CVIII. Письмо Короля Иоанна II к Царю Феодору Алексеевичу из рукописей Порицкой библиотеки 1676 года
Мы, Всепресветлейший Великий Государь Иоанн III, Божиею милостию Король Польский, Великий Князь Литовский, Прусский и других, брату Нашему, Божиею милостию Великому Государю, Царю и Великому Князю Феодору Алексеевичу, всея Великия Малыя и Белыя России Самодержцу, и многих других Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичу, Дедичу, Наследнику, Государю и Обладателю братское приветствие.
Добраго от Господа Бога здоровья желаем. Отдал Нам, Великому Государю, Нашему Королевскому Величеству vigesimo octavo Octobris урожденный Чагровский Посланник, в лагере при Журавле, грамоту от Вас, Великаго Государя, брата Нашего, Вашего Царскаго Величества, писанную двадцатаго Июля нынешня года, в которой извещаете, что Вы своим Гетманом и Гетману Северскому Самойловичу препоручили с войсками итти к Днепру, через него переправиться, и, снесшись с Вельможными Гетманами нашими, соединиться в общия силы против общаго врага нашего. Ваше Величество по договорам о прибавке примерных лет и пропоризии припоминаете. Богу за тем известно, с каким чистосердечием Мы желали прибавки примерных лет, когда Мы выслали умышленно с тем урожденнаго Чигровскаго в Столиц. На чтож было откладывать этот разговор до прибытия Гетманов, когда упомянутый Посланник объявил свое явное нагополномочие? Не менее Богу известно, с каким терпением, убытком Государству Нашему потерею Християн, особенно Русскаго вероисповедании, и с каким разрушением замков, почти в продолжение пяти лет, с тех пор, как Наше Турецкое Государство воюет, Мы ожидаем соединения сил наших Вашими Великаго Государя, брата Нашего, Вашего Царскаго Величества, но не дождавшись и письмами и через нарочных посланников, при Андрусовскую Комисию, Мы просьбу нашу возобновляли, будучи уверены, что учиненныя клятвы должны когда нибудь прийдти в исполнение, но Мы не могли их дождаться, даже и в конце нынешняго Октября, нималейшаго о них Мы не имели известия, и к соединению с нами войск Ваших Великаго Государя, брата Нашего, Вашего Царскаго Величества при Днестре не было надежды, а между тем души Християнския были преданы могуществу бусурманскому, попущено было владеть и опустошать нашу страну войсками и лагерями и мы должны были выдать окончания договоров при Днепре с войсками Вашими Великаго Государя, Вашего Царскаго Величества, в то время как на Днестре и за Днестром мощный неприятель огнем и мечем опустошал и завоевывал все покутье, протекая всю страну потоком неисчислимых войск Турецких и Татарских, не могши дождаться соединения сил Великаго Государя, брата Нашего, Вашего Царскаго Величества, с Нашими; наконец собственною особою Нашего Королевскаго Величества Мы решились с одними своими войсками отправиться, и принуждены выдерживать несколько недель весь напор могущественнаго неприятеля с ежедневными попытками и стычками, и стоять под нальбою огромных пушек и мортир, конечно не без значительной по Божией милости потери остались и войска неприятельския, но и в то даже время Мы не имели никакого известия о войсках Вашего Царскаго Величества Великаго Государя. Наконец удалось нам зделать договор на известных условиях, и таким образом окончить миром нынешнюю компанию с бусурманами, а от войск их тяжко земле было, так велико было их множество. Но и лучше и похвальнее и всему Християнству полезнее было бы соединить наши общия силы, чего мы столько раз желали, нежели отнимать Чигирин и потерять столь много войск Вашего Царскаго Величества, как Нас оттудова извещают.
И потому Мы признали нужным довести до сведения Вам, брату Нашему, Вашему Царскому Величеству, что когда Мы окончили по милости Божией компанию, и когда зимнее время не допустило нас далее содержать войска, тогда уже не в пору отозвался Князь Ромодановский и Самойловичь, что, стоя у Днепра, ждут войско Нашего Королевскаго Величества договоров о перемирных летах, и соединение уже поздняго общих сил. Это может ли таковой поступок согласоваться с справедливостию войны и притом с обстоятельствами времени? И как велик таковой обман для Нас Государя, Нашего Королевскаго Величества, Вы сам о том и Великий Государь, Ваше Царское Величество, брат Наш, можете разсудить. И Потому Вашему Царскому Величеству, брату Нашему, о сем чистосердечно сообщая, представить и Штатам Республики на будущем Сейме, дабы на нем посоветоваться о целости Государства, Нам от Господа Бога ввереннаго. А при сем Вам, брату Нашему, Вашему Царскому Величеству желаем добраго от Господа Бога здравия и счастливаго в государстве, Вам от Бога вверенном, царствования. Октября перваго дня, года 1676, государствования же Нашего третьяго.
CIX. Выписка о козаках нз писем Короля к Королеве из похода Венскаго взята с Порицкой библиотеки
«Что там слышно о Козаках? Известить меня, да скорее вышли их ко мне, сделав выговор Г. Мэнжинскому за то, что ни разу мне не отвечал. «27 Августа 1683. За Ольмюцом.»
«Не хорошой человек Г. Мэнжинский, не был в с Львове, и не пишет ни одного слова о Козаках и о том, что сделал он в Украйне. Изменник Зиверт, Львовский Почтмейстер, извещает об нем, что он находится во Львове, и что сам обо всем напишет, как будто-бы изменник много потерял. А я уже ниоком незабочусь, только о Козаках, о которых вздыхаю не раз каждый день, потерять на них столь много денег, а не иметь в самую нужную пору, разсуди любовь моя, есть-ли это supportoble. И потому единственно, о чем прошу: этих Козаков, если прийдут дай под них повозки, а без других людей Мы можем обойтиться.»
9 Сентября из под Тульнаго. «Козаки с Мэнжинским прийдут уже не в пору, а они един- ственно здесь были всего нужнее, особенно в переходе через эти негодныя горы и леса.»
28 Сентября из острова Шют под Пресбургом. «Теперь к Гг. Гетманам Литовским я выслал опять их Резидента Униковскаго, чтобы они шли чрез Венгрию прямо ко мне. Козаки же, т. е. Семен и другие, пускай идут обыкновенным путем, а Ворона и Мэнжинский уже здесь сколько есть у Вас Козаков пускай все идут сюда с Литвою для большей безопасности.»
«Мы пробовали Козаков ночью и водою, чтобы они на той стороне сделали что нибудь путное, или по крайней мере об чем нибудь поразведали; но это Canaille и не стоит никакого fond делать на них, теперь они признаются сами, особенно Ворона, что взяли простых мужиков, а не Козаков, потому что не могли так скоро козаков достать.»
Козаки пошли столь быстро, смело и мужественно, что скрытые в дыме не только предместья, сараи, но и первый Палисад взяли, воротами овладели и свои знамена с крестами водрузили на них, что благоволи на радость Ксендзу Нунцию пересказать, любовь моя, козаки очень поправили свою славу они заслужили большую. CX. Письмо Короля к жене об Венском походе, столь славном для Полков и Козаков за Днепровских; оно так любопытно, что читатели не подосадуют на нас за включение его в ряд этих Актов и переписок.
13 Сентября 1683.
«Бог и Господь, нами во веки прославляемый, дал нашему народу победу и славу, о которых не слыхали времена прошедшия. Все орудия и богатства неоцененныя достались в наши руки. Неприятель, устлав трупами аппроши и поля, покинул лагерь со стыдом. Верблюдов, лошаков и скот, которыя имел он по сторонам, только сегодня начинает собирать наше войско; при них гонят Турков толпами, иные, в собственности ренегаты, на красивых лошадях красиво одетые уходят от Турков к Нам; вот какое сделалось невероятное происшествие. Одного пороху, одной аммуниции Турки оставили более нежели на милион; давно я желал видеть то, что увидел в эту ночь; мои канальи зажгли в нескольких местах этот порох, тогда представился страшный суд и без всякаго вреда людям; земля стонала, на небе, казалось, раждались облака; но все же это можно щитать за несчастие, потому что это сделало убытку около милиона. Визирь все бросил и едва ушол на одной лошади. Я сделался его наследником, большая часть его имущества досталась мне, один Визирский слуга перебежал к нам и указал его шатры, столь пространныя, как Львов в своих стенах, я добыл все Визирские знаки, которые перед ним носили и даже хоругвь Магометову, которую Султан дал ему на войну, и которую сегодня сей час отослал я в Рим ко святейшему чрез Талентия; палатки, повозки и тысячи других вещей достались мне, хотя многаго и весьма многаго я даже и невидел; нет сравнения с Хотинскою добычею; несколько Сайдаков, украшенных рубинами и сафирами, стоят целыя тысячи червонцев; у меня также есть лошадь после Визиря, со всею своею сбруею, да и его самаго крепко мои преследовали, но спасся; Кояция, т. е. перваго человека Визиря убили, а с ним много знатных Турков. Золотых сабель и других сбруй находится множество на наших воинах; ночь помешала нам в дальнейшем преследовании, к тому же уходя сильно защищаются и смело ретируются. Янычар, своих оставили в аппрошах, мы их ночью вырезали; гордость и заносчивость этих людей была такова, что когда одни сражались с нами в поле, другие штурмовали город, и все потому только, что имели чем действовать. «Я их считаю триста тысяч кроме Татар, другие считают самых палаток до трех сот тысяч и берут средним числом троих людей на одну палатку; две ночи и весь день разбирают их кто хочет, уже и из города вышли люди, но и через неделю их не разберут; в лагере оставили много побитых Австрийцев, особенно женщин. Хорош Великий Визирь! взял в каком то Императорском дворце Страуса чрезвычайно красиваго, да и того велел зарезать. Какая роскошь в его палатках, того описать нельзя: баня, садок, фонтан, кролики, кошки, попугай, все там было; но этот летал и не можно было его поймать. Сегодня я был в городе, который не выдержал бы уже больше пяти дней, никогда глаз человеческий невидал того, что там наделали мины пороховыя. Императорский дворец разорен ядрами в пух. Все войска признали после Бога нас победителями, потому что мне только пришлось бороться с Визирем, когда он навел все войска свои так, что ни средине, ни левому флангу нечего было делать, все вспомогательныя Немецкия войска обратились ко мне; ко мне приезжали Герцоги: Курфирст Баварский, Вальдек, они обнимали и целовали меня. Генералы меня целовали в руки и в ноги, конница и пехота кричали Асh unser bгаv Коnig! были здесь утром Герцоги Лотарингский и Саксонский, потому что мне не довелось видеться с ними, они были на самом конце леваго фланга, к которому я откомандировал несколько гусарских хоругвей; потом я был в двух церквях и там народ разцеловал мои руки и ноги, все кричало: vivat Rex! Пообедав у Коменданта я выехал из города в лагерь, народ, вознося руки к небу, провел меня до самых ворот. Герцоги уже съехались а Император извещает, что он уже только за одну милю от Вены, но я, желая довершить победу над неприятелем поспешаю, и не скоро мне прийдется видеть Императора. Не мало и Наших погибло в этой экспедиции: Пан Староста Галицкий и Надворный Подскарбий, из чужеземных войск Герцог de Croie и несколько знатных вельмож убяты. Теперь идем в Венгрию, Курфирсты не хотят отстать от нас. Визирь увидя, что не может уже удержаться, созвал сыновей, и плакал как дитя; потом сказал Хану: спасай меня, если можешь. Хан отвечал: мы знаем Короля, мы ему ничего не сделаем, мы должны думать как бы самим спастись. И так мы уже садимся на лошадей, идем за неприятелем в Венгрию, и увидимся разве уже в Стрые. К Французскому Королю я написал несколько слов, и известил его, sicuti Сhristianissimum, о победе. Сын Наш не устрашим, нигде ни на шаг не отстал от меня; при всех этих трудах он очёнь здоров и все более и более образуется. Да Александр наш имеет чем порадоваться: его-то хоругвь сломала Визиря и заслужила величайшую славу Курфирсту Баварскому, который не отстает от меня, я подарил лошадь, бунчук Паши Египетскаго, и еще дал ему шесть орудий и прекрасный драгоценный камень, чтобы он послал это как добычу а madame Dauphine, сестре своей, невестке Короля Французскаго. Король спросил ее: а брат твой послал-ли также помощь Императору? Она отвечала: Да, он исполнил долг свой пред Императором и Отечеством. Мы взяли неприятельских знамен ужасное количество, а и с ними множество бунчуков и орудий, словом сказать: погиб неприятель совсем, только с душами убирается. Пусть все радуются и благодарят Господа за то, что не дозволил неверным у нас спрашивать: где ваш Бог. CXI. Раздача жалованья Козакам от республики.