Девять дней назад группа геологов ушла по маршруту. В лагере остались трое взрослых: Васька — аспирант-биолог, невесть как затесавшийся в группу, повариха и экспедитор. Кроме них там же болтались Димка Павлов — сын начальника экспедиции, Анька Солодникова, близняшки Ракитины и Стас Карелов — дети сотрудников.
Когда вечером группа не вернулись, Васька с экспедитором отправились на поиски. Нашли быстро: огромный холм, словно сотканный из полупрозрачной зеленой слизи. Вокруг холма потерянно бродил поседевший техник Николай. В Колю влили стакан водки, только тогда он пришел в себя и смог рассказать.
К обеду их группа планировала добраться до небольшого лесочка. Маршрут был знакомый, и место для отдыха присмотрели давно: полянка, родничок, тенечек от деревьев. Но ни родника, ни собственно лесочка на месте не оказалось. Вместо него высился странный холм зеленовато-бутылочного цвета. Сквозь полупрозрачные стенки виднелись запутанные ходы, искрящиеся сталагмиты и сталактиты. Обалдевшие геологи чуть ли не обнюхали холм, но так и не поняли, из чего же он состоит, и как тут вырос. Оставив Николая на всякий случай снаружи, группа через ровную, овальную дыру ушла внутрь. Колька с интересом смотрел, как люди идут прозрачными коридорами, машут руками, оживленно переговариваются. А потом стены вдруг стали мутнеть, подтекать слизью. Парень заволновался, бросился к входу, но тот стремительно затягивался. Потом словно кто чавкнул, и стекло окончательно расплавилось в упругую слизь. Чавканье раздавалось несколько часов и Колька уверился, что экспедицию сожрали.
Васька кинулся в ближайшую деревню и начал трезвонить начальству. Там сначала решили, что все перепились к чертовой матери, но когда не добились связи с Павловым, начальником экспедиции, выслали людей.
Холм изучали химики, физики, биологи, но так и не поняли главного — живы ли еще люди, и как их оттуда вытащить. Стенки не поддавались ни резаку, ни огню — любой разрез мгновенно затягивался, прихватывая с собой и инструмент.
Надежду вселяло то, что на другой день с купола скатился комок слизи, в котором нашли записку. Бумагу словно кто изжевал, но все-таки удалось прочесть, что люди живы и просят о помощи. Еще через день Васька заметил, что как только к холму подходит Димка, то в куполе приоткрывается окошко. Небольшое, руку засунуть. Правда, у мальчишки тут же начинала болеть голова и падать давление, раз Ваське даже на руках пришлось его оттуда вытаскивать.
Дядя Боря мялся, подбирал слова, но Сашка все-таки понял, что существует версия: можно попытаться открыть проход, подпустив к холму ребенка кого-нибудь из сотрудников. Правда, что будет с ребенком — непонятно. Из восьми детей холм отреагировал на двоих, второй стала Анька. Когда девочка потрогала пальчиком стену, дыра распахнулась на метр в диаметре. Девочка тут же потеряла сознание, и ее вертолетом отправили в областной город. До сих пор лежит в больнице и на вопросы не отвечает.
Степь дыхнула в лицо ветром, заставив скрипнуть песком на зубах. Сашка раздраженно повертел головой: жесткий воротник куртки натирал шею. Плотная материя тяжело ложилась на плечи, полы били по ногам. Детского размера у специалистов не нашлось, вот и впихнули мальчишку в эту робу. Приборов навешали — Сашка не знал, куда руки деть, чтобы ненароком их не зацепить. Дядя Боря ободряюще похлопал по плечу, и мальчик еле сдержался, чтобы грубо не скинуть горячую ладонь. Взрослые, стоящие рядом, неловко молчали. Только один негромко говорил в радиотелефон:
— Да, все так же. Уже сорок четыре и шесть в диаметре. Да, высылаем.
![Детонатор _3.gif](https://litlife.club/books/118468/read/images/_3.gif)
Сашка обежал взглядом лица, нашел Ваську — тот единственный из всех не строил приторную рожу, а ободряюще подмигнул.
— Присядем, что ли, на дорожку, — несколько развязано брякнул аспирант.
— У меня и под задницей приборы, — буркнул Сашка, вывернулся из-под ладони дяди Бори и решительно пошел к куполу. Коленки подрагивали, но спину мальчишка старался держать ровно. Вот будет номер, если ничего не произойдет, подумал Сашка и испугался этого больше, чем купола. Нельзя так думать. Там отец, балагур дядя Гриша Солодников, суховатый Павлов, шумные родители близнецов Ракитиных, молодой Пашка Ветров — он учил мальчишек водить раздолбанный экспедиционный грузовичок.
Слизисто-зеленоватый холм поблескивал на солнце. Чем ближе подходил мальчик, тем меньше он боялся. Отвращение вытесняло остальные чувства, заставляло сглатывать слюну и морщиться. Слизь чуть подрагивала под ветром, словно животное подергивало шкурой. Сашке не показали выплюнутые холмом ботинки, и мальчик никак не мог поверить что папа — там.
Сашка остановился вплотную к куполу. Заходящее солнце грело спину, но казалось, что между лопатками сейчас воспламенится не от лучей, а от взглядов. Слизь дернулась, на этот раз резко, прогнулась внутрь. Сашка коротко выдохнул и положил в выемку обтянутую перчаткой руку.
Мягкие, точно сотканные из желе огромные лапы обхватили мальчику, дернули, закрутили. В глазах позеленело. Обожгло, как будто к коже приложили лед. Сашка втянул сквозь зубы приторно воняющий воздух, закашлялся. И тут же словно теплой волной омыло.
— Детонатор, — сказал бесплотный голос. Он родился словно бы в голове мальчика.
— Что? — Сашкины слова завязли в зеленоватом тумане, едва слетев с губ.
Он испуганно оглянулся, но вокруг ничего не было, кроме зелени. Плотная, похожая даже не на туман, а на кисель, она совершенно не мешала дышать, смотреть и двигаться. Но вот дальше полуметра ничего не разглядеть. Тревожно пискнул один из датчиков. Коротко хрипнула и замолчала рация.
— Детонатор, — повторил голос.
— Что за фигня?
Сашку как по голове ударило.
…Полуденное солнце накаляло степь, высушивало намокшие от пота гимнастерки, раскаляло каски. Маревом висел тяжелый запах. Но некому было прятаться от солнца и морщиться от стоящего в степи духа — все мертвы. Сашка в ужасе отступил подальше от лежащего навзничь тела — ноги убитого раздавлены в кровавое месиво. Понимание ударило в виски, осело на языке шершавым песком: тут шел бой, в котором не осталось выживших. Захотелось в штабе выслужиться, задницу свою прикрыть — и бросили батальон не обученных толком мальчишек под танки. А что они могли сделать с винтовками против таких машин? Сашка скрипнул зубам от ненависти: нашелся же гад!
Марево над полем сгущалось, темнело, приобретало трупный оттенок, оседало на землю. Оседало — и просачивалось меж корней травы, растекалось под землей упругой слизью. Той самой, из которой потом вырос холм. Сашку тряхнуло от омерзения, он яростно рванулся в снова окружившем его зеленом тумане.
— Детонатор, — ласково сказал голос в голове.
…Игра шла по всем правилам. Это вам не с палками наперевес бегать и «пух-пух, ты убит» орать. Нужно раздобыть пакет со схемой укрепления района. Деревенские похвалялись, что экспедиторским «ни в жизь» до него не добраться. Разведчики облазили уже все укромные места и в раздраженно костерили противников.
— Может, они в навоз зарыли, — сплюнул на землю Димка, — с них станется.