– Только не стройте из себя идиота! Я видела вашу фотографию. Вас обоих с задранными мордами. И читала эту дурацкую записку. Если бы не я, вас бы уже давно разыскивала полиция.
– Нам нужно встретиться, – проговорил Джаич.
– Естественно, нам нужно встретиться. Только имейте в виду, что по вашей милости мне пришлось обо всем рассказать сыну, и он категорически настаивает на своем личном присутствии.
– Очень хорошо, – Джаич мигом сделал вид, что как раз этого он и добивался. – Поступим следующим образом: встретимся в вашей лавке ровно через час. Засеките время.
– Почему в лавке? Мы находимся у меня дома.
– А встретиться нужно в лавке. И, пожалуйста, давайте без возражений. Если вы, конечно, не хотите, чтобы ваш сын отправился следом за Фридрихом Бенеке. Я беру на себя ответственность только при условии безоговорочного подчинения.
– В лавке – так в лавке, – тут же согласилась фрау Сосланд. Видимо, она была не на шутку напугана.
Послышался стук в дверь.
– До встречи, – проговорил Джаич, торжественно вручил мне телефонную трубку и отправился в коридор. Я последовал за ним. Это был шофер БМВ с почтовой посылкой в руках. Он с опаской поглядел на Джаича.
– Примите почтовое отправление, – угрюмо проговорил он и протянул посылку куда-то в пустоту. Я оказался с одной стороны от посылки, а Джаич с другой.
– Бьюсь об заклад, это антоновка! – жизнерадостно воскликнул Джаич, принимая коробку и показывая ее мне. – Мотя – все-таки тетка что надо! Беспокоится, чтобы в этой Б-гом забытой стране у нас с тобой нашлось что похрумкать.
– Я могу идти? – поинтересовался шофер, переминаясь с ноги на ногу.
– Разумеется. Или ты уже раскатал губу на чаевые? Джаич чаевых не дает.
Шофер удалился. Я поймал себя на том, что горячо завидую ему. Он удалялся в мир, в котором, быть может, и имелись какие-то проблемы, но все же не было антикварных лавок с таинственными посетителями и аюрозолевых красителей. И уж, во всяком случае, его мир не был завален трупами.
Разодрав коробку, Джаич извлек из ее недр пистолет а к нему – три полные обоймы патронов.
– "Макаров", – произнес он с удовлетворением. – Новенький. Из него, наверное, не угробили еще ни одной живой души.
– Лучше бы твоя тетя действительно прислала нам антоновки.
– Между прочим, у меня на самом деле есть тетя Мотя, без болды. Матрена Петровна. Она сейчас, правда, старенькая…
Тут Джаич посмотрел на часы и резко прервал воспоминания.
– Пора на выход, – коротко бросил он.
На сей раз, когда мы позвонили в дверь и, будто по команде, задрали головы, раздался долгожданный лязг замка, и нас впустили в "святая святых".
Лавка Шрико состояла из двух комнат: большой и маленькой. В большой на стенах висели православные иконы, а в многочисленных витринах под стеклом располагался фарфор. Имелась здесь и полка со старинными книгами. Маленькая же комната выполняла функции кабинета: письменный стол, заваленный папками, компьютер, большой металлический шкаф, в углу – машина для измельчения бумаги. Монитор с видом улицы стоял на журнальном столике рядом с телефоном и горой проспектов. Изображение в нем постоянно менялось. В комнату были втиснуты и несколько кресел. Едва кивнув головой фрау Сосланд и пожав руку Шрико, мы расположились напротив них.
– Во-первых, что это за выходка с вашим вчерашним появлением? – с полуоборота завелся Шрико. – Признаться, я вообще не в восторге от этой маминой затеи, а если учесть, какую сумму вы с нее содрали…
– Мы можем расторгнуть договор, – тут же согласился Джаич.
– Часть денег, правда, уже истрачена, но по сравнению с общей суммой это сущие пустяки. Честно говоря, я был бы только рад, поскольку дело приобретает такой оборот, что лучше держаться от него подальше.
Лично я был глубоко убежден, что "подальше" – это еще не то слово. Однако, вопреки здравому смыслу, мы продолжали оставаться в самом эпицентре.
Шрико был долговязым малым лет сорока пяти с тонким длинным носом и плешью на макушке. Кисти рук его, необычайно большого размера, сложенные на плеши, создавали нечто вроде крыши теремка. Одет он был в голубую футболку с замысловатым рисунком и хорошо отутюженные серые брюки. Ступни ног также были огромны, на них красовались черные кожаные кроссовки фирмы "Риббок".
Фрау Сосланд на сей раз, видимо, решила пощадить наш вкус и надела легкое летнее платье с оборками цвета спелой вишни. В руке она держала бокал с какой-то освежающей жидкостью. Нам, впрочем, выпить предложено не было.
Итак, события, вроде бы, начали развиваться в нужном мне направлении, но тут Шрико резко дал задний ход.
– Что значит – расторгнуть договор! – возмущенно проговорил он из своего теремка. – Вы хотите нас оставить у разбитого корыта? Ведь потеряно столько времени. Мы могли бы нанять кого-то другого. А теперь!… Когда мы больше всего нуждаемся в помощи… Только вздумайте лечь на дно, я с вас сдеру такую компенсацию…
– Ничего вы с нас не сдерете, – отмахнулся Джаич. – Мы – ваша единственная надежда и опора. Здорово вам помогла полиция? Советую помнить об этом всякий раз, когда вам вздумается заговорить о деньгах.
Ей-богу, если требуется урезонить нахала, Джаич незаменим.
Фрау Сосланд отхлебнула из своего бокала и сделала попытку завладеть инициативой.
– Время дебатов прошло, – со значительностью в голосе произнесла она. – Сейчас уже нельзя просто сидеть и дожидаться дальнейшего развития событий. Я твердо намерена выяснить, что же, в конце концов, вы намерены предпринять?
– Для начала – ознакомиться с системой сигнализации.
– Пожалуйста. Шрико, покажи им.
– Кстати, – спохватился Джаич. – Вы случайно не знаете, отчего вас так зовут – Шрико. В этом замешаны грузины?
Шрико озадаченно почесал плешь.
– Не думаю. Правда, я был тогда маленьким и однозначно не могу сказать, но мне хочется верить, что Шрико – это переиначенное Жерико.
– Вас бы это больше устроило?
– Да, мне нравится этот художник.
– О'кэй, вернемся к сигнализации.
Джаич все исследовал тщательным образом. На дверях, окнах, фрамугах стояли системы, призванные реагировать на открывание и взлом. Помимо этого, в обеих комнатах были установлены датчики, реагирующие на движение. Для наглядности Шрико включил сигнализацию и предложил Джаичу пошевелиться. Тот приподнял руку. Мгновенно что есть мочи заверещала сирена. Звук был препротивнейшим. Шрико отключил его и снял трубку телефона.
– Нужно успокоить полицию, а то у них тоже со всей этой историей нервы на пределе. Кстати, точно так же срабатывает сигнализация, если открыть форточку или дверь. Включается сирена, и вспыхивает лампочка на пульте в полиции.
– Точнее, должна была бы срабатывать, однако не срабатывает? – уточнил Джаич.
– Совершенно верно.
На одной из висящих на стене икон я заметил следы краски, подошел и прикоснулся к ней рукой. Краска осталась на пальцах.
– Всегда так легко снимается? – поинтересовался я.
– До сих пор это было сравнительно несложно, но где гарантия, что так же будет и впредь? Существуют ведь и другие аюрозолевые красители. Где гарантия, что не начнут пропадать вещи? Господи, да и не это сейчас главное! Где гарантия, что завтра я сам буду цел?
– Ваша единственная гарантия – это мы, – повторил Джаич. – Но только при условии, что вы будете нам оказывать всестороннюю поддержку.
Местоимение "мы" в данном контексте мне категорически не нравилось. По-видимому, Джаич начал путаться в распределении ролей. Нечто подобное, очевидно, почувствовал и Шрико.
– Вы бы предпочли, чтобы мы засели в одном окопе плечом к плечу? – уточнил он. – Вы, я и моя мама?
– Мы не нуждаемся в окопе ни в вас, ни в вашей маме. Но мы вправе требовать содействия. К примеру, нам нужно во что бы то ни стало побеседовать с остальными берлинскими торговцами антиквариатом.
Не спросив разрешения, Джаич задымил "Партагазом". Вообще-то, я не очень точно описываю последовательность событий. Иначе бы только и пришлось упоминать, что Джаич вынул из пасти жвачку и сунул туда "партагазину"› Джаич затушил окурок в пепельнице и сунул в пасть новую порцию жевательной резинки.