ЗБ — цензура. Подотдел вел проверку всей переписки военнопленных.
4А — хозяйственный.
4Б — санчасть.
Охрану лагерей военнопленных при их этапировании и производстве работ несли специальные охранные батальоны.
Документ № 3
Иностранный отдел/А6 в.-№ 9731/41
Секретно
1.1. Правовое положение следующее: Женевское соглашение о военнопленных не действует между Германией и СССР, но действуют основные положения международного права об обращении с военнопленными. Последние с XVIII ве-
«Размышления соответствуют солдатским понятиям о рыцарской войне! Здесь речь идет об уничтожении мировоззрения. Поэтому я одобряю эти меры и защищаю их. К.23.9».
ка утвердились в том, что военный плен не является ни местью, ни наказанием, а лишь заключением в целях безопасности, единственно для предотвращения дальнейшего участия военнопленных в боях. Это основное направление получило развитие в связи с точкой зрения, распространенной во всех армиях, что убийство или ранение безоружных противоречит военной концепции, одновременно в интересах любого государства, ведущего войну, знать, что его собственные солдаты в случае взятия в плен будут защищены от жестокого обращения.
Постановление в виде приложения к обращению с советскими военнопленными исходит, как ясно из дополнительных приложений, из совершенно другой концепции. Согласно ей, военная служба в Советах рассматривается не как выполнение солдатского долга, а, вследствие совершенных советскими русскими убийств, характеризуется в целом как преступление. Тем самым отрицается действие норм военного права в борьбе против большевизма и, кроме этого, отвергается многое из того, что считалось не только целесообразным для военного времени, но и непременным условием для поддержания дисциплины и боевого духа в собственных войсках.
Постановление составлено в самых общих чертах. Но, если иметь в виду господствующие принципы, то эти так рьяно одобряемые меры неминуемо приведут к произволу, истязаниям и убийствам, даже в случае формального запрета такого произвола.
а) Это вытекает уже из предписания о применении оружия в случаях неповиновения. Охране и ее начальникам, как правило, не знающим языка военнопленных, часто невозможно определить, является ли невыполнение приказа следствием недоразумения или протеста. Положение «Применение оружия против советских военнопленных, как правило, является законным» освобождает охрану от любого раздумья.
б) Обращение с военнопленными остается далеко за пределами контроля со стороны Вермахта. Но внешне ответственность сохраняется.
аа) Отделение гражданских лиц и политически нежелательных военнопленных, определение их судьбы будут осуществлять оперативные отряды полиции безопасности* и СД, руководствуясь основными направлениями, которые Вермахту незнакомы и выполнение** которых невозможно проверить.
бб) Вооружение такого рода лагерной полиции дубинками, плетьми и другими инструментами противоречит военной концепции даже в том случае, если она выполняется заключенными лагеря. Вермахт дает тем самым средства наказания в чужие руки, не имея возможности действительно проверить их применение.
ц) В заключительном замечании постановления комендантам лагеря для военнопленных рекомендуется действовать более жестко, чем предусмотрено, чтобы они были уверены в том, что им самим не придется нести ответственность.
4. Общеизвестно, что несправедливое обращение вызывает дух сопротивления, таким образом охрана всегда будет очень трудным делом.
Уже в «Постановлении» предусмотрен 1 охранник на 10 пленных, так что для нынешнего числа, около 1,5 млн. работоспособных военнопленных, потребуется 150 000 человек охраны.
В «Приложении 2» дается перевод русского указа о военнопленных, который соответствует основным положениям общего международного права и Женевскому соглашению о военнопленных. Без сомнений, этот указ на фронте остается без внимания, но все же оба — русский указ и немецкое «Постановление» — прежде всего предназначены для отечественных областей. Если и трудно предположить, что русский указ будет соблюдаться в русской части Советского Союза, то нельзя отрицать опасности того, что немецкое постановление будет подхвачено вражеской пропагандой и противопоставлено этому советско-русскому указу.
Восстановление оккупированных областей, жизненно важное для немецкой военной экономики, будет затруднено. Для военнопленных, которых можно использовать для управления этими областями в силу их антибольшевистских взглядов, специального образования или в силу каких-либо других причин, будет по политическим мотивам невозможно после освобождения работать на нас, даже если они захотят это сделать после всего пережитого в лагерях. Вместо того, чтобы использовать разногласия внутри населения оккупированных областей для облегчения немецкого управления, делается все для мобилизации всех внутренних сил России в единой враждебности.
С учетом особенностей русского театра военных действий воля враждебных групп к сопротивлению может укрепляться под воздействием средств массовой информации противника и быстро распространяющихся слухов.
Возможные источники информации будут закрыты. Военнопленные, которые могли бы использоваться как внутриполитические противники большевистского режима для разведывательных целей, в особенности представители национальных меньшинств, готовые к вербовке, от этой готовности откажутся. Это особенно относится к народностям Кавказа, такого важного в военно-политическом отношении региона.
Отпадает возможность протестовать против плохого обращения с солдатами Вермахта в советском плену.
II. Иностранный отдел разведки не принимал участия в разработке этого постановления. По мнению иностранного отдела разведки, против него имеются серьезные возражения, касающиеся как основных положений, так и, несомненно, вытекающих из него отрицательных последствий политического и военного характера.
Канарис
Тайная полевая полиция (ГФП)
Первые подразделения тайной полевой полиции (ГФП — нем. Geheimefeldpolizei) впервые использовались во время Гражданской войны в Испании. Эти части были включены в состав легиона «Кондор», оказывавшего войскам генерала Франко поддержку с воздуха. Позднее ГФП использовались во время захвата Австрии в марте 1938 г. и оккупации Чехословакии.
С 2 августа 1939 г. части ГФП были включены в единый мобилизационный план Рейха как «учебные части».
Тайная полевая полиция являлась исполнительным полицейским органом, приданным военной контрразведке и действующим в военное время. Руководящие установки ГФП получала от управления «Абвер-Заграница», в составе которого находился специальный реферат «Фельдполицай дер Дойче Вермахт» — ФПДВ, возглавлявшийся полковником полиции Крихбаумом. При штабе ОКВ имелся шеф-офицер полевой полиции, осуществляющий общее оперативное руководство подразделениями ГФП на Восточном фронте.
Подразделения ГФП в основном были представлены группами с соответствующей нумерацией при штабах армейских группировок, армий и полевых комендатур и в виде комиссариатов и команд при корпусах, дивизиях и местных комендатурах.
Во главе группы ГФП при штабе армейской группировки, как правило, стоял полицейский чиновник — директор полевой полиции и находился в подчинении шефа ГФП и отдела 1Ц АО армейской группировки.
Группы ГФП при армиях и полевых комендатурах возглавляли комиссары полевой полиции, нахолившиеся в подчинении руководителя полевой полиции соответствующей армейской группировки. и абверофицера отдела 1Ц армии или полевой комендатуры.