К письму Ярослава Степановича была приложена еще и копия письма родителям Вадима от штурманского факультета училища имени Фрунзе. Я хочу привести его целиком, право, оно того стоит:
«Уважаемые Ярослав Степанович и Зинаида Михайловна! Обращается к вам весь личный состав штурманского факультета, на котором учился ваш сын, чтобы выразить нашу скорбь и не остаться безучастными в этой беде. Для вас — это любимый сын, для нас — это лучший курсант, на которого многие равнялись в учебе и службе. Мы признательны вам за то, что вы вырастили такого человека. Везде, где бы он ни учился, Вадим проявил себя только с лучшей стороны. Поступив в высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе, Вадим был назначен старшиной класса и до пятого курса командовал этим взводом. На протяжении всего обучения Вадим пользовался авторитетом и уважением не только в своем взводе, но и на всем факультете. За свою дисциплинированность, усердие, самостоятельность и исполнительность Вадима уважали начальники всех рангов: от командира роты до начальника факультета. Кроме службы, он всегда был одним из первых в учебе. Он целенаправленно готовил себя для службы в военно-морском флоте России, потому что был истинным патриотом Отечества — своей Родины. Вадим закончил училище с «красным» дипломом и имел возможность выбрать любое место службы, но он пошел по одному из самых трудных путей, выбрав службу на атомных подводных лодках. Но произошла трагедия, в которой погиб Вадим, выполняя боевую задачу.
Зинаида Михайловна, мы просим Вас, не опускайте руки, не отчаивайтесь и не впадайте в уныние. Да, это ужасно — потерять своего родного и любимого сына. Этой утраты никто не может Вам возместить. Но для всех штурманов, для тех, с кем он учился и служил, — Вадим жив. Он живет в нашей памяти и останется таким же честным и справедливым человеком — достойным офицером Российского флота, которым можно гордиться.
За воспитание Вадима вам, как родителям, честь и низкий поклон.
С глубоким уважением к вам от всего личного состава штурманского факультета начальник факультета капитан 1-го ранга
Акимов Сергей Александрович
Честь имеем!»
С капитаном 1-го ранга Владимиром Ивановичем Гелетиным мы встретились в штабе Северного флота. Несмотря на отпуск, он сразу же откликнулся на просьбу о встрече. И вот мы сидим друг против друга в его небольшом кабинете. После нескольких фраз выясняем, что в свое время наши корабли даже стояли на одном причале. Владимир Иванович тогда, будучи командиром, готовил к переходу из Лиепаи на Север новейший ракетный эсминец «Безупречный», а я служил зам. комдива на тамошних тральщиках и мы закрывали район для стрельб эсминца. После этого беседа сразу же стала откровенней и доверительней. Однако повод для разговора у нас был весьма безрадостный. Сын Владимира Ивановича капитан-лейтенант Борис Гелетин служил на «Курске».
Старший Гелетин почти непрерывно курит. Воспоминания о недавней беде даются ему очень нелегко.
— Все хотят знать правду! — говорит он. — Я, как отец и офицер, могу рассказать свою правду. Меня недавно атаковали журналисты: «Почему вы, моряки, обманываете общественность?» Я им отвечаю: «Наш флот никого не обманывает!» На следующий день в газете заголовок: «Убитый горем отец отстаивает честь флота». Что после этого можно еще сказать?
А сказать Владимиру Ивановичу есть что. За более чем 30 лет флотской службы он прошел все ее ступени — от командира корабельной батареи до офицера флотского штаба. Вырастил и воспитал вместе с супругой сына, пошедшего по его стопам.
—Борис рос, как и все мальчишки. Всегда был спокойным и уравновешанным парнем. Занимался дзюдо, и не без успеха. На мой взгляд, был очень порядочным. Вот пример. Как лучший дзюдоист, он должен был ехать на межгородские соревнования. Но у него был друг, который мечтал связать свою жизнь со спортом, и Боря, хотя имел лучшие результаты, уступил ему свое место. Когда я его спросил, почему, он ответил: «Для него это важнее!» Последнее время в школе много помогал тренеру заниматься с малышами. В десятом классе с друзьями ездил в Мурманск на подготовительные вечерние курсы в высшую мореходку. Учился хорошо. Мы с женой радовались: сегодня гражданские моряки живут куда лучше, чем мы. Но перед самым выпуском Борис вдруг заявляет, что будет поступать только в военно-морское училище. На наш недоуменный вопрос о причинах такого решения сын ответил: «Отец, но кто-то же должен?» Что мы могли возразить?
У нас ведь в роду все военные моряки. Мой отец прослужил на флоте более сорока лет, воевал. У жены отец — морской летчик, да и брат у нее тоже флотский офицер. Так что Борис знал, куда и на что шел.
Чем увлекался? Очень любил рыбалку и охоту. Мы на во семнадцатилетие подарили ему ружье. Но с «добычей» Боря практически никогда не возвращался. Убивать он не любил, любил просто побродить с ружьем по сопкам, побыть один, подумать о чем-то своем.
Летом в семье Гелетиных случилось страшная беда с маленьким сыном Бориса. Командование было готово пойти навстречу капитан-лейтенанту Гелетину и дать ему отпуск, но Борис наотрез отказался. Родителям он сказал:
—У нас ученья, призовая стрельба. Я — командир группы старта, и мое место на корабле!
Отец и сын простились так, как и прощаются моряки, — на причале. Гелетин-старший уходил катером в Полярный, Гелетин-младший ждал оказии на корабль. На прощанье Владимир Иванович обнял сына:
Держись, сынок!
Все нормально! Не волнуйся! — ответил тот. — Сейчас окунусь в дела, и все пойдет на лад!
Вспенив волну, катер оторвался от причала. Владимир Иванович, стоя на корме, долго вглядывался в фигуру сына. Борис все махал и махал ему рукой. Таким он навсегда и остался в отцовской памяти.
Борис Гелетин мечтал стать командиром атомной лодки, мечтал о предстоящей боевой службе, мечтал учиться на офицерских классах, мечтал о военно-морской службе, без которой уже не мыслил себя.
Мой собеседник надолго замолкает. В уголках усталых глаз блестят слезы. Пепельница уже полна окурков.
—Мы с женой сейчас много думаем, что могло быть, если бы Боря не пошел тогда в море, а остался на берегу. Что было бы с ним, ведь он этого себе никогда бы не простил? По боевому расписанию Борис должен был находиться во втором отсеке, а потому надежд на то, что его найдут, у нас нет никаких. Море забрало его у нас, а потому мое мнение, что не надо пытаться забрать у моря то, что уже принадлежит ему.
Сегодня Владимир Иванович представляет в общественном совете «Курска» родителей погибших.
—Вы понимаете, — рассказывает он мне с нескрываемой горечью, — ведь семья — это не только жена и дети, это еще и родители, и в первую очередь матери. Вначале я хотел отказаться от работы в общественном совете, но когда увидел многих приехавших в Видяево родителей, изменил свое решение. Многие, очень многие выглядели бедно, если не сказать больше. Их даже в дорогу собирали всей округой. Очень много больных. Много одиноких матерей. Кто теперь замолвит за них слово? Ведь всем им нужна помощь, и помощь немедленная! Когда-то сын мне сказал: «Отец, но кто-то же должен?» Теперь его нет, а это значит, что теперь должен я!
Мы простились с Владимиром Ивановичем. Он докурил последнюю сигарету, пожал мне руку и ушел. Но я уже знал, что сегодня, как и вчера, вместе с женой Натальей Сергеевной они снова будут сидеть вдвоем весь вечер, невольно вслушиваясь в шаги на лестничной клетке. А вдруг вот сейчас, вопреки и назло всему, раздастся звонок и на пороге, как и прежде, будет стоять их Борис, веселый и улыбающийся, как всегда...