Лёгким ветром осени, преодолев всё-то немалое расстояние, что отделяло стоянку воинов от её домика, на краю лесной полянки, Анталия стала свидетелем интересного зрелища.
Широко открыв глаза, она изучала некий темнеющий в ночи предмет. Темнел он посреди поляны, распятый на нескольких вбитых в землю колышках. При ближайшем рассмотрении им оказалась давешняя тигрица, точнее её шкура. Плохо отскобленная, пожалуй, даже небрежно, и криво растянутая на просушку. Частично её удивление было вызвано и этим. Для просушки шкуры на солнце, вообще-то требовалось Солнце. Над миром же сейчас расстилалась ночь. Тёплая летняя ночь.
– Как?! – С придыханием воскликнула она. И правда: как? Кроме Логана ободрать труп тигрицы, здесь было больше некому. Нос не мог её подвести, другими людьми вблизи поляны и не пахло. Но по идее Логан сейчас, не мог шевельнуть и пальцем. Неполное Обращение должно было надолго свалить его. Ну, как минимум на день или ночь. А он, выходит, пока её не было, успел снять со зверюги шкуру. Небрежно. Значит, ещё не успел полностью оклематься. Но какая выдержка! Какая сила и выносливость! Да, она могла им гордиться. – И собственно зачем? И почему ночью? – Хороший вопрос. На кой ему шкура белого тигра? Зачем, если она нужна ему, вешать её ночью, то есть заведомо испортив? А может, парень тронулся? На почве недавно проводившейся операции по его срочному спасению от верной гибели. Такое в принципе могло быть. Следовало проверить.
Задумчиво качая головой, девушка пересекла поляну, двигаясь курсом к дому. По дороге она глянула на шкуру хищника. Так и есть: безнадёжно испорчена. Вот ведь упрямый глупый варвар! Однако, сколько сил в этом монстре! Не иначе Логан избранник богов, пускай он и не признаёт иного бога, кроме своего меча и себя самого.
В дом она вошла бесшумно как тень. Не хотелось беспокоить его скрипом двери или звуком шагов. Темнота ночи, конечно, не была помехой. Она прекрасно всё видела и его она тоже увидела. Сразу. Парень выглядел плохо. В крови и поту, он лежал прямо на полу. Сердце девушки болезненно сжалось, при виде такой картины. Она склонилась над огромным телом варвара, переполненная тревогой. Забавно будет, если придя по утру, его воины найдут бездыханный труп господина и плачущую над ним Анталию. Хотя её в этом случае, они пожалуй не найдут. Она не считала себя врагом собственному здоровью.
Слава богам воин и в этот раз обманул костлявую! Он был плох, трудно дышал, но жив.
– Зачем ты проснулся? – Прошептала она. – Зачем, мой варвар? Тебе нравится мотать мне нервы? Ты должен был спать до утра, а ты проснулся и чуть не убил себя. – Тут она была права. Он проснулся, когда должен был копить силы, когда организм приходил в себя от полученной встряски. Он не мог проснуться, но проснулся и чуть не покончил с собой. – Ну, зачем тебя сдалась эта треклятая шкура, которую ты всё равно испортил? – Странно, но он, похоже, услышал её. Зарычав, Логан приподнялся на локтях и вновь рухнул, без движения. Она от неожиданности подалась назад и чуть не растянулась на полу. – Ты, варвар, – Обратилась она к нему с улыбкой, через пару секунд. – просто дикий зверь! И этот зверь теперь мой!
К полудню следующего дня весь отряд нарисовался на цветочной поляне. Они высыпали на неё беспорядочной толпой, перетоптав множество красивых цветов, и едва не врезались в спину Суб-Зеро. Застыв как изваяние тот, смотрел строго вперёд, чем-то сильно удивлённый. По крайней мере, так казалось со спины. Он шёл прямо, мерной походкой робота и остановился, будто врезавшись в стену. Правда, по его лицу такого сказать было нельзя. Тот же кусок мрамора бледно-жёлтого цвета. Воины обратили свои взгляды в том же направлении. Их ожидал шок, ярко отразившийся на лицах, всех без исключения. Зрелище такого плана они увидеть, как-то не ожидали. Их господин, живой здоровый, сидел на сильно измочаленном крыльце подле бревенчатого, но добротно выстроенного домика. Великий и могучий играл с маленьким белым тигрёнком, крутящимся у его ног. Предметом игры была его левая ладонь, которую тигрёнок довольно покусывал и ударял лапками. Ладонь размером представлялась в пол тигрёнка. Вот в таких незатейливых сравнениях и познаётся величина чего-либо. Прильнув к плечу господина, там же пребывала ночная гостья, одетая очень откровенно, скажу я вам. Что-то на вроде халата, цвета тумана, оголявшего стройные загорелые ноги, гораздо выше, чем позволяли нормы приличий. Вырез халата на груди девушки, посылал эти нормы очень-очень далеко. Обняв варвара, она нежно гладила волосы на его голове и что-то шептала ему в ухо. Что это та самая девушка-вампир они не сомневались – таких не забывают. Её красота была свыше всех норм, как и её халатик. Всю эту милую картинку, мило освещало полуденное солнышко. Может, это оно придавало лицу безжалостного владыки Славного города, такое телячье выражение, больше присущее какому-нибудь крестьянину, на пороге собственного убогого домика? Иллюзия рассеялась, едва лежавший в цветочках у крыльца Шэрхан их заметил. Встав на лапы, зверь взревел дурным голосом. Он ещё помнил полёт сквозь ветви, окончившийся столкновением с деревом. Пришедших, особенного, того с кирпичной харей, он ненавидел всей своей звериной сущностью. Рык зверя обратил на них внимание Логана. Лицо господина обратилось к ним и воины увидели в его глазах отражение оскаленной пасти Шэрхана. Только в случае милого тигрёнка Шэрхана, эта пасть была обрамлена короной белой пены. Дикий и неуправляемый Логан сидел на крылечке… Хотя тут точно не скажешь – ныне видимо, всё же управляемый…, вампиром.
Голодное выражение на лице Логана сменилось, счастливой улыбкой: он был рад видеть своих воинов, пускай только малую их часть, живыми. Соскочив с крыльца, он бросился к своим парням с воплем радости. При этом, что не ускользнуло, от внимания солдат, он не сбросил с себя объятия вампира, а аккуратно освободился от них. Ново, незнакомо. Из пяти живых ныне арийцев, подобное отношение варвара к женскому полу они помнили, только в единственном случае. Много лет назад, при разграблении одного богатого города… Впрочем, их это не касалось. Логан оставался их господином, при любом раскладе.
Логан обнял, крепко по-мужски всех своих воинов – арийцев, конечно. Выжившие аборигены, хоть и сражались под его началом довольно храбро, всё же они не принадлежали к сынам Славного города. Такой чести они не заслужили, варвары Тара другое дело. Последних открытая радость вождя немного смутила, в Таре слюнявые нежности, даже такого рода, не приветствовались. И тем не менее им это понравилось. Логан проявил к ним отношение, какое иногда, проявляли короли к своим сыновьям, отцам или самым лучшим воинам. Его искренняя радость и фактическое признание их как Великих воинов, наполнила их души почти животным восторгом. Такое с господином случалось, очень редко: вот, к примеру, когда из своего похода вернулся Ларатрон, так глупо павший, от рук Ротгорна.
Аборигенам он (просто кивнуть им, и пойти дальше было как-то не совсем прилично, всё-таки они дрались, почти на равных с сынами Тара) пожал руки, по обычаю воинов, когда ладонь сжимается у локтя, а не на ладони приветствуемого. Они были довольны и этим. Собственно обниматься с Логаном, ни какого желания у них не возникало. Они побаивались всех этих свирепых и в жизни и в бою воинов, а их короля боялись ещё больше. Суба, он тоже попытался обнять, но того почему-то не оказалось на месте. Он уже стоял сбоку от сюзерена. Просто шагнул в сторону, плавно, будто соскользнув. Суб был, конечно, рад видеть шефа – чуть-чуть, но ещё и касаться его грязной вонючей шкуры?! Нет, уж, спасибо. Ни под каким предлогом.
– Барт? – Сказал он, оглядывая маленький отряд, с каменным лицом.
– Пал, как Истинный сын Славного города. – Арийцы на раз помрачнели лицами. Ответил ему Радон, опустив голову крепко сжав рукоять топора. Кстати, присутствующие и раньше уважавшие старика за возраст и силу, теперь молчаливо признали его главой, среди них. После его наглого вопроса ужасному колдуну и вообще, исчадью тьмы. – Он хорошо сражался, мой господин. Он пал, сжимая в руках горло своего убийцы.