- Графская это будет земля. И дороги графские, и камни. А вам на ней трудиться, и тем зарабатывать себе на жизнь. - Такие слова в окружении работников! Он что, ее благоверный, умом тронулся?
- Так ведь несправедливо! Мы горбатимся, а навар весь тебе. Ведь это мы тебя кормим и содержим своим трудом, - Джеф явно собирается раскричаться, но сытость и спокойный тон беседы его пока сдерживают.
- Хочешь получить свой надел в собственность? Изволь. Завтра графиня отдаст тебе дарственную. - Тед помешивает ложечкой в чашке.
- И что мне с ней делать? - скандалист несколько озадачен.
- Обычно, их регистрируют у нотариуса. Потом принято извещать князя, о том, что у него теперь появился новый барон.
- То есть вместо оброка и барщины - плати нотариусу и князю? Нет, я так не согласен. Опять же, землю к моему наделу возить придется самому, или нанимать кого.
- Нотариусу платить придется нечасто, князю немного, - успокаивает собеседника Тед, - но рассчитывать придется только на собственные возможности. Дрова и плодородный грунт я своим арендаторам стану раздавать, а вольный барон пускай сам думает, как себя обеспечить.
Джеф примолк. До конца ужина он о чем-то напряженно думал.
- А если я дождусь, когда на все участки, что на моем наделе готовят обваловывать, будет завезен грунт, а потом захочу получить на это права собственника? - наконец сформулировал он свой вопрос.
- Да пожалуйста. Захотел - получил. - Тед даже глазом не моргнул.
- А если остальные арендаторы того же пожелают? - не унимается Джеффри.
- Безвозбранно. Только не будет этого. Они ведь сообразят, что быть частью организованного сообщества выгодней, чем вольной птицей. Давно подмечено, что в артели каша гуще. Коллектив всегда эффективней, чем отдельные работники, взятые в том же количестве, при правильной организации, конечно.
- И кто же мне гарантирует, что в этой самой артели меня правильно организуют?
- Никто. Потому и предоставлен тебе выбор: присоединиться или отделиться. Если толпа нелепие учиняет, лучше держаться в стороне, тут и спору нет.
Разговор увял. На его протяжении Варя с интересом наблюдала за сменой выражения на лицах молчавших крестьян. Удивление и недоверие после заключительной фразы ее благоверного сменилось задумчивостью. Да, имея дипломы по социальной психологии, организации и управлению, она вряд ли смогла бы так изящно и лаконично, а главное, наглядно провести эту беседу. Зачинщик смуты повержен в раздумья, а вероятные "сочувствующие"....
- А вот скажи на милость, Тадеуш Годрикович! Если станет у нас много плодородной земли, да будет она изобильно родить, не повысишь ли ты нам оброк? Ну, или барщину? - Это уже староста Фрилла - дальнего от замка селения.
- Понадобится, так и увеличу. - Не моргнув глазом, отвечает Варин муж. - Я ведь тоже прибавку заслужил. Ну, не руками работал, согласен. Однако пока все это организовал, согласовал, наладил, пока договорился с поставщиками земли и дров, да с покупателями камня, сил потратил немало. Неужели откажете в справедливом вознаграждении?
Опять тишина за столом. Тут, хоть и простой народ, но при еде не чавкают. Может когда, и возьмут не ту вилку, или ножом по тарелке скребанут слишком громко, но без вульгарности. Даже молодой парень справа, что держит сосиску в руке, проделывает это с изящной непринужденностью великосветского льва. Варя тоже считает, что так намного естественней. И еще она считает, что виртуозно сформулированное обоснование роста благосостояния землевладельца свидетельствует о филиграном мастерстве ее избранника на поприще риторики.
Не переспорил он своих собеседников, даже не убедил. Просто оказался одним из них, из тех с кем сегодня делит это скромное застолье. И с кем работает над налаживанием жизни среди каменистых склонов и безжизненных скал их небогатого графства.
Ночью, прижавшись к его теплому боку, спросила:
- Тед, от кого ты научился вот так управлять людьми?
- Как ты думаешь, является ли насилие над личностью необходимым атрибутом руководящего воздействия? - Ответил любезный. И ровно задышал. Отключился. А Варя лежала и соображала: насколько всерьез он спросил? Или в самом этом вопросе содержится ответ на ее вопрос? Или это такая шуточка семейная, вместо слов: "Отстань, я спать хочу"
- Король Черного Эрвина Кнут I Бронхеймер приглашает нас пожаловать к нему на бал. - Тед отложил местную газету, которую пролистывал, ожидая, когда остынет суп.
- Прямо так через газету и пригласил? - Варя не вполне понимает.
- Именно. Написал, что ждет у себя всех, кто сможет прибыть к указанному сроку. - Отвечает муж, показывая из-под газеты краешек своего комба, и косясь в сторону Наны.
Кухаркина дочь теперь практически всегда присутствует при всех событиях, происходящих в их семье. Обеды и прогулки, поездки и обсуждение текущих дел графства. По настоянию Теда она одевается в господское платье, живет в апартаментах, и дочери управляющего прислуживают ей, так же как и хозяйке. Варя, хотя и удивлена, но не возражает. Ей даже комфортней оттого, что рядом всегда эта молодая, красивая и немного грустная женщина. И ее устраивает, что они как бы наравне. Понятно, что по местным понятиям это чистой воды видимость, каприз хозяев. Но Тед действует с завидной последовательностью, выстраивая эту странную комбинацию.
Еще интересней то, что окружающих это, по-видимому, устраивает. То, что Нану здесь любят, неудивительно. Но обычно в таких ситуациях возникает ревность. Действительно, почему одной из служанок почет и уважение, а от остальных требуется только работа? Однако жена и дочки управляющего как будто получают удовольствие от того, что прислуживают девушке своего круга наравне с графиней.
- Так что девицы-красавицы, с сегодняшнего для вас начинаются хлопоты. Карета уже готова. Отправляетесь в Лид к портнихам. Через одиннадцать суток мы втроем отправляемся на бал к старейшему из ныне здравствующих монархов планеты. Извольте выглядеть лучше всех. - Тед, конечно не шутит. Нана тоже будет на балу вместе с ними. Забавно, почему-то Варя не испытывает по этому поводу ни малейшей ревности. Кажется, доверие к избраннику начинает входить у нее в привычку.
***
Поздняя осень, предзимье. Отстучали по крышам резкие осенние дожди, тучи разошлись. Солнечно и холодно. Но в карете тепло и уютно. Архаичный, покрытый отлично выделанной толстой кожей, натянутой на деревянный каркас, этот экипаж, в добавление к хитрой ремённо-рамочной подвеске, снабжен резиновыми пневматическими шинами. И оси его явно вращаются в отлично смазанных подшипниках.
- Тележка Акраминской работы, - отвечает кучер на незаданный Варей вопрос, видя, с каким интересом она заглядывает под днище, - а уж кузов в Зеленом Эрвине делал каретник Греверс.
Доехали быстро, до столицы княжества километров восемь. Лавки с тканями, кружевами и тесьмой, портниха с ножницами и тряпичной ленточкой сантиметра, ресторация с восхитительной солянкой, шляпная мастерская, башмачник.... Единственное, что настрого запретил ей делать Тед - посещать ювелира. Ну, и по деньгам беспредельного простора не было. Хватило, конечно, однако без особого шика. На драгоценное шитье золотыми нитями бюджет графства нынче не тянул.
***
На бал они отправились в той же карете. Через Боргумар и Акрамину ехать отсюда чуть больше ста километров. Добрались без спешки за двое суток с остановкой на ночлег на постоялом дворе. Варе было интересно попасть в обстановку средневекового трактира, о которой она знала только по историческим фильмам. Обширный зал с огромным камином, некрашеными столами и тяжелыми лавками. Деревянные миски, грубоватые глиняные кружки. Солидные куски мяса с отварными овощами, пиво, о котором только и можно сказать, что это действительно пиво.