Это последние слова Девы.
Те слова, которые скажет напоследок Кошон, внушают ужас. Англичане недвусмысленно дали ему попять, что хотят поскорее покончить со всем этим делом. Оки здесь, за дверью, они ждут. И, выйдя из камеры, Кошон направляется к графу Уорвику.
— Прощайте! — говорит он, проходя мимо графа. — Дело сделано. Устройте встречу потеплее.
«Устройте встречу потеплее» —'последние слова епископа, слова чудовищные. Он обрек Жанну на костер.
Через день ее сожгли.
Когда за Жанной пришли, она воскликнула:
— Со мной поступают страшно жестоко. Почему тело мое, но знавшее греха, должно быть предано огню и превращено в пепел!
И, повернувшись к Кошону, добавила:
— Епископ, я умираю по вашей вине!
На площади Старого рынка в Руане, где сложили костер, быстро прочли последнюю проповедь, обращенную к колдунье, — и приговор.
В огне Жанна, не отводя глаз от креста, ей протянутого, шесть раз прокричала: «Иисус! Иисус!»
Пепел и кости бросили в Сену.
Седьмого июля 1456 года в 9 часов утра толпа устремляется в большую залу архиепископского дворца в Руане. Все торопятся быть свидетелями события, которого ждали целых двадцать пять лет!
Присутствуют архиепископ Реймский, епископ Парижский, епископ Кутанский и Великий инквизитор Жан Брегаль. Здесь же, у барьера, брат Девы — Жаи д'Арк. После соблюдения необходимые формальностей встает епископ Реймский.
Наконец-то этот момент настал.
— Рассмотрев прошение семейства д'Арк, — начинает епископ, — опираясь на мнение правоведов и исходя из полученных свидетельств, а также учитывая установленные факты, мы, здесь заседающие, перед лицом господа нашего объявляем, что вышеупомянутый процесс и приговор запятнаны беззаконием, противоречиями и явными ошибками правового и фактического характера. Мы их отменяем, кассируем, аннулируем и разрываем. Мы заявляем, что Жанна очищена от пятна бесчестия и мы ее целиком и полностью оправдываем.
Шепот одобрения прокатывается по залу. Слышны крики радости. Один из экземпляров обвинительного акта 1431 года символически разорван на части. Затем собравшиеся идут на кладбище Сент-Уэн, туда, где в 1431 г-оду произошло знаменитое отречение Жанны. Там снова зачитывается решение епископа.
Двадцать пять лет! Надо было ждать целых двадцать пять лет, чтобы наконец признали невиновной ту, которую другие церковники обрекли на костер в этом самом городе Руане.
И правда, процесс реабилитации начался всего семь лет назад, в 1449 году. Почему так поздно? Да просто потому, что только тогда закончилась война между Францией и Англией. Карл VII, король Франции, которого Жанна называла «своим королем», в 1437 году вошел наконец в Париж, осуществив, таким образом, пророчество Девы, незадолго до своей смерти в 1431 году сказавшей, что не пройдет и семи лет, как англичане утратят свой самый большой залог во Франции. Самый большой залог — это Париж. Что касается Карла VII, то, для того чтобы он смог в ноябре 1439 года войти в Руан, столицу Нормандии, надо было дождаться, чтобы сама Нормандия вернулась к нему. Он прекрасно знает, что не сделал ничего для той, кому обязан троном. Он не послал на помощь Жанне военных, даже не сделал попытки предложить выкуп за ее освобождение, одним словом, ничего.
Надо еще добавить, что все документы процесса хранились в Руанском архиепископстве, и, пока город не стал вновь французским, никакие юридические действия не были возможны.
Пятнадцатого февраля 1450 года в Руане, через несколько дней после смерти Аньес Сорель,[9] Карл VII диктует одному из своих советников, канонику Гийому Буйи, документ, в котором поручает ему заняться выяснением правды о процессе над Девой.
Не проходит и трех недель после королевского письма, как появляется первый свидетель. Это — Гийом Маншон, один из секретарей суда на процессе над Жанной. Он присутствовал на всех заседаниях, все записывал к на каждой странице протокола есть его подпись. Назавтра были выслушаны еще шесть свидетелей. За дело взялись рьяно, и уже в первые дни выявил» множество несуразностей в материалах процесса.
Выяснилось, например, что некто Луазелер, который представился Жанне исповедником, «другом», сообщая многочисленные признания Девы судьям, снабжал их таким образом важными сведениями. На заседаниях же, спрятавшись за занавеской, он составлял подложные сводки показаний обвиняемой. И однако же пока больше ничего сделать нельзя. Поскольку процесс над Жанной вела инквизиция, то и пересматривать его вправе только инквизиция.
В феврале 1452 года папский легат Гийом д'Эстутвиль после аудиенции у короля Карла VII поручает новому великому инквизитору Франции Жану Ерегалю вести дело Жанны. И вот два церковнослужителя вместе берутся за работу, составляя вопрос-пик, предназначенный для тех, кого они собираются вызвать.
Первые свидетели появляются 2 мая. Но очень многих уже пет. Кошон умер два года назад. Труп зачинщика всей истории Жана Эстиве был найден в сточной канаве. Следы инквизитора Жана Леметра вовсе затерялись. Ответы тех, кто дожил до этого дня, порождают столько новых вопросов, что вскоре составляется второй вопросник, гораздо более обстоятельный, чем предыдущий. На его основе и будет проведен процесс реабилитации. Восьмого мая допросы свидетелей возобновляются. Именно эти свидетельские показания вскрывают подлинную суетность процесса над Жанной, его политический характер.
Да, это был политический процесс: судили женщину-воина, «освободительницу»; религиозный же процесс, процесс над еретичкой, был устроен только для того, чтобы подорвать веру в нее, уничтожить тот ореол святости, которым она была окружена, развенчать ее военные подвиги. Но главное, надо было заявить о незаконности претензий на трои, а затем и о незаконности самой коронации Карла VII, оопиравшегося в достижении своих целей па ведьму.
Вот откуда, как и в каждом политическом процессе, скандальное нагромождение всякого рода нарушений. Первое, самое серьезное, заключается в том, что Жанну держали в тюрьме у англичан, а не в церковной тюрьме. К тому же у нее не было адвоката, ее всячески пытались запугать, текста обвинения самой обвиняемой не прочли, а текст отречения подменили. Текст, который Жанна действительно произнесла на кладбище Сент-Уэн — он был очень коротким, — таинственным образом исчез, а вместо пего в документах оказался куда более длинный и детальный. Жанна в глаза его не видела, а потому, стало быть, никогда и не подписывала; однако же именно он был представлен судьям как подлинное отречение Девы. Уж не говоря о последней хитрости, когда Жанну вынудили надеть мужской костюм, что и погубило ее.
Один из опрошенных свидетелей, монах Нзамбар де Ла Пьер, который, как и брат Мартин Ладвеню, утверждал, будто был одним из верных друзей Девы, рассказывал, как к ним, в доминиканский монастырь, пришел палач и сказал ему и брату Мартину тоже, что он «очень боится' проклятья, ибо сжег святую женщину…».
Все это всплывает теперь, когда слушают свидетелей процесса 1431 года. Двадцать второго мая Гнйом д'Эстутвиль сообщает королю об окончании расследования и говорит, что лично он убежден в невиновности Жанны. Инквизитор Жан Брегаль в свою очередь составляет краткое описание всего дела для докторов богословия Парижского университета и задает им вопрос: «Придете ли вы к такому же выводу, что и судьи в Руане?»
Меж тем все идет своим чередом. И наконец в 1455 году по предложению Брега ля семья Жанны решается выступить гражданским истцом. Семья — это мать Изабелла и братья Пьер и Жан. В июне 1455 года папа Каликст III разрешает подать прошение о реабилитации Жанны. И 7 ноября того же года в нефе собора Парижской богоматери происходит необычное заседание. Сюда со своим прошением пришла старая крестьянка, а вместе с ней многие жители Орлеана — города, освобожденного Жанной, — присоединившие свои петиции к ее просьбе.
Толпа собралась такая, что судьям пришлось вместе с Изабеллой укрыться в ризнице.
9
Любовница Карла VII.