— Не жить мне теперь.
— Отчего же?
— Уветка обещал ноцью убить меня, когда я спать буду. Не смогу же я все время не спать.
— Ничего, что-нибудь придумаем, — пообещал Савва, и Мишке стало легче.
— Ну ладно, лежи, а я пойду опять на побоище глядеть.
Вернувшись на берег, он как-то очень скоро вновь продрог, и хотел уж было опять идти возле Саввы пригреваться, но тут началось такое, что он вмиг забыл о тепле и уюте. Сначала на лед озера вышли двое — монах и священник. У одного в руках была икона, у другого — лампада. Тот, который с иконой, поднял ее и показал узменцам, и все радостно закричали.
— А зацем это? — спросил Мишка.
— Се знак некий, и надо полагать — знак добрый, — сказал дядя Володя.
Потом священник перекрестил иконой воздух, осеняя сим крестным знамением узменцев, и все стали тоже изо всех сил креститься. Мишка раз двадцать осенил себя.
А потом все увидели, как огромное количество немцев стало стремительно двигаться сюда, к Узмени.
— К нам идут! — тревожно воскликнул дядя Володя.
— Тоцно, что к нам, ородь проклятая! — сказал его старший сын Васильке
И многие тут стали пятиться и уходить с берега, поспешая к домам своим. Очень скоро почти никого не осталось, матери уводили упирающихся ребятишек, и лишь дядя Володя со своими оставался на берегу, споря с тетей Малушей:
— Успеем! Погоди! Сейцас!
И уж решился было бежать вместе со своими детьми, как вдруг затрещало, загремело вокруг, оглянулись — а немцы под лед проваливаются!
Никогда не забыть Мишке этого зрелища! Огромная рать, зловеще приближавшаяся к Узмени, вмиг исчезла, ушла под лед, а там, вдалеке, задние ряды немцев продолжали сыпаться в огромную полынью.
— Провалились! — закричал дядя Володя.
— Провалилась ородь! — срывая промерзшее горло, воскликнул Мишка.
Первым побежал на лед Василько.
— Василько! — истошно закричала тетя Малуша. — Куда! Тоже хоцешь провалиться?
— Всем на берегу оставаться! — строго приказал дядя Володя, устремившись следом за Васильком. И еще несколько узменцев побежали туда, где стояли монах и священник. Мишка не выдержал и побежал тоже, успев крикнуть:
— Я не провалюсь, я маленький!
На бегу он оглянулся и с удовольствием увидел, как тетя Малуша сграбастала и цепко держит остальных своих, включая Уветку. Потом он увидел, как монах и священник тащат кого-то из-подо льда, волокут подальше от провала, мокрого и жалкого. И когда узмен-цы подбежали, монах, оглянувшись на них, повторил:
— Шпильмана сберегите. Подарите его князю Александру. Пожалуй, он единственный, кто спасся, провалившись в сию великую и священную прорубь.
И дядя Володя вместе с Васильком и Юрятой Косым поставили немца на ноги.
Монах поднял со льда лампаду и пошел дальше в сторону другого берега озера. Священник взял икону и последовал за ним.
— Быстро уходим! — приказал дядя Володя, толкая перед собой немца. — Как он сказал? Шпильман?
— О, я! Я! Шпильман! — стуча зубами, поспешил якнуть мокрый пленник.
— Ну теперь уж, шпильман, конец вашей ороди!
Они благополучно добрались до берега. Мишка то и дело оглядывался и снова видел страшную полынью, покрытую плавающими, перекособоченными, налезшими одна на другую льдинами-торосами, — туда воз-вернулись исчадия ада. А когда взошли на берег, посмотрели и увидели, как наши войска гонят немцев со льда озера к Суболичскому берегу, гонят и бьют, топчут, уничтожают.
— Од оленье! — воскликнул дядя Володя.
— Побе… — крякнул Мишка и окончательно охрип, горло схватило судорогой, очень больно и обидно, что именно в такое торжественное мгновение.
— Побе-е-е-еда-а-а-а! — кричали все вокруг, прыгая и вознося к небу руки.
— Слава Тебе, Господи! Слава Тебе! — стали креститься некоторые, и все тоже принялись осенять себя крестными знамениями.
Не в силах больше претерпевать холод, Мишка вместе со всем семейством дяди Володи отправился домой. Пленного мокрого немца вели туда же, и Мишка, видя это, твердо решил, что жить сему немцу осталось немного.
ПОБЕДА!
Небо будто хотело изобразить то, что происходило на земле. Тучи рассеялись, солнце выглядывало с каждым разом все на дольше и на дольше, акогда во все лопатки погнали немца со льда озера, оно выглянуло и уж не исчезало, озаряя своим весенним сиянием весь дольный мир. Сделалось тепло и по-весеннему сладостно, а под доспехами у всех мокро от пота.
Весть о том, что огромная часть тевтонского воинства, устремившись к Узмени, провалилась под лед и погибла, железной лавой уйдя на дно, дошла до Александра, который стоял в окружении своего личного отряда.
— Чем отслужу Господу за такой подарок! — в восторге воскликнул Ярославич. — Я и мечтать боялся, а Он мою потаенную мечту осуществил.
— Да уж, потаенная! — усмехнулся князь Андрей, который, выполнив свою задачу, воссоединился с братом, чтобы вместе докончить сражение. — Даже и немцы все, поди, знали.
— Хороший народ немцы, — рассмеялся отрок Ратисвет. — Узнали о мечте нашего князя — и провалились! Уважили. Вот, коли удастся нам Андрияша поймать, ты, княже, возьми его под локоток да скажи: «Может, пойдем искупаемся?»
— Да я теперь всем немцам так говорить буду, — со смехом отвечал Александр. — И кстати, об Андрияше. Самое время теперь ловы на него затеять. Эй, немцы мои бывшие! На вас теперь надежда — поможете нам прежнего вашего местера поймать?
— Прости, княже, — ответил Ратша. — Мы, конечно, в твоей теперь власти, но не хотелось бы нам с такой задачей справляться. В битве мы не подвели тебя, а ловить Андреаса…
— Ну, так и простите, что не подумавши попросил! — устыдился своего предложения Александр. И впрямь, разве мог бы он потом уважать их, если бы они вместе с ним в поимке своего бывшего господина участвовали? — Благодарю вас за то, что в битве вы были наравне со всеми, а иной раз и лучше многих. Теперь хочу поручить вам важное дело — лед на озере с каждым часом становится все более хрупким, а надобно успеть собрать с поля брани павших. Всех перенести на тот берег. И не только людей, а и оружие. Все пригодится нам потом. Чтоб ничего не досталось озеру! Только вам и могу поручить сие, зная, что кропотливо все исполните.
— Можешь не беспокоиться, княже, — поспешил заверить Александра немец Михайло Мороз, бывший Кальтенвальд.
— А где Лербик? — спросил князь Андрей, проводив взглядом отъехавших исполнять свои обязанности Ратшу и Мороза.
— Пал в битве, — ответил Александр. — Не стало одного из моих немцев. И многих не досчитаемся мы сегодня. Ярополка Забаву убили, серба Гавриила Свяку Ладожского… А я с ним так и не успел двух слов перемолвить… Многих иных унесло Божьей волей на небо…
— У меня Евсташа погиб… — пригорюнился князь Андрей.
— Но — не теперь тужить, братцы! — громко воскликнул Александр. — Присоединимся к погоне! Поймаем местера! Жажду сразиться с ним и возложить печать ему на лице, яко на Неве — Биргеру!
Он выхватил меч из ножен и высоко вознес его над головою. Все тотчас взбоднули коней и устремились следом за Александром, разворачиваясь в беге подобно тому, как расправляет свои крылья орел, преследуя добычу.
Битва давно переместилась к Суболичскому берегу — там последние стройные ряды тевтонцев обеспечивали отступление оставшимся полкам. Две трети немецкого войска было уже уничтожено и взято в плен. Впереди было видно, как уходят, уходят немцы, поднимаясь от озера на берег. Двуглавым орлом — одна голова Андрей, другая — Александр — княжьи полки налетели на береговую оборону ордена, и Андрей со своими, ударив, проломил немецкий строй, а Александр, заходя справа, быстро сокрушил край тевтонской обороны. Выскочил на берег, углубился в лес, рыекая взглядом в поисках местера и не видя нигде свою добычу. Там-сям полыхали стычки между победителями и уползающими прочь побежденными. Отрок Терентий, едва поспевая за князем, кричал ему, что едва ли можно застать Андрияша где-то поблизости: