Преимущество, которое получает землевладелец при введении тарифов на импорт, будет поэтому рано или поздно растворено в повышающихся зарплатах. Те землевладельцы, которые понимают сложившуюся ситуацию правильно, будут действовать решительно: они продадут землю до того, как обратный эффект (описанный выше) заставит их почувствовать, что земля теряет стоимость, и оставят новых владельцев с носом (на самом деле, новые владельцы пойдут протестовать, заявляя властям, мол, так и так, им требуется помощь, мол, сельское хозяйство гибнет! (* "Die Not der Landwirtschaft": "Возродим сельское хозяйство!"" - было политическим девизом прусских протекционистов. "Сельское хозяйство" в данном случае есть эвфемизм для слова "рента". Нетрудно найти параллели подобному явлению в Англии или США.)
Сокращение ренты как следствие повышения оплаты труда - неумолимо, хотя и не всегда оба явления могут выражены цифрами. Потому что то развитие событий в их "чистом" виде может быть отягощено или произойти одновременно со столь часто случающимися всплесками инфляции, вызываемых перепроизводством бумажных денег или ещё чем (открытием новых золотых приисков). Инфляция, которая имела место быть в период с 1890 по 1914 гг., восстановила потери землевладельцам от снижающейся ренты. Но это касалось только заложенных земельных владений, к тому же землевладельцу не надо было забывать и об обратном процессе, о таковой возможности, о том, что в 1873-1890 гг. происходило падение цен на землю.)
Но реакции, вызываемые защитными тарифами, не сводятся лишь к влиянию на поселенцев на свободной земле первого и второго классов. Необходимо проанализировать и то, как они влияют на фермеров, трудящихся на земле третьего класса. Эффект на "третьеклассников" прямо противоположен эффекту на первых двух, которые, как мы помним, платят эту пошлину из своего кармана, - а вот "третьеклассник" действительно находится под защитой этого закона об импортной пошлине. Он поставляет на рынок продукты по уже повышенной цене. Поэтому он прославляет этот закон, а попросту говоря, участвует в прямом ограблении потребителя. Теперь он за того же самого кролика, за который вчера получал 6 марок, получает уже 8, а мёд у него уже стоит 1,35 марки вместо вчерашних 1,10; проще говоря, он получает больше за всё, что продаёт, не неся никаких дополнительных при этом потерь. Лично для него все товары остались по тем же ценам, что и были раньше. Т. е. результаты труда для фермера, работающего на земле третьего класса, ВЫРАСТАЮТ, а работники промышленности испытывают снижение в результатах своего труда. А то уже даёт фермеру на земле третьего класса двойную выгоду, во-первых, его продукты продаются дороже, а в общем и целом все оплаты труда вокруг него сокращаются. Тем не менее, результаты труда фермера на земле третьего класса по-прежнему определяют общие ставки труда работников. Разумеется, возникающая диспропорция долго не живёт. Все же понимают, что вчера кролик стоил 6 марок, а сегодня уже 8, повысились цены и на другие продукты, соответственно, работники начинают требовать повышение зарплаты уже для себя, - а как жить? - показывая на то, что фермеры, работающие на земле третьего класса, вдруг стали получать больше, работники тоже начинают требовать увеличения оплаты труда. А иначе они тоже пойдут осушать болота, обводнять пустыни... В общем, или их требования будут выполнены, или..!
Уже понятно, что рано или поздно оплата труда растёт везде. Сначала на земле третьего класса, затем на землях первого и второго, и т. д. до тех пор, пока не будет полностью компенсирован "урон", нанесённый введением импортной пошлины на ввозимое зерно.
Следует, однако, помнить, что рост на продукцию сельского хозяйства, спровоцированный введением импортной пошлины, вызывающий далее повышение ренты, должен обязательно вызвать отклик: увеличение усилий в ведении ИНТЕНСИВНОЙ землеобработки, а это, в свою очередь, вызовет увеличение результатов труда фермеров на земле третьего класса (за счёт приложения бОльшего труда), оплаты труда наёмных работников, и снова - повысится рента.
Таким образом, введение импортной пошлины будет иметь следствием увеличения производства продукции сельского хозяйства на землях третьего класса, т. е. фермеров, трудящихся ИНТЕНСИВНО, и, поскольку сначала введение пошлины не влияет на промышленность, то и косвенно на увеличение их результатов труда.
Здесь следует понимать, что если при интенсивной обработке земли увеличиваются результаты труда фермеров, то оплата труда ТОЖЕ должна скоро увеличиться, потому что результаты труда фермеров, работающих на земле третьего класса, полностью определяют уровень оплаты труда кого бы то ни было.
Наше заключение по вышеприведённому таково: импортная пошлина на ввоз зерна из-за границы, так называемый защитный тариф, влияет на результаты труда поселенцев на свободной земле, но его действие одновременно, рано или поздно, станет противоречить самому себе; поэтому "защита", поначалу столь действенная, рано или поздно полностью сойдёт на нет.
Для тех, кто платит эту пошлину "временно", наше утверждение может являться утешением, для тех же, кто извлекает от введения импортной пошлины прямую выгоду - наоборот, им будет грустно, что оно так выйдет. Но очень серьёзным моментом является другое: если фермер собирается покупать землю или делить её в виде наследства, и думает при этом, что постоянно повышающаяся рента будет повышаться бесконечно. Ибо, что знает фермер о теории рент и оплаты труда? Ему не до этой теории, он руководствуется собственным опытом. Вот - собранный им урожай, вот цены на его урожай, а вот оплата труда наёмных работников его фермы - всё, подсчёты окончены. То, что у фермера есть в наличности сейчас, он использует для оплаты труда наёмных работников, остальное - может покрываться суммой, взятой из банка под проценты, за счёт заложенной земли. Этот залог не временная мера: залог будет происходить и происходить, процесс закладывания и перезакладывания хозяйства обязательно будет происходить каждый год. Что случится с фермером, когда к нему подступят наёмные работники и потребуют увеличить оплату труда, и им наплевать на то, что цены на сельскохозяйственную продукцию не изменились? Он схватится за голову и снова станет причитать о несчастной судьбе сельскохозяйственного производителя.
Если землевладелец способен выжать $1000 ренты из своей земли, то мЕньший результат его не устроит, если же, конечно, он сам не соберётся нанять работников и платить уже им за обработку земли. Если же земля, после вычета всех расходов землевладельца на её обработку, так и не принесёт ему по крайней мере $1000, то землевладелец уволит всех работников, а землю отдаст в аренду под $1000.
Ни при каких обстоятельствах, следовательно, работник на его земле не будет иметь бОльших результатов труда, нежели арендатор на невостребованной земле; если бы было иначе, то каждый арендатор на невостребованной земле предпочёл бы работать наёмным работником у землевладельца.
С другой стороны, наёмный работник у землевладельца никогда не согласится работать, если он будет иметь МЕНЬШЕ, чем он смог бы заработать арендовав землю, ибо в этом случае у него есть два выбора: снять землю в аренду или эмигрировать из страны. Правда также и то, что такому человеку часто приходится испытывать недостаток средств либо для аренды земли, либо для эмиграции; но в любом случае, или у него есть деньги, или он вынужден их занять, то он должен учитывать процент на капитал в своих расчётах и вычитать его из продуктов своего труда. Так происходит потому, что у него остаётся только та сумма, которая остаётся у поселенца, после выплаты процентов по капиталу.
Если результаты труда поселенца на свободной земле составляют $250, а процент на его работающий капитал составляет $50, то результаты его на самом деле составляют $200, поэтому общий уровень оплаты труда должен быть около этой цифры. Оплата наёмных работников не может быть выше этой же цифры, иначе все поселенцы тут же станут наёмными работниками; но зарплаты не могут быть и ниже, иначе все наёмные работники превратятся в поселенцев.