Когда он выбежал, самка посмотрела на гнездо — лопнули еще два яйца, и опять большие.
Первое сообщение о беспорядках на складах поступило, еще когда Ркай только направлялся в гнездо, но тогда этому не придали значения — склады были далеко, а количество охраны в них не давало решительно никакого повода для беспокойства даже после сообщения о проникновении Властимира и Буяна в пещеру. Численность хазар в несколько раз превосходила число взбунтовавшихся славян, которые к тому же не были знакомы с расположением подземных ходов. Но гэты не были готовы к столь стремительному развитию событий — они явно недооценили славян.
Властимир с боем прорывался по коридорам к складу с оружием, где лежал его меч. Вслед за ним успели выскочить только Буян и новгородцы — црочие остались сражаться с Драной. Уничтожая сбегающихся со всех сторон хазар, они Добрались до высоких треугольных ворот в нише.
— Там оружие, — уверенно молвил Буян. — Открывай, княже.
— Почему я? — удивился тот. — Разрыв-трава у тебя.
— Была! — Буян показал пустые ладони. — В такой суматохе и не такое потеряешь… А ты можешь!
У Властимира уже не было оснований сомневаться в знаниях гусляра — взглянув на его руки, князь вспомнил о сгоревшем в его ладони цветке разрыв-травы. След ожога давно исчез, но, когда он осторожно прикоснулся к двери левой ладонью, створки неожиданно скрипнули и поползли в разные стороны, открывая вход.
Сзади восторженно загудели новгородцы, с трудом веря в чудо. Пораженный Властимир отпрянул, со страхом рассматривая свою руку, но Буян не дал ему времени на раздумья и потянул за собой:
— Живее! Время дорого!
Они бросились в темноту склада, спотыкаясь о сваленные кое-как мечи, щиты, копья и доспехи. Как и в подвалах Сур-Топаз, здесь лежали изделия из самых разных земель. Прихватив факелы, новгородцы копались в вещах, отыскивая свои. Оружие резанца и вещи гусляра лежали близко от входа — их только что принесли сюда.
Разобрав оружие, они побежали по подземному ходу в ту сторону, откуда появились хазары. Несомненно, их направлял сам Змей, а значит, именно туда и лежал их путь.
В центре управления колонией было не так уж много гэтов — восемнадцать техников, следящих за приборами, и сам Нуйл, их непосредственный начальник. Все, едва бунт принял угрожающие размеры, разошлись по своим местам — к энергоустановке и в жилые корпуса. Несколько ученых-гэтов отправились в лаборатории — нельзя было допустить, чтобы эти славяне уничтожили опытные образцы.
Огни на пульте мигали, меняя положение и яркость, — отмечали расположение бунтовщиков. На всей территории складов уже кипело настоящее побоище: несколько человек прорвались на второй уровень и сейчас находились в непосредственной близости от центра управления колонией.
Склонившись к пульту, Нуйл следил за передвижением одной из групп. Что-то подозрительное было в ее скорости и целенаправленности — словно ее кто-то вел. Но кто? Среди гэтов нет предателей, а никто из хазар не знает, где находится центр.
На экране двигалось шесть красных точек — аборигены. Зелеными точками обозначались гэты — по цвету кожи. Нуйл видел, как бунтовщики приблизились к центру, и не мог понять, почему не срабатывают ловушки, устроенные специально, чтобы реагировать на красную местную кровь. Одно из двух: или никто из них не ранен, что вполне возможно, или…
Ответа на свой вопрос Нуйл получить не успел — вернее, он его получил, но слишком поздно. Дверь внезапно отъехала в сторону, панель двери, и в центр ворвались славяне. У шедшего первым был самый обычный щит, но начищенный до блеска — лучи ловушек отражались от его поверхности и не срабатывали.
Ворвавшись в помещение, люди остановились, недоуменно озираясь. Замерли, пораженные их вторжением, и гэты.
— О боги, какая мерзость! — с нескрываемым презрением промолвил один из новгородцев. — Гады какие-то! Фу! — И он брезгливо сплюнул.
Властимир стряхнул с себя оцепенение. Это наверняка были слуги Змея — похожие на маленьких змеек. Или это его дети… Он поднял меч и крикнул:
— А ну говорите, где прячется Змей?
Без браслетов-переводчиков гэты не поняли ни одного слова, но интонации уловили верно. Нуйл смело пошел на Властимира. Ему и в голову не пришло испугаться этого варвара.
— Вон отсюда, ничтожество! — прошипел он злобно. — Вон и не смей возвращаться!
Встреться Властимир с этим существом месяца три назад, он, может, и отступил бы, но сейчас в нем не осталось места страху и осторожности. Он увидел холодные выпученные глаза змея, подвижный язык в пасти и худое гибкое тело, ощутил его тяжелый запах, услышал ненавидящее шипение ядовитого гада, которому наступили на хвост. Он понял, что и это существо было причастно к бедам людей, и не только в Ореховце… Возможно, Змея и вовсе нет, а есть только эти твари, а тогда не все ли равно…
Эти мысли молнией пронеслись у него в голове, и князь наотмашь ударил мечом.
Разрубленное пополам тело упало к его ногам. Гэты шарахнулись в стороны.
Ободренные новгородцы разом устремились на них, торопясь убивать со звериной жадностью. Умирая, гэты совсем по-человечески воздевали руки вверх. Будь они людьми, не было бы такого избиения безоружных, но холодные змееподобные твари не вызывали никаких чувств, кроме ненависти.
Властимир не принимал участия в бойне — здесь ему нечего было делать. Он должен был найти настоящего Змея, которого видел тогда в котле у волхва: или же убедиться, что-его нет и в помине. Не окликнув даже Буяна, он выскочил в коридор и побежал наугад — в сторону, противоположную той, откуда они пришли.
Скоро шум позади затих — только его шаги гулко стучали по земле. Князь чуть сбавил ход — он был один, а здесь могли быть засады и ловушки.
Внезапно коридор раздвоился. Вправо и влево уходили два совершенно одинаковых хода, а впереди, куда он в полумраке чуть было не врезался, была глухая стена.
Властимир остановился, глядя по сторонам и не зная, куда идти. Где-то в конце одного из этих коридоров — он чувствовал это — его ждала ловушка, а в конце другого — Змей. Но ходы были одинаковыми — высокие, с гладкими стенами. И нигде ни знака, ни щербинки, ни следа.
Он уже хотел было бежать направо, как уже не раз поворачивал во время блужданий по этим коридорам, но вдруг прямо перед ним из-за стены послышался глухой удар и сдавленный рев. Приглушенный расстоянием, он все равно был такой мощный, что Властимир невольно попятился назад. Стена перед ним дрогнула, вспучилась. После второго удара по камню побежали трещины.
С потолка посыпалась пыль. Стена подрагивала под ударами, трещины разрастались, от больших во все стороны ползли мелкие. Выпало несколько камней, и вдруг вся стена обрушилась, рассыпалась в грохоте и пыли. Резанец едва успел отскочить, чтобы не быть погребенным под обломками, и увидел, как в пролом, не дожидаясь, пока осядет пыль, тяжело шагнул Змей.
О том, как он выглядит, Властимир слышал в Ореховце и потом, в обозе, но то, что он увидел, не имело с рассказами ничего общего. Ему вспомнилось то чудище, что он убил в Мещерских болотах, — Змей походил на него. Та же скрежещущая шипастая чешуя, лапы с толстыми стальными когтями, огромные зубы в пасти и горящие маленькие глазки. Только уродливая голова на длинной шее имела рога и задние лапы чудовища были короче передних, да что-то похожее на крылья топорщилось на горбатой спине. Увидев дерзкого славянина, Змей закричал и пошел на него, протягивая вперед лапы.
Властимир еле успел увернуться от первого загребающего взмаха когтистой лапы и косо, на излете, зацепил ее мечом, не причинив зверю особого вреда, а только разозлив его. Змей распахнул крылья, загородив проход, и резко выбросил вперед голову с разинутой пастью.
И снова князь отступил, пригнувшись под тяжелой челюстью, и опять достал Змея только на излете, оцарапав ему кожу на подбородке. От боли зверь заревел и прыгнул на человека, стремясь его раздавить.