— Справедливо, — согласился Ром, мм, то есть Эдмунд — и лекция продолжилась как ни в чем не бывало.
— Я слышал у тебя возникли какие-то проблемы, — я сидела и курила на крыльце перед обедом, когда рядом нарисовался Гарик
— Быстро здесь слухи распространяются.
— Еще бы, — Гарик взял у меня зажигалку, — особенно если учесть, что ты одна из немногих курсантов за всю историю, которая нахамила преподавателю, и по-моему первая особа женского пола, которая нахамила преподавателю вампиру. У вас проблемы, девушка?
— Я просто не люблю, когда меня трогают, — пожала я плечами.
— И это мне говорит человек, который лезет ко мне обниматься при всяком подходящем и неподходящем случае? — саркастически спросил мой напарник.
— Хорошо, я не люблю, когда меня трогают незнакомые люди.
— Маш, что происходит?
— Да ничего не происходит, — отмахнулась я.
— Ты злишься на Рома, да? А Эдмунд попался под горячую руку? Маш, он тут не причем. Точно также как и Ром. Это не его вина.
— Гарик, отстань от меня, пожалуйста, а? Вон там девушки жаждут тебя видеть, — я кивнула в сторону небольшой компании девушек из группы Гарика, которые курили и поглядывали в нашу сторону. — Не смею тебя задерживать.
— Почему бы тебе еще тогда и меня ненавидеть? Это была моя идея, с Ромом, — Гарик поднялся и встал передо мной.
— Гарик, я никого не ненавижу, но тебя начну, если ты будешь лезть не в свое дело.
— Это мое дело, потому что ты моя напарница, и я за тебя отвечаю, точно также, — он не дал мне возразить, — как и ты отвечаешь за меня. И мне не хочется, чтобы мне было за тебя стыдно. Ты поняла? — он повысил голову
— Да, — буркнула я.
— Не слышу, четко и громко. Я не хочу чтобы мою напарницу считали хамлом. Ты поняла?
— Да, поняла, поняла! — я тоже повысила голос, не обращая внимания, что на нас стали оборачиваться люди.
— Гарик, у вас все в порядке? — внезапно рядом возник виновник всего — вампир по имении Эд.
— У нас все отлично, беседовал со своей напарницей об особенностях этикета.
— Успешно? — поинтересовался Эдмунд.
— Посмотрим, — бросил Гарик, — извините, меня ждут, — и он ушел, оставив меня наедине с… с этим товарищем, короче.
Как-то Гарик выставил мой поступок в несколько другом свете. Не то, чтобы мне было дело, что ему будет стыдно за меня, нет. Просто, я и вправду, никогда не относилась к людям, которые могут себе позволить неоправданные, да даже и оправданные грубости. Не моя это фишка. Сама всю жизнь хамов терпеть не могла, и не горела особым желанием пополнять их и без того многочисленные ряды, и хамить людям, (или вампирам), которые признаем честно, ничего плохого мне не сделали.
Пока я об этом размышляла, Эдмунд стоял рядом.
— Хорош подлец, — внезапно промелькнула у меня мысль. Он было похож на дядьку ковбоя с рекламы Mallboro. -Ладно, — вздохнула я про себя, — сделала ошибку будь добра исправь ее.
— Послушайте, Эдмунд, я прошу прощения. Я была довольно резка с вами. Извините, обычно я так себя не веду. Просто, устала со всеми этими перелетами и занятиями. Понимаю, что не имела права на вас срываться.
— Извинения приняты, — кивнул Эдмунд, — и возвращены обратно. Я не подумал о том, что людям бывает неприятно, когда к ним прикасается вампир.
Это было что-то новое и очень противное.
— Вы думаете что я так отреагировала из-за того что…
— …что я вампир, — спокойно кивнул Эдмунд. — Подобная реакция — обычное человеческое чувство на…
— Послушайте меня, уважаемый, — перебила я его, снова разозлившись. — Будь вы хоть снежный человек, мне все равно. Что ж я тогда с Эвелиной, так спокойно общаюсь? — вспылила я. — Она вроде бы тоже вампир.
— Значит тебя, когда-то обидел вампир-мужчина, я правильно сделал вывод? — это был удар ниже пояса. Я молча встала, бросила окурок и направилась к двери.
— Знаете что? — я обернулась, Эдмунд стоял на том же месте. — Я довольно терпимое существо, мне по фигу кто вы, черный, гей или вампир. Или и то и другое и третье, вместе взятое. Я просто не люблю, когда меня трогают. Разговор окончен, — врала, конечно, безбожно. Пообниматься с красивыми мужчинами я всегда любила, но иногда надо делать перерыв.
После "выяснения отношений" был обед, а потом, я не без содрогания направилась в спортивный зал, где нас всех ожидал сюрприз. Александр Иванович раздал нам анкеты, которые мы должны заполнить.
Там были всякие вопросы, типа, где и чем вы занимались, каких успехов достигли и все в таком роде. В какие игры вам нравится играть (и нравится ли), в каком виде спорта вы чувствуете себя увереннее: в командном или одиночном. Были также несколько насторожившие меня вопросы, типа "расположите в порядке убывания, упражнения, которые вам нравятся выполнять". Как тут выбрать из отжиманий, приседаний с выпрыгиванием (я вытянула ноги, которые нещадно болели после вчерашних веселых стартов), и прочей пакости. Но я все-таки соорентировалась, разместив на первом месте моих предпочтений бег на короткие дистанции и качание пресса, а на последние попали отжимания, подтягивания и бег на длинные дистанции, соответственно.
Тренер собрал наши анкеты, быстро просмотрел и дал каждому индивидуальное задание.
— Начнем с одного километра, — оптимистически пообещал он мне, объясняя как пройти на стадион.
— Ох, чуяло мое сердце что-то неладное, — думала я, наворачивая круги. — Кто меня за язык тянул, — ругалась я на себя. — Что бы меня не написать, что я ненавижу играть в бадминтон, например. Нет, ляпнула на свою голову, точнее ноги и дыхалку.
Впереди меня бежала еще одна жертва собственного идиотизма, мальчик Юра из города Томска, которого однажды садист-тренер заставил пробежать десять километров и с тех пор, Юрий не просто не любил, а панически боялся длинных дистанций. Ему Александр назначил пробежать за сегодняшнее занятие 5 километров. Все это, я успела выяснить за те три минуты, что мы с ним шли из зала на стадион. Что ж, если подумать- мне сильно повезло.
Один километр, скажут некоторые, ну, что такого, раз и пробежал. Ага, счас. Уже через пятьдесят метров, у вас начинают каменеть икры, им почему-то совершенно пофиг, что вы пробежали так мало. Они считают, что вы пробежали минимум пятьсот метров и попробуйте с ними не согласиться. Потом у вас начинает сбиваться дыхание, и болеть в груди. Вы сразу вспоминаете, что вы уже почти бросили курить и не курили целых полтора дня, пока сегодня этот козел Эдмунд не вывел вас из себя, и вы снова не взялись за сигарету. Кстати, еще один косяк на Эдмунде. После трехсот метров, вы прикидываете, что вам осталось бежать еще три раза по столько же и еще немножко, что в принципе невозможно, так как вы уже почти умираете.
Представляю себе со стороны как это выглядит: существо, которое согласно его внешнему виду было создано для того, чтобы томно возлежать на диване, ну, или (учитывая мой темперамент) кратковременно пронестись мимо с диким воплем, чтобы опять-таки томно возлечь на диван, медленно переставляет ноги, но делает вид, что оно бежит, а не идет, передвигаясь с хрипом и свистом. Почему-то вспомнились звуки, издаваемые моими шортами для похудения. И мне снова взгрустнулось. Знала бы, что заставят бегать, купила бы шорты раньше. Может, похудела. Глядишь, это как-то помогло бы.
К восемьсот пятидесяти метрам, мысли стали путаться. Хотелось одного — умереть. Только вот, прямо сейчас, не сходя с места. Но я решила пожить еще немного. Где-то сто пятьдесят метров. Умирать за сто метров до финиша- согласитесь, глупо, поэтому, я собралась и побежала дальше. В это время, мимо меня третий раз пролетел Юра, который добивал свой третий километр. Не надо удивляться. Я же не на время бежала, а на расстояние.
Увидев заветную отметку «финиш», я прибавила. И у меня даже получилось. Скорость улитки сменилась на скорость черепахи. Это был самый триумфальный финиш в моей жизни. Я даже легла на землю не сразу, а метров через пять. В этот момент мой организм сообщил мне, что категорически протестует против того, как с ним поступают, и что он собирается выключиться, по-русски говоря, потерять сознание.