Изменить стиль страницы

- Одну минуту, мэр, - прервал Шервуд. - Приходится напомнить, что это касается не только Милвила и сенатор едет к нам не с визитом. Тут нечто более важное и совершенно неофициальное. Сенатору нужно поговорить только с одним человеком - с Брэдом. Брэд - единственный, у кого есть необходимые сведения и…

- Но я только хочу… - не выдержал Хигги.

- Все мы знаем, чего вы хотите, - прервал Шервуд. - А я хочу подчеркнуть, что если Брэду нужна в помощь какая-либо комиссия, так пусть он сам ее и подбирает.

- Но мой служебный долг… - бубнил наш мэр.

- В данном случае ваш служебный долг ни при чем, - отрезал Шервуд.

- Джералд! - вскинулся Хигги. - Я старался сохранить о вас наилучшее мнение. Я уверял себя…

- Послушайте, мэр, бросьте вы ходить вокруг да около, - мрачно заявил Престон. - Давайте без дураков. Тут что-то нечисто, заговор какой-то, какие-то темные дела. Ясно, что замешан Брэд, и замешан Шкалик, и…

- Если вы так уверены, что тут заговор, значите и я замешан, - вставил Шервуд. - Это мои телефоны.

Хигги даже поперхнулся:

- Что-о?!

- Это мои телефоны. Их выпускает моя фабрика.

- Так вы с самого начала все знали?

Шервуд покачал головой:

- Ничего я не знал. Я только выпускал телефоны.

Хигги без сил откинулся на спинку стула. Он сжимал и разжимал руки и смотрел на них невидящими глазами.

- Не понимаю, - бормотал он. - Хоть убейте, ничего не понимаю.

А по-моему, он отлично все понял. Впервые до него дошло, что тут не просто какое-то чудо природы, которое понемногу сойдет на нет, сослужив Милвилу отличную службу: такая реклама для туристов, каждый год тысячами будут съезжаться любопытные… Нет, впервые мэр Хигги Моррис осознал, что перед Милвилом и перед всем миром встала задача, которую не разрешить при помощи простого ведении или на заседании Торговой палаты.

- Одна просьба, - сказал я.

- Чего тебе? - отозвался Хигги.

- Верните мне телефон. Тот, который стоял у меня в конторе. Тот самый, без диска.

Мэр поглядел на Хайрама.

- Ну, нет, - заявил Хайрам. - Не отдам я ему этот телефон. Он уже и так здорово напакостил.

- Хайрам, - только и сказал мэр.

- А, ладно, - буркнул Хайрам. - Пускай подавится.

- Мне думается, все мы поступаем весьма неразумно, - заговорил отец Фленеген. - Я предложил бы обсудить все, что произошло, спокойно и обстоятельно, по порядку. Только таким образом можно было бы…

Его прервало тиканье - громкое, зловещее, оно разносилось по всему дому, словно отбивая такт шагам самого рока. И тут я понял, что тиканье это началось уже давно, но сперва оно было тихое, чуть слышное, и я смутно удивлялся - что бы это могло быть.

А теперь, от удара к удару, оно становилось все громче, резче, и пока мы слушали, оцепенев, ошеломленные, испуганные, тиканье переросло в гул, в мощный рев…

Мы в страхе повскакали на ноги, в раскрытую дверь видно было: стены кухни озаряются и гаснут, словно там то включают, то выключают слепящие фары, - комнату заливал нестерпимо яркий свет, на миг погасал и вспыхивал вновь.

- Так я и знал! - взревел Хайрам и кинулся к двери. - Я сразу понял, это вроде бомбы!

Я бросился за ним с криком:

- Берегись. Не тронь!

Это была «машина времени». Она взлетела со стола и парила в воздухе, в ней, мерно пульсируя, нарастала какая-то неведомая, огромная энергия, воздух полнился мощным гудением. На столе валялась моя измятая куртка.

Я ухватил Хайрама за локоть и пытался удержать, но он вырвался и уже тащил из кобуры револьвер.

Ярко вспыхнув, шар взмыл кверху. Вот - вот ударится о потолок - и хрупкие линзы разлетятся в пыль.

- Не надо! - крикнул я, Шар ударился о потолок, но не разбился. Ни на миг не замедляя полета, он прошел сквозь потолок. Я так и замер с раскрытым ртом, глядя на аккуратную круглую дыру.

Позади затопали, захлопали дверью - и, когда я обернулся, комната была пуста, одна только Нэнси стояла у камина.

- Идем! - крикнул я, и мы выбежали на крыльцо.

Все столпились во дворе, между крыльцом и живой изгородью, и, задрав голову, смотрели в небо: яркий мигающий огонек стремительно уносился ввысь.

Я глянул на крышу - машинка продырявила ее, по краям отверстия торчали осколки разбитой, перекосившейся черепицы.

- Вот оно! - сказал у меня над ухом Джералд Шервуд. - Хотел бы я знать, что это такое.

- Понятия не имею, - ответил я. - Они нарочно подсунули мне эту штуку. Провели как последнего дурака.

Меня трясло, меня душили стыд и злость. В том мире мною воспользовались, как пешкой. Провели, одурачили, заставили притащить сюда, на мою Землю, какую-то штуку, которую не могли доставить сюда сами.

И нет никакой возможности понять, что все это значит… хотя, боюсь, очень скоро мы это узнаем…

Ко мне подступил разъяренный Хайрам.

- Что, добился своего? - рявкнул он. - И не прикидывайся, не ври - мол, знать не знаю и ведать не ведаю. Черт их разберет, кто там есть и что они затевают, а только ты с ними отлично спелся.

Я молчал. Отвечать было нечего.

Хайрам шагнул ближе.

- Хватит! - крикнул Хигги. - Не тронь его!

- Надо выбить из него правду! - орал Хайрам. - Если узнать, что это за штука, может, мы сумеем…

- Хватит, кому говорю, - повторил Хигги.

- Ты мне осточертел, - сказал я Хайраму. - Осточертел и опостылел, и пропади ты пропадом. Только сперва отдай телефон, он мне нужен. Да поживее.

- Ах ты, сука! - взревел Хайрам и сделал еще шаг ко мне.

Подскочил Хигги и наподдал ему по щиколотке.

- Я сказал - хватит, черт подери!

Хайрам запрыгал на одной ноге, потирая ушибленное место.

- Что это вы, мэр, - ныл он. - Так не положено!

- Поди принеси ему тот телефон, - сказал Том Престон. - Пускай пользуется. Пускай позвонит своей шайке и доложит, как он здорово на них поработал.

Я бы рад был излупить их всех троих, особенно Хайрама и Тома Престона. Но где там. Когда мы были мальчишками, Хайрам частенько разделывал меня под орех, и я отлично знал, что мне с ним не сладить.

Хигги ухватил его и потянул к воротам. Хайрам шел прихрамывая. Том Престон распахнул перед ними калитку, и все трое, не оглядываясь, зашагали прочь.

Лишь теперь а заметил, что и другие разошлись, на веранде остались только отец Фленеген, Джералд Шервуд и Нэнси. Священник держался в сторонке и, встретясь со мной взглядом, виновато ревел руками.

- Не осуждайте людей за то, что они ушли, - сказал он. - Они в тревоге и смятении. Вот и поспешили удалиться.

- А вы? Вас это все не тревожит? - спросил я.

- Да нет, нисколько. Хотя, признаться, я чуточку смущен. Все это немножко отдает ересью.

- Может, вы еще скажете, что поверили мне, - проговорил я с горечью.

- У меня возникли некоторые сомнения, и я не вполне от них избавился, - ответил Фленеген. - Но эта дыра в крыше - веский довод в вашу пользу против чересчур упорных скептиков. Притом я не разделяю весьма модных ныне цинических воззрений. Мне кажется, в наши дни в мире есть место и для порывов мистических.

Я мог бы ответить ему, что тут мистикой и не пахнет: тот, другой мир, очень прочен и реален, там тоже светят солнце, звезды и луна, я ходил по его земле, пил его воду, дышал его воздухом, и под ногтями у меня еще застрял песок, в котором я рылся, выкапывая из откоса над ручьем человеческий череп.

- Они вернутся, - продолжал отец Фленеген. - Им надо немного подумать, освоиться со всем тем, что они от вас услышали. Это не так просто принять. Они вернутся, и я тоже, а сейчас мне нужно пойти отслужить мессу.

По улице неслась орава мальчишек. За полквартала до моего дома они остановились и, тыча пальцами, стали глазеть на продырявленную крышу. Они толклись посреди мостовой, весело пихали друг дружку под бока и что-то горланили.

Из-за горизонта вынырнул краешек солнца, деревья вспыхнули яркой летней зеленью.

Я кивнул в сторону мальчишек.

- Уже прослышали, - сказал я. - Через полчаса тут соберется весь Милвил и все станут пялить глаза на мою крышу.