Бретт рассмеялся. Как и все здесь, дворик был маленький: студенты толпились, чуть ли не наступая друг другу на ноги. Однако тут были лишь действительно талантливые ребята, и только лучшие из них выдерживали напряженный трехлетний курс обучения.
Обмен мнениями, ради которого Бретт и приехал сюда, продолжался.
Проблема загрязнения воздуха, естественно, была у всех на уме: смог чувствовался даже тут, в этом дворике. Солнце тускло поблескивало сквозь густую серую дымку, поднимавшуюся от самой земли. В глазах и в носу щипало. Бретту вспомнилось недавнее сообщение американских органов здравоохранения о том, что дышать загрязненным нью-йоркским воздухом – все равно что выкуривать ежедневно пачку сигарет. В результате некурящие, сами того не подозревая, оказывались в одной компании с безудержными курильщиками, которым грозит смерть от рака. По всей вероятности, так же, если не хуже, обстоит дело и в Лос-Анджелесе.
– А ну, скажите, что вы на этот счет думаете? – проговорил Бретт, имея в виду загрязнение воздуха. Ведь уже через десять лет такие вот студенты будут определять политику в области промышленности.
– Когда живешь здесь, – донесся голос из задних рядов, – то невольно приходит в голову мысль о том, что где-то придется отступить. Ведь если все и дальше так пойдет, наступит день, когда население этого города попросту задохнется.
– Лос-Анджелес – это особый случай, – заметил Бретт. – Смог здесь гуще, чем где бы то ни было, из-за географического положения города, перепадов температуры и обилия солнечного света.
– Не такой уж особый, – вставил кто-то. – Вы бывали последнее время в Сан-Франциско?
– Или в Нью-Йорке?
– Или в Чикаго?
– Или в Торонто?
– Или даже в маленьких городах в рыночный день?
– Стойте! – возвысил голос Бретт. – С таким настроением вам, может, вообще не надо было браться за автомобильный дизайн?
– Да мы же помешаны на автомобилях. Мы их обожаем! Но думать-то надо. И знать, что происходит. Нас не может это не тревожить. – Эти слова принадлежали долговязому парню с лохматыми русыми волосами, стоявшему впереди. Он провел рукой по волосам, и Бретту бросились в глаза длинные, изящные пальцы художника-дизайнера.
– Послушать, что говорят на Западе и в других местах, – подзадорил их Бретт, решив сыграть роль “адвоката дьявола”, – создается впечатление, что будущее мира связано исключительно с массовыми средствами передвижения.
– Избитая тема!
– Да, но ведь никто фактически не желает ездить в общественном транспорте! – воскликнула одна из немногих оказавшихся тут девушек. – Если, конечно, машины надежны и по карману людям. Кроме того, общественный транспорт – это только пыль в глаза. Суммируйте дотации, налоги и стоимость проезда, и вы увидите, что затраты на общественный транспорт большие, а народу за эти деньги он перевозит куда меньше. Значит, это сплошной обман. Поинтересуйтесь у жителей Нью-Йорка! А скоро в таком же положении окажутся и жители Сан-Франциско.
Бретт улыбнулся:
– Вы бы понравились в Детройте.
Девушка нетерпеливо мотнула головой:
– Я не потому так говорю.
– О'кей! – сказал Бретт. – Допустим, что автомобиль останется главным средством передвижения еще на полвека, а то и дольше. Но что это будет за автомобиль?
– Более совершенный, – раздался чей-то спокойный голос. – Гораздо более совершенный, чем сейчас. К тому времени и машин станет меньше.
– Насчет того, что автомобиль должен быть совершеннее, тут двух мнений нет, но невольно возникает вопрос: в каком отношении? Интересно услышать, как это вы себе представляете, что автомобилей станет меньше?
– Мы должны думать в этом направлении, мистер Дилозанто. Если, конечно, заглядывать вперед, а это – к нашему же благу.
Бретт с любопытством посмотрел на говорившего, выдвинувшегося немного вперед, – те, что стояли в передних рядах, расступились, пропуская его. Это был совсем еще молодой парень, коренастый, смуглый и уже с маленьким животиком; он производил впечатление кого угодно, только не интеллектуала. Но в тихом голосе его было что-то такое, отчего стоявшие вокруг студенты мгновенно умолкли, словно уполномочили его говорить.
– Мы здесь часто спорим, пока голова не загудит, – продолжал смуглый студент. – Те из нас, кто избрал транспортный дизайн, хотят работать в автомобильной промышленности. Нас это очень увлекает. Автомобили наша страсть. Но это вовсе не значит, что мы поедем в Детройт с шорами на глазах.
– Раз уж начали – договаривайте, – сказал Бретт. – Продолжайте, пожалуйста! – Снова побывать в стенах колледжа, снова услышать, как студенты без обиняков высказывают свои взгляды, на которых еще не отразились разочарования, неудачи, осознание практических возможностей или финансовых ограничений, – это всегда было для него волнующим событием, своеобразной подзарядкой батарей души.
– Сегодня автомобильная промышленность, – продолжал смуглый студент, – работает ответственно. Хоть это не всегда признают критики, но это факт. Люди ко многому стали относиться по-другому. Загрязнение воздуха выхлопными газами, безопасность, качество – все это уже не пустые разговоры. Кое-что делается, и притом всерьез.
Остальные продолжали молчать. Между тем к собравшимся присоединилось еще несколько студентов – видимо, с других отделений. Хотя в колледже готовили дизайнеров разных профилей, все, что связано с автомобилем, неизменно вызывало здесь интерес.
– Вместе с тем, – продолжал все тот же студент, – перед автомобильной промышленностью стоят и другие проблемы. Например, количество выпускаемых машин.
Любопытно, подумал Бретт, что по прибытии в аэропорт он размышлял о том же самом.
– А как раз количество-то и губит нас, – своим тихим голосом продолжал смуглый студент. – Оно сводит на нет все усилия автомобилестроителей. Возьмите хотя бы проблему безопасности. Создают и выпускают все более надежные машины, а что получается? С конвейера сходит все больше автомобилей, и число дорожных происшествий возрастает. То же происходит и с загрязнением воздуха. На выпускаемых сейчас автомобилях стоят такие двигатели, каких еще не бывало, они гораздо меньше загрязняют воздух. А со временем появятся моторы, которые будут работать еще чище. Не так ли?
– Так, – кивнул Бретт.
– Но количество машин продолжает расти. Сейчас мы хвастаем, что производим десять миллионов автомобилей в год, значит, сколько бы мы ни старались улучшить контроль за выхлопными газами, общее загрязнение воздуха все равно будет возрастать. Страшное дело!
– Допустим, что все это так. Тогда где выход? Ограничить выпуск автомобилей?
– А почему бы и нет? – раздался чей-то голос.
– Мне хотелось вас спросить, мистер Дилозанто, – сказал смуглый студент, – вы когда-нибудь бывали на Бермудских островах?
Бретт покачал головой.
– Их площадь составляет двадцать одну квадратную милю. И вот, чтобы по островам можно было передвигаться, местное правительство ввело ограничения на автомобили. Сначала они ограничили мощность двигателя, длину и ширину кузова. Затем вышел закон, разрешающий иметь только один автомобиль на семью.
– Глупости это, да и только! – раздался голос одного из тех, кто подошел позже.
– Я не говорю, что и мы должны вводить такие строгости, – продолжал смуглый парень. – Я просто хочу сказать, что когда-то и нам придется подвести черту. Это вовсе не значит, что автомобильная промышленность захиреет, если будет выпускать такое количество машин, как сейчас, или что на этом пострадают люди. Не страдают же они от этого на Бермудах.
– Если вы попытаетесь проделать нечто подобное здесь, – заметил Бретт, – это может вызвать новую американскую революцию. Кроме того, запрет на продажу такого количества автомобилей, какое люди хотят покупать, противоречит принципам свободного предпринимательства. – И, усмехнувшись, пояснил свою мысль:
– Это же ересь.
Бретт знал, что в Детройте многим эта мысль показалась бы действительно еретической. И тем не менее подумал: а так ли оно на самом деле? Сколько еще времени автомобильная промышленность – в стране и за границей – может наращивать количество выпускаемых машин, на каком бы виде энергии они ни работали? Не придется ли кому-то когда-то где-то объявить, как на Бермудах: “Хватит!” Не близится ли день, когда контроль за количеством продукции станет необходимым для общего блага? Число такси, как, впрочем, и грузовых машин, везде лимитировано. Тогда почему же легковые машины в частном пользовании составляют исключение? Если все останется по-прежнему, Северная Америка когда-нибудь превратится в одну сплошную пробку, да, собственно, иной раз дело до этого почти доходит. Следовательно, хозяева автомобильной промышленности, наверно, поступили бы куда мудрее, дальновиднее и ответственнее, проявив инициативу и продемонстрировав образец самоограничения! Однако Бретт сомневался, что это может произойти.