Никто, я уверен, не станет меня обвинять в том, что я скакал от радости, узнав о вводе в действие Свободных Денег. Ибо, что сделали эти деньги, как не уменьшили сначала процент на ссужаемый капитал, а затем и вовсе, при условии, что деньги будут приняты по всему миру, его уничтожат? Но должен признаться, что даже для меня в некоторых вещах новые деньги послужили облегчением.
По одной простой причине: вот скажите мне, чем именно была раньше немецкая марка, которую государство, а также муниципалитеты и граждане были должны мне отдать взамен государственных ценных бумаг, векселей, закладных и т. д.? Я никогда этого не знал точно, и мне никто это так и не объяснил!
Государство делало деньги из золота, поскольку этого требовало большинство парламента. Но в любой день государство было вольно отменить свободную чеканку золотых монет и перестать считать золото деньгами, вот точно так, как поступили в своё время с серебром. И именно это и случилось с вводом Свободных Денег. Именно проведя эти изменения в финансовой сфере, государство наконец признало, что талеры являлись не кусками серебра, не кусками золота, а именно что деньгами, и что именно отмена свободной чеканки поспособствовала тому, что люди стали быть более защищёнными от потерь. Все, в том числе и кредиторов.
Государство может, разумеется, вести себя по-разному. Вот ему надоело золото - оно изымает золото из оборота, переплавляет его и продаёт его кому-нибудь на промышленные нужды (тем же ювелирам). И эта продажа, даже тщательно подготовленная, приносит государству гораздо меньше бумажных денег, чем оно отдало за изъятие золота. Если бы государство не обменяло наше золото на Свободные Деньги, то эту потерю пришлось бы возмещать всем нам. Но даже вопрос защиты наших денег не так важен по сравнению с другим вопросом: с признанием факта, что наши требования на деньги (в виде государственных ценных бумаг, закладных, векселей и т. д.), которые в сумме в сотни раз выше всего количества денег в золоте в стране, даже, если бумаги должны быть предъявлены к выплате через пятьдесят лет, должны были быть обеспечены твёрдо, на 100%, и нам неважно, как это будет сделано: золотом, бумагой или Свободными Деньгами. Главное, что это были деньги, тем, за что можно купить.
Поэтому хотя бы в этом плане я чувствую себя в безопасности. Теперь я знаю, чем является наша новая немецкая марка: я знаю, что то, что я сегодня куплю на марку, завтра я смогу купить ещё и по такой же цене. Да, я получаю меньший процент на заёмный капитал, нежели раньше, возможно скоро я вообще перестану получать хоть какой-то процент; но по крайней мере я спокоен за свою собственность, с ценой на неё уж ничего не случится. В чём суть процента, если человек, что заёмщик, что кредитор, постоянно чувствует себя в опасности? Цены на акции промышленных предприятий то растут, то падают. То же самое с ценами на товары. Поэтому и была так популярна фраза, что состояние легче сделать, чем иметь долгое время. Великие состояния великих спекулянтов были сделаны на состояниях других спекулянтов, которые разорились. Постоянно витала в воздухе и другая опасность, смешная, но всё же, что однажды наука научиться добывать золото из камня. Учёные говорят, что суть веществ едина, а золото - всего лишь одна из форм вещества; поэтому-то рано или поздно, мол, каждый будет уметь превращать камень в золото. Представили, да!? "Заплатить обладателю сего по его приказу одну тысячу марок", вот что написано на векселях. Интересный у меня был бы портфолио. "Посмотрим", - сказал бы должник, - "тут у меня пепла скопилось немного в печке, дай-ка я тебе сделаю твои 1000 золотых из него. Мне нужен только пресс. Ну, вот, на тебе твои 1000 марок золотом; или там чуть больше. Мне - без разницы!".
Наши законы не уточняют, что делать нам при наступлении подобных ситуаций: ведь определение значения "марка, немецкого стандарта" было оставлено на усмотрение парламента, того самого, где все наши должники легко могут получить большинство голосов. (*Этот аспект дела подробно разбирается в памфлете автора сей книги: "Монополия швейцарского национального банка", Берн, 1901 г.)
Моя же ситуация, т. е. кредитора, крайне опасна ещё и тем, что всегда существует возможность того, что другие страны возьмут и отменят золотой стандарт, а наша страна - оставит его в неприкосновенности. Предположим, к примеру, что США решили наконец для себя, что они будут использовать в виде металла монет: серебро или золото, либо они демонетизирует их оба, в общем чтобы поддержать баланс конфликтующих интересов между должниками и кредиторами. Поддержание такого баланса было бы самым мудрым решением американцев (чья денежная политика ныне целиком погружена в противоречия), и единственным способом не вызвать прямое вмешательство государства. Но давайте представим результат? Тонны золота, которые могут стать практически бесполезным металлом в Америке, ринутся в Германию, начнут поднимать цены на 50% или даже на 100 или 200%, и я потерял бы больше от роста цен, чем ныне я теряю из-за снижения ставки процента.
Ценные бумаги с выплатой в марках, по немецкому золотому стандарту, были, разумеется, весьма рискованной инвестицией. Но сейчас этой опасности более нет. Мне сейчас без разницы, как там себя поведут США: перейдут к бумажной валюте, или узаконят оба металла: золото и серебро, в качестве законного средства платежа, меня также больше не касается позиция Банка Англии, введёт ли он золотой фунт стерлингов или не введёт, мне также наплевать, что будет в Японии и России с их валютой, обеспеченной золотом. Обнаружатся ли новые месторождения золота, иссякнут ли старые - ни одного пенни не будет изъято либо добавлено; потому что то, что ныне есть в Германии - Свободные Деньги - на немецкий стандарт более никак и ничем не влияет. Что бы ни случилось, за одну марку я получу ровно столько товара, сколько я получу продав свой товар, получая эту марку; эта концепция мне понятна, она и научно и практически подтверждена. И если даже большинство членов парламента начнут поддерживать только должников, которые прямо заинтересованы в снижение стоимости марки, им в подобных условиях придётся очень постараться, чтобы не нарушить то, что уже есть, веру в новую марку. "Средняя цена товара есть твёрдо установленная единица денег. Неизменная. Можно пойти на рынок и проверить. Всё, что происходит на рынке, происходит не просто так, сколько ты получаешь, столько ты должен и вернуть. Иначе это просто воровство" - вот такие слова для парламентариев будут холодным душем.
Но ведь никто не станет воровать на виду у всех. Выгодно ловить рыбку в мутной воде; а вода была мутной в старой денежной системе, и это было выгодно жуликам всех мастей. Но сейчас воды чистые; стандартом денег является то, что каждый человек способен быстро понять.
Пока мы, аграрии (*Аграрий: немецкий землевладелец, должник, надеется избавиться от своих долгов через законодательные инициативы парламента, которые помогут ему избавиться от оных), принадлежали к той породе людей, которых в принципе мало что волновало, нас, конечно, немного задевало то, что о нас говаривали в парламенте, в прессе, да и все говорили об этом: то, что мы наживаемся на хлебе, что мы ростовщики земли, что... в общем, очень нехорошие люди.
Ну то, что о нас говорил плохо рабочий класс, ещё можно как-то извинить. Да, из-за нас хлеб для них стал дороже. По отношению к ним мы вели себя как агрессоры. Они нам не сделали ничего плохого, что могло бы оправдать нашу атаку на их тощие кошельки. Но вот то, что к их голосам присоединились голоса других партий, тех самых, которые в своё время точно так же, как и мы, путём законов пытались обогатить себя - вот это я нахожу вовсе не смешным. Это показывает, что эти партии до сих пор не научились простому понятию, не осознали, что такое политика. Политика - это власть, поэтому те, у кого в руках власть, эксплуатируют её как инструмент. Для того, чтобы набивать свои карманы. Раньше власть была в руках либералов, они правили балом и их мошна была туга, теперь - наша очередь. И зачем же при этом обижать нас? Подобные обиды не будут прощены ни тем, кто ранее был во власти, ни тем, кто будет после нас. И это надо понимать.