Пит поднимает Бити на руки, а я беру ладонь Вайрис, и мы возвращаемся к нашему небольшому лагерю на берегу. Я усаживаю Вайрис на отмель, так, чтобы она могла немого отмыться, но она лишь сжимает свои руки вместе и иногда бормочет:
— Тик-так.
Я расстегиваю пояс Бити и нахожу тяжелый металлический цилиндр, привязанный к нему лозой. Я не могу сказать, что это, но раз он считал, что его нужно хранить, я не собираюсь быть тем, кто это потеряет. Я бросаю его на песок. Одежда Бити приклеилась к нему кровью, так что, Пит держит его в воде, пока я пытаюсь ее снять. На то, чтобы стащить комбинезон, уходит немало времени, а потом мы обнаруживаем, что все его белье также насквозь пропитано кровью. У нас нет выбора, кроме как раздеть его до гола, чтобы вымыть, но, надо сказать, на меня это не производит такого впечатления, как раньше. На нашем кухонном столе в этом году лежало очень много обнаженных мужчин. Через какое-то время к этому начинаешь привыкать.
Мы раскидываем коврик Финника и кладем Бити на живот, так, чтобы можно было исследовать его спину. Рана, примерно шести дюймов длинной, располагается от его лопаток до ребер..[28] К счастью, она не очень глубокая. Хотя он потерял много крови, что можно определить по бледности его кожи, и она все еще сочиться из раны.
Я сижу на корточках, пытаясь думать. С чем я могу поработать? Морская вода? Я чувствую себя, как мама, когда ее первой частью лечения было прикладывание к ранам снега. Я смотрю в джунгли. Могу поспорить, что там есть целая аптека, если бы я только знала, как ее использовать. Но это не мои растения. Тогда я думаю о мхе, который Мэг дала мне, чтобы я высморкалась.
— Скоро вернусь, — говорю я Питу.
К счастью, такой мох довольно распространен в джунглях. Я отрываю целую охапку от ближайших деревьев и приношу его на берег. Я делаю плотную подкладку из мха, кладу ее на порез Бити и привязываю это к его телу при помощи лиан. Мы даем ему немного воды, а затем оттаскиваем в тень джунглей.
— Думаю, это все, что мы можем сделать, — говорю я.
— Это хорошо. Ты хорошо обращаешься со всеми этими лекарственными материалами, — отвечает Пит. — Это у тебя в крови.
— Нет, — говорю я, качая головой. — Мне досталась кровь отца. — Та, которая начинает закипать при виде охоты, а не эпидемии. — Я собираюсь заняться Вайрис.
Я беру немного мха, чтобы использовать его как губку, и присоединяюсь к Вайрис на отмели. Она не сопротивляется, пока я избавляюсь от ее одежды и смываю кровь с ее кожи. Но ее глаза распахнуты от страха, и когда я обращаюсь к ней, она не отвечает, только повторяет со все большей настойчивостью:
— Тик-так.
Она действительно, кажется, пытается сказать мне что-то, но без Бити, который способен перевести ее мысли, я не понимаю.
— Да. Тик-так, тик-так, — говорю я. Это, похоже, немного успокаивает ее. Я стираю ее комбинезон, пока на нем не остается ни следа крови, и помогаю ей влезать в него обратно. Он не поврежден, как были наши. Ее пояс тоже в порядке, так что, я закрепляю и его. Затем я прижимаю ее белье вместе с нательной одеждой Бити камнями и оставляю отмокать.
Когда я заканчиваю полоскать комбинезон Бити, блестящая, чистая Джоанна и шелушащийся Финник присоединяются к нам. Пока Джоанна пьет воду и ест моллюски, я пытаюсь уговорить Вайрис сделать то же самое. Финник рассказывает о тумане и обезьянах бесцветным, почти машинальным голосом, избегая самых важных деталей истории.
Каждый предлагает сторожить, пока остальные отдыхают, но, в конце концов, именно мы с Джоанной остаемся бодрствовать. Я, потому, что действительно чувствую себя отдохнувшей, а она, потому, что просто отказывается ложиться. Двое из нас сидят в тишине на берегу, пока остальные спят.
Джоанна внимательно смотрит на Финника, чтобы убедиться, что он на самом деле заснул, а затем поворачивается ко мне.
— Как вы потеряли Мэг?
— В тумане. Финник нес Пита. А я некоторое время несла Мэг. Потом я не смогла поднять ее. А Финник сказал, что у него не получится взять их обоих. Она поцеловала его и отправилась прямо в отраву, — говорю я.
— Она был ментором Финника, ты знала? — произносит Джоанна обвиняющим голосом.
— Нет, я не знала, — отвечаю я.
— Она была частью его семьи, — говорит она через некоторое время, но в ее словах уже меньше яда.
Мы наблюдаем за тем, как вода омывает белье.
— Ну, так что ты делала с Гайкой и Вольтом? — спрашиваю я.
— Я же сказала тебе, я тащила их для тебя. Хеймитч сказал, что мы станем союзниками, если я приведу их к тебе, — говорит Джоанна. — Это ведь то, что ты сказала ему, верно?
Нет, думаю я. Но киваю головой, соглашаясь.
— Спасибо, я ценю это.
— Я надеюсь на это. — Она смотрит на меня, переполняемая ненавистью, так, словно я самая большая обуза в ее жизни. Интересно, это похоже на то, как будто у тебя есть старшая сестра, которая тебя по-настоящему ненавидит?
— Тик-так, — слышу я позади себя. Я поворачиваюсь и вижу, как Вайрис начинает уползать. Ее взгляд сосредоточен на джунглях.
— О, прекрасно, она вернулась. Ладно. Я иду спать. Вы с Гайкой можете охранять вместе, — говорит Джоанна. Она отходит и ложится рядом с Финником.
— Тик-так, — шепчет Вайрис. Я подвожу ее к себе и заставляю лечь, поглаживая ее руку, чтобы успокоить. Она засыпает, беспокойно шевелясь и иногда выдавая свою фразу: — Тик-так.
— Тик-так, — соглашаюсь я мягко. — Время ложиться. Тик-так. Время спать.
Прямо над нами светит солнце. Наверно, полдень, думаю я рассеянно. Не то, чтобы это имело значение. Справа по ту сторону воды я вижу яркую вспышку, будто молния попадает в дерево, и гроза начинается снова. Прямо в том же самом месте, что и вчера ночью. Кто-то, вероятно, двинулся в эту зону, вызвал атаку. Я сижу некоторое время, смотря на молнию и сохраняя спокойствие Вайрис, убаюканной своего рода умиротворенным плеском воды. Я думаю о том, как вчера ночью молния началась только после того, как звонил колокол. Двенадцать ударов.
— Тик-так, — произносит Вайрис, на мгновение просыпаясь и тут же снова засыпая.
Двенадцать ударов вчера ночью. Словно это была полночь. Потом молния. А теперь солнце прямо над нами. И молния.
Медленно я встаю и рассматриваю арену. Молния там. В следующей части был кровавый дождь, под который попали Джоанна, Вайрис и Бити. Мы были в третьей секции, прямо рядом с ними, когда появился туман. И как только он был высосан, обезьяны начали собираться в четвертой. Тик-так. Моя голова поворачивается в другую сторону. Несколько часов назад, около десяти, та волна пришла из второй секции, слева от той части, в которой сейчас вспыхивает молния. В полдень. В полночь. В полдень.
— Тик-так, — говорит Вайрис во сне. Когда молния прекращается, а кровавый дождь начинается с правой стороны от нее, ее слова внезапно обретают смысл.
— Ох, — выдыхаю я. — Тик-так. — Мой взгляд охватывает полный круг арены, и я понимаю, что она права. — Тик-так. Это часы.
28
6 дюймов — примерно 15 см.