ГЛАВА 4
БОБ
Даб-Даб была крайне раздосадована, увидев, что мы уходим, не пообедав. Поэтому она заставила нас взять с собой хотя бы несколько холодных пирожков. Когда мы добрались до здания падлбийского суда, что располагался рядом с тюрьмой, там уже собралась огромная толпа.
Это была неделя суда — каждые три месяца в течение недели разбирались дела воришек, карманников и прочих мошенников. Для этого из Лондона приезжал важный судья, и все жители Падлби, кому в это время нечем было заняться, приходили на судебные слушания.
Но сегодняшний день был особенный. Пришло не просто несколько зевак, собралась огромная толпа. По округе моментально разнеслась весть, что Льюка-Отшельника будут судить за убийство и что его страшная тайна наконец раскроется. Мясники и булочники закрыли свои лавки и взяли выходной. Все горожане и окрестные крестьяне вырядились в свои воскресные платья и старались протиснуться в передние ряды зала суда или сплетничали на улице перед входом. Хай-стрит была просто запружена народом, и по ней едва можно было продвигаться. Никогда еще наш маленький городок не находился в таком возбуждении. В Падлби не было подобного разбирательства с 1799 года, когда некто Фердинанд Филиппе ограбил банк.
Без Доктора мне бы ни за что было не пробраться сквозь толпу. Я шел, практически держась за полы его пальто. Наконец мы проникли в здание тюрьмы.
— Мне нужно видеть Льюка, — заявил Доктор очень важному человеку в голубом мундире с начищенными медными пуговицами, охранявшему вход.
— Обратитесь к суперинтенданту, — ответил тот, — третья дверь налево.
— С кем это вы говорили, Доктор? — спросил я, следуя за Доктором по коридору.
— С полицейским.
— А кто такие полицейские?
— Полицейские? Это стражи порядка. Они организовались совсем недавно. Это была идея сэра Роберта Пила. Поэтому их еще иногда называют «пилеры». В потрясающие времена мы живем. Постоянно изобретают что-нибудь новенькое. А вот и кабинет суперинтенданта.
Здесь к нам приставили другого полицейского, чтобы он провел нас к Льюку. Возле камеры мы увидели Боба. При виде нас он грустно завилял хвостом. Сопровождавший нас полицейский достал из кармана связку ключей и отпер дверь.
Я никогда в жизни не был в тюремной камере и почувствовал неприятное волнение, когда полицейский запер за нами дверь. Мы очутились в маленькой тускло освещенной комнате. Полицейский предупредил нас, что, закончив беседу, мы должны постучать в дверь и он выпустит нас.
В камере было так темно, что поначалу мы практически ничего не видели. Но спустя какое-то время я уже мог разглядеть низкую кровать у стены под крошечным зарешеченным окном. На кровати, потупив глаза и обхватив голову руками, сидел Отшельник.
![Путешествия Доктора Дулитла i_008.png](https://litlife.club/books/122998/read/images/i_008.png)
— Что, Льюк, — начал Доктор спокойным ободряющим голосом, — им тут для тебя света жалко?
Льюк медленно поднял голову.
— Здравствуйте, Доктор. Что вы здесь делаете?
— Пришел тебя проведать. Я бы давно уже был здесь, да только несколько минут тому назад узнал, что ты попал сюда. Мы пришли к тебе узнать, не поедешь ли ты с нами в путешествие, но хижина твоя была пуста. Я очень огорчен, что у тебя такие неприятности. Могу ли я чем-нибудь тебе помочь?
Но Льюк отрицательно покачал головой.
— Да нет, никто мне не поможет. Они меня все-таки поймали. Видимо, это конец.
Он неуклюже поднялся и принялся ходить взад-вперед по камере.
— В каком-то смысле я даже рад, что все это закончилось, — говорил Льюк. — Уж сколько лет я не знал покоя; боялся слежки, старался ни с кем не общаться. Так или иначе они должны были напасть на мой след. Да, хорошо, что это случилось.
Доктор поговорил с Льюком больше получаса, стараясь ободрить его, а я сидел и думал, что надо говорить в такой момент. Но больше всего я мечтал найти какой-нибудь способ помочь бедняге.
Наконец Доктор сказал, что хочет поговорить с Бобом. Мы постучали, и полицейский выпустил нас из камеры.
— Боб, — обратился Доктор к бульдогу, — пойдем выйдем со мной на крыльцо, я хочу кое о чем тебя расспросить.
— Как он там, Доктор, — тревожно спрашивал верный пес, пока мы шли по коридору.
— Льюк в порядке. Он, конечно, переживает, но в целом — молодец. Скажи-ка мне, Боб, ты ведь был там, когда погиб тот человек, и видел, как все это произошло.
— Я был там, Доктор, — ответил Боб, — и точно говорю вам, что…
— Хорошо, — перебил его Доктор, — это пока все, что мне нужно. У нас мало времени, сейчас начнется суд. Вон судья, адвокат и прокурор поднимаются по ступенькам. Боб, ты должен пойти со мной в зал суда и делать то, что я тебе скажу. Понимаешь? Это очень важно. Смотри, не устраивай там никаких сцен и не бросайся на людей, что бы они ни говорили. Веди себя тихо и отвечай на мои вопросы, только говори правду. Понял?
— Хорошо. А вы думаете, вам удастся спасти его, Доктор? — спросил с надеждой Боб. — Льюк ведь хороший человек, Доктор, очень хороший. На свете нет никого лучше его.
— Посмотрим, Боб. Мы предпримем необычный шаг, и я не уверен, что судья согласится на это, но там будет видно. Пора идти в зал. Помни, что я тебе сказал, и ради всех святых веди себя спокойно, иначе все испортишь.
ГЛАВА 5
МЕНДОСА
Внутри здания суда все выглядело невероятно красиво и торжественно. В огромной зале с высокими потолками на возвышении находилась судейская кафедра, за которой уже расположился главный судья — представительный мужчина в огромном седом парике и черной мантии.
Ниже за длинным столом находились судьи, тоже в седых париках. Все вместе это напоминало нечто среднее между церковью и школой.
— Те двенадцать человек, что сидят на скамьях, как в хоре, — присяжные, — прошептал мне Доктор. — Именно они должны решить, виновен Льюк или нет.
— Посмотрите, Доктор, вот и сам Льюк, сидит за кафедрой, а по обе стороны от него полицейские. А напротив еще одна кафедра, только пустая.
— Это место, куда вызывают свидетелей, — объяснил Доктор. — Я пойду поговорю с кем-нибудь из судейских, а ты смотри, чтобы наши места не заняли. Боб останется с тобой. Присматривай за ним, лучше всего придерживай за ошейник. Я скоро вернусь.
С этими словами Доктор исчез в толпе, которая заполняла залу суда. Тут я увидел, что судья поднял маленький игрушечный молоточек и ударил по кафедре. Это, казалось, успокоило людей, они перестали шуметь и с уважением приготовились слушать. Затем встал какой-то человек в черной мантии и начал зачитывать бумагу, которую держал перед собой. Он бормотал себе под нос, словно читал молитву и не хотел, чтобы кто-нибудь понял, на каком она языке. Мне все же удалось разобрать несколько слов:
— Бз-бз-бз-бз-бз… также известный под именем Льюк-Отшельник, бз-бз-бз-бз-бз… за убийство своего компаньона бз-бз-бз… известного также как Билл Синяя Борода в ночь на бз-бз… Мексике. Таким образом бз-бз… Ее Королевского Величества бз-бз-бз…
В этот момент я почувствовал, как кто-то дотронулся до моей руки. Обернувшись, я увидел Доктора и человека в белом парике.
— Стаббинс, это мистер Перси Дженкинс, — сказал Доктор. — Он адвокат Льюка. В его задачу входит спасти беднягу, если, конечно, найдется хоть малейшая возможность.
Мистер Дженкинс оказался молодым человеком с круглым гладким почти мальчишеским лицом.
Он пожал мне руку и сразу же повернулся к Доктору, продолжая начатый разговор:
— Это блестящая идея, Доктор, — взволнованно говорил Дженкинс, — вызвать пса в качестве свидетеля. Ведь он единственный, кто видел, как все произошло. Я так рад, что вы пришли! Вот уж ни за что не хотел бы пропустить это потрясающее зрелище! Боже мой! Наш замшелый суд прямо-таки подскочит! Они такие нудные, эти судейские старцы. Но тут уж дело завернется. Бульдог — свидетель защиты! Надеюсь, и в репортерах недостатка не будет. Вот один уже делает зарисовки с заключенного. Да я прославлюсь после этого дела! А уж Конки будет в полном восторге!