Я не жалею, дорогой брат мой, что из чувства искренней любви пытался в предыдущей книге воздействовать на твои природные способности и внушить тебе, как почетно и как возвышенно отказаться от праздности и попрать бездействие и лень, как сладко и приятно посвятить свои силы различным полезным занятиям, согласно словам одного оратора, сказавшего: "Знать что-либо — похвально, ничего не знать — преступно".
И никто не должен досадовать, усвоив изречение Соломона: "Кто приумножает знания, приумножает и труд". Ибо кто усиленно поразмыслит над этим, поймет, как много следует отсюда для души и тела. Ведь яснее света, что тот, кто стремится к праздности и легкомыслию, занимается пустой болтовней и ненужными вещами, предается пьянству, дракам, убийствам, кражам, богохульству, клятвопреступлениям и другим подобным делам, тот противен глазам Господа, смотрящего на кроткого и спокойного, послушно работающего в тиши во имя Господа, согласно предписанию святого апостола Павла: "Должно больше работать, создавая своими руками то, что хорошо, чтобы иметь необходимое для страждущих". Желая быть последователем этого, приблизился я к преддверию святой Мудрости и увидел придел147, расписанный самыми разнообразными красками, а также полезность и природные качества каждой из них. Вскоре я, сам не заметив как, вступил туда и наполнил сердце свое в достаточной мере всем тем, что я в отдельности исследовал путем тщательных опытов. После того как я все достаточно обследовал глазами и руками, вверил это безо всякой зависти тебе для изучения. Однако поскольку нет необходимости в том, чтобы применение этой живописи было бы досконально рассмотрено, я, как пытливый исследователь, постарался узнать, с помощью какой изобретательности художника разнообразие красок может украсить произведение и не отражать дневного света и солнечных лучей. Исследуя это, постигаю я природу стекла, соображаю, как работа с ним может быть выполнена при употреблении лишь его одного в разнообразном виде.
И это мастерство в том виде, как я его познал зрением и слухом, я позаботился передать тебе для изучения. <…>
Давид, самый выдающийся среди пророков, которого Господь Бог в предвечные времена избрал и предназначил за простоту и смирение его духа, избрав его себе по сердцу, и поставил властелином над любезным ему народом, дабы, получив такой титул, правил бы он благородно и мудро, и утвердил его в том Духом Господним — слил все стремления своего духа в одну любовь к своему Создателю и среди прочего изрек следующее: "О Господи! Возлюбил я красоту дома Твоего!"
Как и следует, муж столь большой власти и такого острого разума понимал под этим домом обиталище небесного двора, в котором в непостижимом свете восседает Бог перед поющими гимны хорами ангелов, и взывал Давид к престолу Божиему всем сердцем своим, говоря: "Об одном молю я Господа, к тому стремлюсь, чтобы жил я в доме Господа все дни моей жизни"; и, будучи вместилищем преданной души и чистейшего сердца, где действительно обитал Бог, гостем которого он горячо желал быть, Давид молил: "Обнови правильный дух, о Господи, в сердце моем".
Известно также, что Давид желал украсить земной дом Господа, который является местом молитв. И действительно, все материалы для храма, основателем которого он сам страстно хотел стать, но не заслужил этого вследствие большого количества пролитой во враждебных стремлениях человеческой крови, в золоте, серебре, меди и железе завещал он сыну своему Соломону. Он прочел в Исходе, что Бог приказал Моисею воздвигнуть скинию, избрать для этого дела мастеров с известными именами и богатых духом мудрости и знаниями по различным наукам, дабы создали они произведение в золоте, серебре, меди, драгоценных камнях, дереве посредством всякого рода искусства. В смиренном созерцании полагал он, что Бог возрадуется такому убранству, порядок которого он установил при руководстве и попечительстве Святого Духа. И он считал, что без божественного внушения ничто подобное никто не сможет соорудить. Поэтому, дражайший сын, не медли, но веруй полностью, что Божественный Дух наполняет твое сердце, когда ты украшаешь дом Его таким разнообразием работ. И чтобы ты никак не сомневался, возвещаю тебе ясным образом, что все, что ты можешь познать, воспринять или придумать, — все это принесет тебе милость Духа в семи образах. Через дух мудрости познаешь ты, что все созданное исходит от Бога, а без Него ничто не бывает; через дух разума достигнешь ты большого понимания в том, какого правила, какого разнообразия и какой меры должен ты придерживаться в разных своих работах; через дух благоразумия поймешь ты, что не должен утаивать полученный от Бога талант, но открыто протягивать его всем, желающим честно учиться, со смирением трудясь и обучая; через дух силы отстранишь ты все застывшее, а то, что начинаешь, — не вялыми усилиями, а с полными силами поведешь к завершению; через дух знания, дарованный тебе, ты будешь господствовать с помощью рассудка над своими богатыми способностями и, совершенствуя их, будешь в изобилии, со всею смелостью ума своего делать свои знания общим достоянием; через дух благочестия познаешь ты, что, для кого, когда, сколько и каким образом ты будешь создавать, и, чтобы не подкрался к тебе порок жадности или стяжательства, соблюдай, благочестиво размышляя, меру вознаграждения; через дух богобоязни постигнешь ты, что сам по себе ты ничего собою представлять не можешь, призадумаешься над тем, что ничем другим, кроме как ниспосланным Богом, ты не обладаешь и не хочешь обладать, но с верою, признанием и воздавая благодарность считаешь, что то, что ты знаешь, или то, что ты есть сам и кем быть можешь, исходит от милосердия Господня. Воодушевленный значением таких добродетелей, дражайший сын, ты, войдя с твердой уверенностью в храм Божий, украсишь его с таким изяществом, расписав потолки и стены различным образом, разнообразными красками и изобразив для взирающих красоту Божиего рая, оживив ее различными цветами и зеленью листьев и травы и осветив души святых различными коронами соответственно их заслугам, — и достигнешь того, что Бога-Создателя славят и возносят хвалу чудесным деяниям Его. Ведь глаз человеческий не может решить, на каком произведении должен он раньше остановить свой взор. Если он обращается к потолкам, то они расцвечены, как занавеси; смотрит он на стены — перед ним вид рая; если из окон льется поток света, дивится он драгоценнейшему украшению стекла и разнообразию ценнейшей отделки. Если же верующая душа видит наглядное изображение страданий Господа, то она испытывает страх; если видит, какие муки во всех частях своего тела испытывали святые мученики и какую награду, а именно бессмертие, получили, стремится к более благочестивому образу жизни; если видит» он, что радости на небесах столь же велики, как муки в адском огне, то воодушевляется надеждой при своих добрых деяниях и сильно тревожится, думая о грехах своих.[144]
144
Пер. с лат. Н. Мелик-Гайказовой Theophilus Presbyter. Schedula diversarum artium. Hrsg. von A.Igl. - Wien, 1874.