтобы не привлекать внимания. По дороге нажала на второй пульт и новый взрыв уничтожил палатку рядом. Теперь даже самые стойкие продавцы выскакивали и бежали с рынка.
Стаценко влетела вместе с обезумевшей от страха толпой в метро, торопливо спустилась вниз и добралась до станции «Краснопресненская». Вышла из метро, по подземному переходу перешла к зоопарку. Дошла до аптеки. Зайдя внутрь, купила нитроглицерин. Выйдя на улицу, сразу отправила в рот одну горошину и медленно побрела в сторону метро «Улица 1905 года». Вдовиченко догнал ее на средине пути. Остановился у обочины, чуть перегнав. Женщина заметила знакомое лицо и села внутрь машины. Он спросил:
— Значит, вы все заминировали? Тогда зачем второй заряд рванули?
— Вы правы. Не хотела, чтоб радиомина в руки ментов попала. Пусть какое-то время побудут в неведении. К тому же все мои следы уничтожены. Не от рук, а от ног! Мой след маленький, сразу можно определить женщину. Далее, думаю, объяснять не стоит…
Женя вел машину молча до самого дома. В квартире все же не удержался и спросил:
— И что дальше? Возвращаетесь в Питер?
— Не совсем. Есть еще четверо.
— Тоже взорвете?
— Навряд ли. Стоит ли тратить заряд на одного человека? А они все порознь.
— Когда пойдете?
— Сегодня вечером. Все вещи заберу с собой, так как сразу после дела уеду в Питер. Справлюсь сама, подробности узнаете по телевизору. Сейчас пообедаю и лягу спать.
Возле склада-гаража Алимхана Яндиева в Северном Медведково она была около шести вечера. Остановила машину за ближайшим углом. Спокойно натянула лайковые перчатки на руки, навинтила глушитель на автомат. Спрятала его под куртку и вылезла из машины. Подойдя к складу, убедилась, что он открыт. Оглядевшись по сторонам, натянула на голову маску и ворвалась внутрь.
Кавказцев было двое. Они сидели за столом напротив друг друга и просматривали какие-то бумаги. Даша сразу узнала Яндиева, его фотографию среди других чеченцев, она видела еще в Петербурге. По сведениям, полученным от Каргалиева, он был причастен к смерти ее родителей. Мужчины обернулись, вначале замерли за столом, затем начали приподниматься. Она дала короткую очередь от бедра, лишь чуть подняв ствол вверх. Яндиев упал на стол грудью, второй рухнул на пол. Стаценко безразлично смотрела на них. Подошла ближе и еще двумя короткими очередями добила обоих. Выстрелы из автомата были похожи на далекие шлепки от пневматической винтовки. Да и соседство МКАДа заглушало.
Захваченной веткой замела следы за собой. Возле двери стащила маску и повязала ярко-желтый платок на манер банданны. Спрятала автомат под куртку. Из кармана достала большой пакет со смесью табака и перца, сыпнула на пол и вышла из склада, прикрыв за собой дверь. На улице никого не было. По дороге тоже рассыпала смесь, разметая ее во все стороны той же веткой и одновременно заметая свои следы на песке. Стаценко добежала до угла, прыгнула в машину и сразу отъехала.
Выбравшись на МКАД, доехала до Ярославского шоссе. Вскоре добралась до ВДНХ. Оставив машину на платной стоянке, прошла на территорию Выставочного Центра. На ее легкую, летящую походку оглядывались мужчины. Золотистая блузка обвивалась вокруг фигуры. Темные очки прикрывали глаза. Черная дамская сумочка висела на плече. А в ней, по соседству с кошельком, зеркальцем и губной помадой, находились заряженный пистолет с глушителем и два метательных ножа.
На аллее с левой стороны находилась одна из многочисленных уличных шашлычных, где хозяином был Тамерлан Дадашев. От того же Каргалиева ей было известно, что он снабжает Гелаева деньгами на покупку оружия и продовольствия. Стаценко решительно вошла внутрь и огляделась. Народу было мало, в основном молодые ребята. Они пили пиво и разговаривали. Появление красивой женщины не осталось незамеченным. Все обернулись и замолчали на короткое время, разглядывая ее.
Толстый Дадашев стоял у мангала. После семи он отпускал работников и торговал сам до девяти вечера. Даша сделала вид, что ошиблась, развернулась и вышла. Пройдя по аллее чуть дальше, перешла на правую сторону и вернулась к машине. Раздосадованно поморщилась, а потом решила ехать в сторону Таганской площади. В одном из многочисленных старых переулков проживал, по ее сведениям, Гияз Хархороев.
Некоторые из старых домов были расселены и подготовлены к ремонту. Переулок оказался совершенно пустынным. Но в некоторых домах еще чувствовалась жизнь. Жильцы не спешили уезжать с насиженного места. В большинстве своем это были старые люди, прожившие здесь всю жизнь. Переезд на другой конец Москвы пугал их и они жили в разрушающихся домах «до победного».
По ее сведениям Хархороев еще пару месяцев назад занял квартиру в расселяемом доме и проживал там, если не с удобствами, то вполне прилично. Воду и газ в доме еще не отключили. В подъезде он проживал один и чеченцу было удобно принимать и прятать у себя соратников, не боясь привлечь внимание правоохранительных органов. Квартира временами походила на склад: в ней стояли многочисленные коробки и ящики. Под пакетами с крупами и румяными яблоками находилось оружие и взрывчатка. Практически это была перевалочная база боевиков Гелаева в Москве.
Стаценко остановила автомобиль за углом дома. Что-то внутри екнуло и она сунула в сумочку второй пистолет и пару обойм. Быстро проскочила открытое пространство до подъезда, внимательно глядя на окна. Открыла обшарпанную коричневую дверь и вошла в полумрак здания. Натянула на руки перчатки. Вбежала на второй этаж и прислушалась возле правой двери. «Глазка» на ней не было.
Из квартиры доносились оживленные голоса. Говорили по-чеченски. Дарья постучала в дверь и голоса смолкли. Раздались тяжелые шаги. Кто-то подходил к дверям. Мужской голос спросил по-русски с сильным акцентом:
— Кто там?
Стаценко покрепче сжала рукоятки пистолетов и спокойно ответила, сделав голос нежным:
— Извините, но мне нужен Гияз Хархороев, Ему срочно просили передать записку. Меня прислал Тамерлан Дадашев.
Мужчины за дверью начали переговариваться. Дверь вскоре открылась. Дарья пристрелила усатого здоровяка, едва он показался в проеме. Перескочив через упавшего, ворвалась в квартиру. В комнате находилось еще трое. Двое сразу упали от ее выстрелов. Третий оказался шустрым парнем, он упал за диван мгновенно. Стаценко бросилась к нему и получила пулю в левый бок. Женщину словно опалило огнем, пистолет из левой руки выпал. Она зажала рану ладонью в перчатке, нарочно упала и протяжно застонала, не сводя глаз с дивана. Чеченец попался. Он высунулся, чтобы посмотреть и получил пулю в лоб.