Однако, дверь в его комнату была распахнута и вместо блондинистой или девушки любой другой масти, там обнаружились два молодых человека, довольно крупной наружности. Они по очереди били Гарика головой об стенку. Вот откуда взялись эти таинственные звуки.
Меня это ничуть не смутило. Памятуя о выдумках нашей организации, на всякого рода тесты, я посчитала, что у Гарика свое обучение и внутренне порадовалась, что оно продвигается в не менее жесткое форме, чем мое.
— Ладно, ребята, вижу вы тут заняты, не буду вам мешать, — сказала я этим товарищам. — Только, прошу вас постарайтесь потише, я устала. И не надо бить его по голове, это и так его самое слабое место, а если это все-таки необходимо, то используйте дверцы шкафа, он стоит возле другой стенки и это не так слышно, — с этими словами я развернулась и собралась уходить, но один из ребят преградил мне дорогу.
— Что будем делать? — он обратился к напарнику.
— Она сказала, девку не трогать.
— Но мы не можем ее выпустить,
— Тогда пусть идет с нами, а она сама уж решит что с ней делать.
— Тихо, сиди здесь, — цыкнул на меня большенький.
— Ой, ой, ой, как я боюсь! — я села на стул, закинув ногу на ногу. — Все, молчу. Слушайте парни, хватит, мне кажется ему достаточно.
На мой вкус, Гарика измордовали изрядно. Один глаз заплыл, из носа текла кровь, щека была рассечена. Но я точно знала, что это был тест, меня опять проверяли на какую-нибудь… да хрен знает на что. На всякий случай, я подавила внутренний вопль милосердия и желание броситься к напарнику. Не будем портить представления.
— Пошли, — чувак грубо толкнул меня в спину.
— Парни, куда? Я в пижаме, дайте хоть переодеться, — я попыталась воззвать к их логике, но они притворились что логики у них нет.
Я спокойно вышла сама, а Гарика они пинками вывели из домика.
Не надо считать меня дурой, просто было очевидно, что все, что происходит на данной территории в настоящее время, явно определенно кем-то из высшего руководства. На территорию просто не могли проникнуть чужие. Это было невозможно. У нас был настолько высокий уровень секретности, что…
Да ладно. Тем временем, Гарик рухнул, и один из парней взвалил его на плечи. Они поняли, что я никуда бежать не собираюсь и спокойненько иду за ними, поэтому один нес моего непутевого напарника, который болтался на плече, а второй шел сзади и внимательно смотрел по сторонам.
Мне было жутко интересно, куда нас приведут и кто это таинственная «она», которая давала указания этим дуболомам.
Тем временем, парни вышли за территорию базы, свернули в лес и метров через сто, мы вышли к маленькому сарайчику, напоминающему трансформаторную будку. Что делает трансформаторная будка в лесу? А меня то вы, почему об этом спрашиваете?
Надо сказать, что товарищ, который замыкал наше шествие, был со мной очень любезен, и после того как я пару раз споткнулась, взял меня под руку и очень вежливо довел до домика.
Парни постучали условным стуком, дверь открылась, и угадайте, кого я увидела перед собой? Конечно же Лизу. Действительно, ну кого же еще можно было увидеть?
Я покачала головой. Все-таки сценарист, или кто у них там разрабатывает эти тесты, мог бы быть менее предсказуемыми.
— Лиз, она там была, мы ее не трогали, но оставить не могли.
— Конечно не могли, — вмешалась я. — Лиз, прости, я вмешалась. Так это тест для меня или все — таки для Гарика?
— Думаю для Гарика, — Лиза нехорошо усмехнулась.
— А можно мне посмотреть?
К сожалению, как психолог, я очень быстро расщелкиваю смысл подобных экспериментов. Они пытаются вызвать у меня отрицательные эмоции к Лизе, тем, что она мучает моего напарника. Ну, ребята, банально. Пропадает вся интрига. Ну, что такое? Я вздохнула от огорчения.
— Спасибо парни, вы свободны, я сама справлюсь. Подвесьте-ка его, и идите.
— Лиз, ты уверена?
— Я сказала, уйдите! — Лиза внезапно сорвалась на крик и я поежилась. Как такая кроха может издавать такие неприятные звуки? И вообще, не люблю, когда орут. Просто ужас. (если это не я конечно).
Парни связали Гарика за руки, подвесили его и ушли.
Когда я увидела, как мой напарник висит и не трепыхается, мне стало его по-настоящему жалко.
— Лиз, а может это? Хорош? Что-то он неважно выглядит, — предложила я.
— Нет, Машенька, это еще не все шоу, — она развернулась и ударила его так, что его тело замоталось как тряпка.
— Надо же, а на тренировках ты меня так не била, — я покачала головой.
— Ты же хороший человек, отчасти я это и делаю из-за тебя.
— Слушай а ему не больно? — я подозрительно покосилась на Гарика.
— Не думаю, хочешь попробовать?
— Что? Мне его ударить? — в памяти сразу же всплыл удар, полученный от Гарика. Замстить бы конечно. Я почти согласилась, но…
— Нет, — я вздохнула, — не могу. Ну, не могу я бить беззащитных все равно. Хоть ты тресни.
— Хорошо. Тогда я сейчас, ты его посторожи, а я быстро вернусь, — Лиза куда-то исчезла.
— Гарик, Гарик, — позвала я его. Он открыл глаза. — Ты как? Нормально? Не очень тебе тяжко.
— Маша, — прохрипел он. Все остальное мне не разобрать не удалось. Да, парню определенно надо работать над дикцией
— Да, да, Гарик, все что скажешь, — я раздраженно отмахнулась, — неважно ты выглядишь, конечно. Боюсь больше тебя девушки любить не будут. Давай, я попрошу ее, чтобы она поскорее тебя отпустила, ладно? Мы с ней подружки.
Он что-то простонал в ответ. В мою душу закралось сомнение на один единственный момент, но лишь на один. К тому моменту когда вернулась Лиза, я просто возненавидела нашу организацию, потому, что даже осознавая, что все это было ненастоящим, у меня все равно дрожали руки. Видеть беспомощного избитого Гарика было выше моих сил
— Лиз, слушай. Это же ваши дела. Можно я пойду? — тихо спросила я у нее. — Не могу я на него такого смотреть
— Нет, Маш. Он это заслужил. Я же говорю, я делаю это для тебя. Работать рядом с этим просто опасно.
— Отпусти ее, пожалуйста, — вдруг просипел Гарик, — она же тебе ничего не сделала.
— Слушай, Лиз, — я ничего не понимала, — что происходит?
— Что происходит? — Она потерла руки. — Это я должна спросить. Почему человек, настолько опасный для других, еще не изолирован от общества?
— Что я тебе сделал?
— Лиз, ты типа кто? Агент конкурентной организации? Чего ты до Гарика-то докопалась? — все начинало становиться очень странным.
— Машенька, ты никогда не задавалась вопросом, почему это Гарику понадобился новый напарник, и что это могло такого случить с его старым напарником, что он остался одиноким?
— Отпусти меня! — Гарик задергался, а я напряглась еще сильнее. Вечер переставал быть томным.
— Как-то не задумывалась, — ответила я. — Нужен ему напарник и нужен, фиг знает, что там было до меня.
— А вот это ты зря, — Лиза закурила. Я и не знала, что она курит. — Надо было спросить, — она начала медленно расстегивать рубашку Гарика. — А то бы он тебе рассказал, что случилось с Пашкой весной, да, мрась? — Она поднесла тлеющую сигарету очень близко к торсу, но не прижигала, что давало мне надежду на несерьезность происходящего. Потому, что когда людей жгут окурками, это уже не игра. — Надо было спросить.
— Что же ты козел, сделал? — она наотмашь ударила Гарика и затушила об него сигарету.
— Хватит, — я вскочила, — я не знаю, что там у вас за тесты или что у вас произошло, но я ухожу отсюда. И Гарика забираю с собой.
— Ты никуда не пойдешь, а вместе со мной послушаешь, как Гарик расскажет тебе историю о том, почему моего брата выгнали с работы, с аннулированием всех заслуг. И как он покончил с собой. Сам Игорь Долинский лажанулся по-крупному, но как-то сумел оправдаться, за счет Пашки. И хотя все, все вокруг знали, что облажался именно Долинский, его оставили, а Пашку выперли?
— И что ты с ним сделаешь? Убьешь его? — спокойно спросила я, одновременно прикидывая, что же делать. Однако в голову ничего кроме фразы "Спасите, помогите, это я, Пятачок" не приходило.