– Вот я хотел вам предложить… – сбитый с толку таким приветствием, лукоморец снова собрался с мыслями и продолжил заготовленную по пути речь. – В смысле, я хочу сказать, что вам, наверное, известно… В городе очень тяжелое положение с продовольствием… И я хотел вам предложить вступить в добровольные охотничьи отряды… чтобы…
– Мокнуть под дождем?
– Мерзнуть под снегом?
– Коченеть под ветром?
– Спать под елками?
– Гоняться за зайцами?
– Лазить по деревьям за белками?
– Драться на кулачках с медведями?
Арестанты оживились, и издевательские предположения посыпались как из ведра.
– Нет… То есть, да… Я понимаю, это трудно… Опасно… Но ведь это нужно для того, чтобы накормить людей вашего же города!..
– Люди нашего города – это мы!
– Приходи через три часа накормить нас!
– Или отпусти и не выдумывай ерунду!
– Но ведь от вас сейчас зависят жизни стариков, женщин, детей – ваших же земляков!..
– Нет, это от них сейчас зависят наши жизни!
– Если они будут плохо нас кормить, мы заболеем и зачахнем!
– Ха-ха-ха!!!
– Я понимаю, вам нужно время, чтобы подумать… – растеряно предположил Иван, всё еще отказываясь верить в неудачу.
– Ну, ты правильно понимаешь! – снова развеселились арестанты.
– Так, значит, вы согласны?.. – радостно встрепенулся он.
– Нашел дураков!
– Сам иди в свой лес!
– Там таким как ты только и место!
– Мы позовем тебя, когда надумаем!
– Лет через пять!
– Проваливай!
Бывшие стражники похватали жестяные миски и ударили в них ложками как в литавры.
Красный от обиды и стыда, Иванушка повернулся и, сопровождаемый грохочущим скандированием: «О-бед!.. О-бед!.. О-бед!..», нехотя потащился вверх по лестнице.
Серафима, безмолвно, с непроницаемой физиономией простоявшая в тени у самой двери весь разговор, недобро прищурилась, покряхтела, почесала подбородок и, дойдя почти до середины лестницы, внезапно хлопнула себя по лбу размашистым театральным жестом, сказала «ё-моё!» и повернула назад.
– Ты куда? – встревожено оглянулся Иванушка на торопливо удаляющиеся вниз шаги.
– Я носовой платок там обронила… – донеслось из темноты. – Сейчас приду…
– Но у тебя никогда не было… – начал было озадачено припоминать Иван, но супруги уже и след простыл. Невесело пожав плечами, царевич вздохнул и поплелся дальше.
Неужели Серафима была права, и им действительно безразлична судьба родного города?.. Но как такое может быть?!
Отложившие было миски и ложки и вальяжно развалившиеся на соломе под похвалы бывшего градоначальника арестанты при звуке легких шагов приподнялись на локтях и с любопытством уставились на дверь в конце коридора.
Ждать долго не пришлось: невидимый ключ повернулся в замочной скважине, дверь, которая в прошлой жизни, наверняка, была крепостными воротами, грузно скрипнув массивными петлями, отворилась, и в коридор вошел парнишка, кажется, тот самый, молча стоявший в тени, пока самозваный правитель агитировал их идти в охотники.
Также молча, не проронив ни слова и ни звука, парень деловой походкой подошел к толстому факелу, горевшему ярким ровным светом в кольце у их камеры, вынул его, развернулся и пошел обратно, словно во всем подземелье он был единственной живой душой. Первым дар речи обрел бывший младший стражник Зайча.
– Э-эй, ты куда?! Куда?! Факел верни, нахал!!!
Парнишка остановился на полпути к двери и с неподдельным удивлением оглянулся:
– А вам разве не сказали?
– Что нам не сказали, дурак? – проревел Зайчин сосед по матрасу.
– Во-первых, что ты сам дурак, – невозмутимо сообщил парень, – А во-вторых, что раз вы отказались пойти в охотники, другой пользы от вас людям нет, а в городе напряженная обстановка с горючими материалами, то факелы вам оставлять больше не будут.
– Э-э-эй, парень, не дури!
– Да это не парень, это та самая лукоморская самозванка! – осенило Вранежа, притаившегося в арьергарде и выжидающего развития событий.
– Какая разница?!
– Есть-то мы как тогда будем в темноте?
– А пить?
– А вам разве не сказали? – еще больше изумилась лукоморская самозванка.
– Что опять нам не сказали?
– Что раз вы отказались пойти в охотники, другой пользы от вас людям нет, а в городе напряженная обстановка с продуктами… Ну, дальше вы все сами поняли, да? – рассеяно улыбнулась Серафима, и с выражением полной отрешенности от внешнего мира на лице повернулась и сделала несколько коротких шагов по направлению к двери. Раз. Два. Три. Че…
– Эй, постой!!!.. – взревели заключенные в голос. – Постой, па… ваше высочество!!!
– Она самозванка!!!
– Молчи, старый пень!
– Эй, мы так не договаривались!!!
– Нам ничего подобного никто не говорил!!!
– Так нечестно!!!
– Если дело на то пошло, то мы согласны, ваше высочество, слышишь?
– Согласны!!!..
– Вернись!!!
– Пожалуйста!!!
– Высочество!..
– Мы передумали!!!
Серафима как бы нерешительно остановилась почти у самой двери, словно размышляя о чем-то, голоса в полутьме за спиной утроили усилия, и она решила, что контингент созрел.
– Ну, если вы согласны… – изобразив яркими красками, чтобы и издалека было невооруженным глазом видно, сомнение, она потопталась на месте, махнула свободной от факела рукой и повернула обратно.
– Согласны!!! – с громогласным энтузиазмом приветствовали ее решение будущие охотники.
– И не измените свое решение…
– Нет!!!
– И не сбежите, когда окажетесь на воле…
– Нет!!!
– И не обратите свое оружие на жителей Постола…
– Нет!!!
– Тогда… тогда…
Если быть откровенным, последние два «нет» по части искренности недобирали очень и очень много. Царевна это почувствовала и снова замедлила шаг.
Выпустить этих головорезов, чтобы при первой же возможности они набросились на нее, Ивана или инвалидную команду его правительства или присоединились к разбойникам? Ну, уж нет. В списке проблем этого несчастного царства и без того не было ни единой свободной строчки, и начинать новый лист или, что скорее, новый том, только из-за того, что доверчивость и вера в лучшую сторону человеческой натуры ее дражайшего супруга оказалась заразной?.. А чего еще она от них ожидала? Хм. А вот чего ожидали они от нее… Или, точнее, не ожидали.
Она едва заметно усмехнулась, выудила из кармана не горящий сейчас светильник-восьмерку и быстро пробежалась в уме по инструкциям Находки.
– Ну, что ж, – неторопливыми мягкими шагами приблизилась она к решетке. – Не передумаете, говорите?
«Нет!» выстрелили залпом в ответ, не задумавшись ни на мгновение, арестанты.
– Я вашим словам верю, – не скрывая гримасу, прямо противоречащую наивному заявлению, проговорила она. – Но чтобы вы и сами в них поверили, всё, что вам надо сделать – это принести свою клятву на волшебном амулете, который видит вас и все ваши помыслы и желания насквозь, – и под аккомпанемент звенящей предчувствиями тишины царевна продемонстрировала почтенной публике бледную невзрачную цифру на шнурке.
В представлении бывших сливок городских силовиков, фигурно вырезанная жестянка до волшебного амулета – помесь переносного рентгена и детектора лжи – явно не дотягивала.
– Это?.. – разочаровано нахмурились арестанты.
– Да, это он, таинственный и жуткий талисман, вместилище магии дикой и древней, как само мироздание, – загадочно подвывая через слово, ответствовала Сенька, и мурашки поползли по коже ее впечатленной аудитории. – Узрите его форму – сходящиеся петли бесконечности, ибо однажды дав над ним обет, вы будете верны ему до самого конца вашей жизни. Только смерть освободит вас от вашего зарока, запомните это. Трепещите и благоговейте, ибо равного этому талисману нет и не было в мире, и узреть и прикоснуться к нему дано не каждому, но избранному.
Речь свою царевна заканчивала в абсолютной, замершей и окаменевшей в страхе перед неизведанным, тишине.