— Керрис, Керрис, — звали из далекого реального мира. Он возвращался медленно. Почувствовал, что лежит вниз лицом, и щеку колет стебелек. Горло спазматически сжалось от попытки проглотить слюну. Болела голова и все тело.
— Приходит в себя, — произнес голос Сефера.
Керрис вдохнул до хруста в ребрах, напугав муравья, путешествовавшего по его носу, поднял голову-все было как в тумане.
— Керрис, ты хочешь есть?
Ему помогли это сделать.
Птичьи лица из его памяти устремились к нему. Он похолодел.
— Керрис! — Вплотную перед ним было не коричневое, а бледное лицо. Светлые волосы, зеленые глаза. Пальцы обхватили голову. — Ты узнаешь меня? Назови мое имя.
— С-сефер, — промямлил Керрис, не разжимая губ.
— Ты в Илате, в саду перед Танджо. Кел поддерживает тебя. Покажись-ка ему, милый.
Руки брата легким пожатием спросили-ты помнишь? И Керрис задрожал. Повернув голову, увидел Теру, Барата, Джейкоба-птицеподобные образы страшного видения.
От пота пощипывало в уголках глаз. Он отер лоб. Прежде ничего подобного вспомнить не удавалось. Сейчас он был убежден-это память, а не игра воображения тревожит сознание. Воспоминания о живой маме. О, мама…
На Керриса в упор смотрела Мириам, словно пыталась понять его состояние. Сефер не отходил ни на шаг.
— Вы тоже там побывали? — спросил Керрис.
— Только в самый последний момент. Расскажи подробности.
Керрис прижался щекой к плечу Кела.
— Мы с мамой ехали на лошади под дождем. Помню удар по руке. — Он потрогал обрубок. Тера переводила его слова. — В голову ворвался сонм мыслей, не моих-маминых. — Керрис забыл, какой она видела дорогу и, закрыв глаза, попытался вернуть воспоминание. Ничего не вышло. — В какой-то момент от потока врывающихся в меня мыслей стало нестерпимо больно.
Сефер кивнул:
— Мне тоже перепало этой боли и страха, боли от разрушения преграды. — Он накрыл ладонью руку Керриса. — Воспоминания об атаке на караван… Знаешь, почему они превратились в кошмар? Твоя умирающая мать инстинктивно пыталась соединиться с тобой. А ты, тоже не отдавая в том отчета, воспротивился вторжению, поставив барьер. Она не могла остановиться и разрушила твою защиту. От этого потрясения произошла потеря воспоминаний о раннем детстве. Страх перед бурей в Галбарете приподнял лишь краешек завесы забытья. Поэтому не давали результата все попытки научить тебя ставить барьер.
— У него сильные поражения? — спросила Лара.
— Нет, раны сознания во многом залечены временем, — успокоил Сефер.
— Хочешь вина, Керрис? — Тамарис подала бокал, не дожидаясь ответа.
— Челито, возвращайся домой. Что тебе тут делать? — шепнул на ухо Кел.
— Я никак не пойму, — сказала Тера. — Вашему другу стало плохо оттого, что он не имел защиты?
— Нет, — Сефер покачал головой. — Трехлетнему мальчику поранили ту часть мозга, которая устанавливает барьеры, и сам он уже не мог этого сделать. Мы научим его, теперь это возможно.
Керрис пил вино, наслаждаясь. Презрительный взгляд Барата только придавал ему сил. Он никуда не уйдет отсюда. Взгляд Кела спрашивал: держишься? В ответ он расправил плечи, не смущаясь слабостью. Она, как всегда, пройдет. Щепке в бурных водах тоже порядочно достается от ветра и волн, но на берег она попадает отмытой дочиста.
Барат донимал Теру очередным требованием. Переводчица взглянула на Керриса.
— Барат спрашивает, из какого племени были нападавшие.
Выходит, и азешцы видели своих собратьев в его сознании.
— Не знаю.
Услышав ответ, Барат стал водить по бисерной вышивке на своей груди.
— Какой была вышивка на их одеждах? — Тера пояснила странные жесты. — Каждое племя имеет свой узор.
— В три года с отрубленной рукой мне было не до этого. — Рука невольно сжалась в кулак, и Керрис почувствовал, как напряглось тело брата.
Барат, видимо, понял. Его новая фраза звучала примирительно.
— Давайте продолжим занятия, — перевела Тера и стала слушать Калада. — Он просит определить его способность, — сказала она, кивнув бородачу.
Недавняя напряженность прошла. Кел вновь был невозмутим. Барат водил пальцем по бисерной отделке рукава. Лара глядела в небо, читая нечто, ведомое только ей, в лучах солнца.
— Как проявляется твой дар? — спросил Сефер.
— У него бывают видения, — зачастила Тера. — Он бывает в мыслях там, где никогда не появлялся взаправду. Это могут быть высоченные горы или огромное скопление больших домов.
— А-а, — оживился Дорин. — Ты перемещаешься в пространстве. У меня такой же дар.
Неугомонный Барат и тут не мог не вмешаться. Тере пришлось его выслушать и сообщить.
— Барат не видит проку в мысленных путешествиях. Калад только видит неведомые земли. Он не способен взлететь и птицей помчаться туда.
— Не способен, насколько нам известно. — Дорин ничуть не огорчился. — Но ценность этой способности от этого не меньше.
Теперь и Джейкоб нарушил молчание. Он желал получить объяснение своему дару и рассказал о его проявлениях.
— Он предсказывал различные события и был изгнан из своего племени. — Тера сказала также, что ничего похожего на способности Теры и Мириам у Джейкоба нет, дальние страны ему тоже не являлись.
— Может, он замечал, что раны на теле на удивление быстро затягиваются? — спросила Лара.
— Нет.
— Что погода по его желанию меняется?
— Нет.
— Так что же ты умеешь? — не выдержал Кел.
Джейкоб развел руками. Тогда Нерим вступился за приятеля. С его слов можно было понять, что Джейкобу нет равных в драке.
Когда рослому азешцу перевели речь Нерима, он не стал возражать, но добавил:
— Все получается само собой. Тело движется как надо, не спрашивая совета разума.
— Нет. — Кел поднялся. — Именно разум управляет телом. — Брат остановился перед Джейкобом и вызывающе помахал своим кинжалом. Азешец мгновенно взвился, рванув оружие из ножен. Кел захватил его правую руку своей левой, повернулся спиной и рванул противника на себя. Ноги Джейкоба лишились опоры, он перевернулся в воздухе и упал на спину. Кел стоял над поверженным азешцем. Оружие противника осталось в его руке. Беззащитный Джейкоб таращил глаза. Плащ раскинулся по земле, как крылья.
Все произошло так стремительно, что никто и пальцем шевельнуть не успел. Барат очнулся первым и бросился на Кела. Тут Джейкоба точно подбросило что-то. Он оказался на пути Барата. Вместе с подоспевшим Неримом они оттащили своего вспыльчивого товарища и, повалив в траву, окончательно успокоили. Барат поднялся, приводя в порядок свой бисерный костюм. Джейкоб заговорил, обращаясь к Тере.
— Он просит научить его делать то, что ты сейчас показал.
— Прежде скажи ему-у него есть дар. Дар быть первым в поединках, скачках, танцах. Умение находить равновесие там, где другие видят хаос.
Нерим понял Кела без перевода и с улыбкой хлопнул Джейкоба по коленке, но тот остался серьезным и, выслушав Теру, что-то сказал в ответ.
— Он считает тебя своим учителем.
Кел, положив руки на плечи Сефера и Керриса, сказал спокойно:
— Пусть так и будет. Только ему следует знать, мой учитель был самым лучшим в Аруне, и я учился у него пятнадцать лет.
— Тут потребуется постижение равновесия, — добавила Лара.
Тера перевела. Джейкоб кивал с готовностью.
Барат хлопнул рукой по траве. Он и так слишком долго молчал.
— Харайя на ека?
Керрису уже не нужен был перевод. Эти слова чаще других звучали сегодня-что я могу?
Воинственный азешец так и не отдышался после борьбы с Джейкобом, но сидел, опираясь на рукоять кинжала. Она была особенная, в виде лошадиной головы с голубыми камешками вместо глаз. Тера, очевидно, желая успокоить заносчивого Барата, коснулась рукой его плеча, но добилась обратного.
— Харайя на ека? — зло выкрикнул Барат.
— Чтобы узнать о ваших талантах, достаточно спросить, кого за что преследовали и изгнали, — улыбнулся Сефер.
Этого Тера не стала переводить.