Предвзятый взгляд мог увидеть в Парацельсе лишь исступленного фанатика и шумного гуляку, а его ярые приверженцы воспринимали его как бога и короля всех мистерий, как повелителя духов. Ему суждено было быть неправильно оцененным как друзьями, так и врагами; одни преувеличивали его достоинства, другие — недостатки. Его осуждали и обливали грязью одни невежды и превозносили другие, и обе стороны доводили друг друга до бешенства безудержными восхвалениями и низкими обвинениями в его адрес, чрезмерность которых была очевидна всем, кроме них самих. Те историки, которые резко критиковали характер Парацельса, забывали учесть обычаи и традиции современной ему эпохи, особенности его окружения и его бесконечные странствия. Теперь, когда ожесточенная борьба мнений утихла, мы можем беспристрастно взглянуть на прошлое и, изучив труды Парацельса, а также работы его критиков и биографов, прийти к выводу, что он является одной из величайших и грандиознейших фигур всех времен. Его работы — неисчерпаемый кладезь знаний, в них заложено огромное количество семян, из которых, попади они в руки достойных садовников, могут произрасти великие истины; многое из того, что сегодня толкуется превратно и отрицается, грядущие исследователи извлекут на свет и, придав достойную форму, поместят в основание духовного храма Мудрости.
Произведения Парацельса отличает краткость и четкость выражения мысли. В этом их можно сравнить с некоторыми трудами Фалеса, Гераклита, Пифагора, Анаксагора, Гиппократа. Его высказывания лишены двусмысленности, и, если мы последуем обозначенными им путями, в то же самое время продвигаясь вперед вместе с естественными науками, в тех местах, куда он указывал своей волшебной палочкой, мы обнаружим драгоценнейшие сокровища.
Парацельс был христианином в истинном смысле слова и всегда стремился подтвердить свои доктрины цитатами из Библии. Он спрашивает:
«Что есть философия, не подкрепленная духовным откровением? Моисей не пытался учить физике (науке о природе); он писал в теологическом ключе, стремясь воздействовать на чувства и пробудить веру простых людей, и, быть может, сам не понимал физики. Ученый, в противоположность богослову, вовсе не доверяет своим чувствам, а верит лишь в свои опыты, ибо естественные науки имеют дело с явлениями, а не с верою. Иудеи, сверх того, были мало сведущи в естественных науках: народ этот всегда был невежественнее других в этом отношении».
«Вера есть сияющая звезда, ведущая честного искателя к тайнам природы. Ты должен искать свою точку опоры в Боге и уповать на святую, искреннюю, чистую и сильную веру, быть верным ей всем сердцем, душою, чувствами и мыслями, исполненными любовью и доверием. Если есть у тебя такая вера, Бог (Мудрость) не лишит тебя Своей истины, но обнаружит пред тобою Свое присутствие достоверно, зримо и ободряюще».
![Жизнь Парацельса и сущность его учения i_004.png](https://litlife.club/books/119590/read/images/i_004.png)
«Все, что происходит, происходит по воле Всевышнего. Совесть — это то, что дано нам Богом, то, что позволяет нам увидеть самих себя; в соответствии с ним должны мы поступать, не пытаясь докопаться до оснований, руководящих нами в смысле морали и добродетелей. Мы должны делать то, что подсказывает наша совесть, — не по какой-либо другой причине, а именно в силу того, что этого требует совесть. Тот, кто не сжигает себя, не будет озарен Богом; Бог дал ему совесть, на которую он может полагаться всецело. Учиться у других, принимать мнение других, поступать определенным образом потому, что другие поступают именно так, есть соблазн. Вера во что-либо земное должна основываться на Священном писании и учении Христа, и тогда основание ее будет неколебимо. Следовательно, нам надлежит утвердить фундамент и краеугольный камень нашей мудрости на трех основных положениях: первое из них есть Молитва, или сильное желание и стремление к тому, что есть благо. Необходимо искать и стучаться, обращаясь ко всемогущей Силе внутри нас, и напоминать ей о ее обещаниях, и сохранять ее недремлющей: и если мы будем делать это правильным образом и с чистым, открытым сердцем, мы получим то, о чем просим, и найдем то, что ищем, и двери Вечного, что были заперты, откроются перед нами, и то, что было сокрыто от нашего взгляда, откроется нам. Следующий принцип есть Вера: не простая убежденность в чем-то, что может быть или не быть истинным, но вера, основанная на знании, непоколебимая убежденность, вера, которая может двигать горы и низвергать их в океан и для которой возможно все, как доказал Христос. Третий принцип есть Воображение. Если сила эта должным образом пробуждена в нашей душе, нам не составит труда привести ее в гармонию с нашей верою. Человек, погруженный в глубокое раздумье и, если можно так сказать, утонувший в своей собственной душе, похож на лишившегося всех своих чувств. Мир считает его глупцом, но для Всевышнего он мудр. Он является как бы „близким сподвижником“ Бога, знающим много больше божественных тайн, нежели все те, что приобретают свою поверхностную ученость через посредство чувств; ибо он может достичь Бога через свою душу, Христа — через веру и привлечь Святой Дух благодаря возвышенному воображению. Таким путем мы можем стать подобны апостолам и не бояться ни смерти, ни тюрьмы, ни страданий, ни пыток, ни усталости, ни голода и ничего другого».
Будучи глубоко верующим человеком, Парацельс ничуть не был фанатиком. Он был врагом лицемерия, обрядовых служб и нарочитой набожности. Он говорит:
«Какой смысл в прилюдной молитве? Она есть лишь начало и причина идолопоклонства, и потому Христос запрещал ее».
Во времена Реформации, когда сфера человеческой мысли претерпевала значительные потрясения, когда каждый сражался либо на стороне Лютера, либо на стороне папы, Парацельс стоял выше враждующих сторон и отрицал любое сектантство:
«Среди всех сект нет ни одной, которая обладала бы истинной религией. Мы должны читать Библию скорее сердцем, нежели умом, пока когда-нибудь в будущем в мир не придет истинная религия».
Его симпатии, однако, были на стороне либеральных протестантов, и он так оценивал деятельность Лютера:
«Враги Лютера в большинстве своем фанатики, мошенники, изуверы и негодяи. Почему вы называете меня „Лютером в медицине“? Вы не намерены этим оказать мне честь, ибо презираете Лютера. Но я не знаю никаких других противников Лютера, кроме тех, чьим „кухонным“ планам мешают его реформы. Врагами его стали те, чьи карманы он заставил похудеть. Я оставляю Лютеру самому защищать себя, я же буду отвечать за то, что говорю я. Враг Лютера, кем бы он ни был, заслужит мое презрение. То, что вы желаете Лютеру, вы желаете и мне: вы желаете сжечь нас обоих на костре».
Вот каким был этот великий человек. Абсурдные обвинения, выдвинутые его противниками, показывают, что его недостатки были чрезвычайно преувеличены. Его выставляли пьяницей, и это обвинение основывалось на отрывке из его письма студентам Цюрихского университета, где он обращается к ним «Combibones optimi».[14] Однако кажется более вероятным, что «совместное питье», на которое намекает эта фраза, относится к «вину» мудрости, а не к какому-либо более материальному напитку; кроме того, содержание письма весьма серьезно и возвышенно и не обнаруживает ни тени легкомыслия или пристрастия к попойкам.
Установлено также, что вплоть до двадцатилетнего возраста Парацельс ни разу не употреблял горячительных напитков, и даже если позже он и пил вино, это было вполне в духе времени, когда даже среди наиболее почитаемых и уважаемых людей (включая Лютера) был распространен обычай «пить за здоровье» друг друга. Если же принять во внимание количество и качество его трудов, написанных за пятнадцать лет, трудно предположить, что он смог бы проделать подобную работу в состоянии опьянения, в котором он, по утверждению его врагов, постоянно пребывал.
14
Наилучшие собутыльники (лат.). — Прим. пер.