– Картины?
Парень упал на колени, чиркнул колесиком: раз, другой.
– Я не прошу тебя вернуться. Просто живи. Где-нибудь. Пожалуйста… – художник поднес огонек к холсту. – Это последняя. Остальные сгорели. «Утро в заливе Лиссан». Помнишь, мы ездили с тобой в Лиссан в августе? Ты бегала по пляжу и смеялась. Я так и не смог передать выражение твоего лица…
Холст вспыхнул. Порыв ветра развернул его. В пламени, как в раме, проступил дремотный берег, фрегат со спущенными парусами; палец маяка грозил небу. Из огня повеяло запахом моря. Но холст уже корчился, обугливаясь, и утро в заливе рассыпалось хрупкими черными хлопьями.
– Не надо! Что ты делаешь…
Флакон разлетелся вдребезги, ударившись о мостовую.
Приближение шестое
БЕРЕГ
…ведь знали мы, что хуже смерти,
Гораздо хуже вещи есть.
Солнце делило море надвое дорожкой плавящегося золота. Горластые чайки умчались за скалы, позволив тишине сомкнуться над берегом. Он лежал на песке, чувствуя, как сон подкрадывается к нему на мягких лапах.
Усталость брала свое.
Очень болела спина. В последнее время – все чаще. Как у грузчика после тяжелой работы; как у ломовой лошади. «Крылья растут», – невесело шутил он. И почесывал спину, с трудом доставая до лопаток, словно там чесалось, а не болело.
Это оказалось труднее, чем мнилось после первого раза. «Помогите! Вас рекомендовали… как специалиста!..» Он не знал, кто его рекомендует. Как его находят, чтобы вцепиться клещом – не отодрать! – он тоже не знал. Да и не хотел знать. Зачем? Все равно придется идти. Зажигалка, мятный леденец, вялый георгин; какие-то слова, первые попавшиеся – и потому особенно точные…
Работа.
Спутник в плаще кивал ему, как знакомому, и уходил, не возражая. Спустя минуту уходил и он сам – оставляя двоих наедине. Бывали случаи, когда у него ничего не получалось. Маска-череп с тем же бесстрастием уводила добычу прочь, кивнув напоследок. Сперва он не сомневался: сейчас его накажут – нелепого, проигравшего, бесполезного! – и замер, испуганно вжав голову в плечи.
Нет.
Ожидание кары было самообманом.
«И хотелось бы, чтобы нас наказывали, – вспомнились позже cлова Слонимского, – но это было бы слишком милосердно». Старик не забывал – заглядывал, болтал о пустяках. Пил коньяк, жмурясь от удовольствия. Радовался, что к Виктору возвращается память. Шаг за шагом, факт за фактом. Кроме главного – черный «вольво», узкие стекла очков, пакет…
«Я убил Лику, – думал он, чувствуя, что засыпает. – Застрелил из винтовки. Нет, винтовка ни при чем. Я убил ее раньше. Не знаю, как и чем, но уверен в этом. Господи, кто бы порекомендовал мне хорошего специалиста? Я побежал бы за ним на край света».
Иногда он надеялся. Если хорошо делать свою работу, то и к нему с Ликой придет специалист. Найдет нужные слова, заставит спутника в маске уйти, признав чужое право прощать и быть прощенным. Он надеялся вслепую, не уверен, что заслужил прощение.
Даже не помня, что совершил – сомневался.
И часто просыпался среди ночи от мысли: «Что если к нам приду я? Сумею ли? Отгоню ли маску? Если не смог этого сделать раньше, не помню где, не помню как – но не смог, запнулся, усомнился…»
Чайки вернулись.
Они кружили молча, не желая тревожить чужой сон.
Лика сидела рядом и смотрела на него, спящего. Думала: сказать ему потом, что он улыбается во сне, или не сказать? В итоге решила не говорить.
Все равно не поверит.
Паоло БАЧИГАЛУПИ
ПОМПА НОМЕР ШЕСТЬ
![2009 № 1 esli2.jpg](https://litlife.club/books/117524/read/images/esli2.jpg)
Первое, что я увидел в четверг утром, когда зашел на кухню, была задница Мэгги. Вообще-то это не самый плохой способ начать день. Фигура у нее отличная, и формы что надо, так что увидеть с утра пораньше ее симпатичную попку, обтянутую черной сеточкой ночной рубашки, это вполне позитивно.
Если бы не одно «но»: ее голова находилась в духовке. И вся кухня провоняла газом. А в руках у Мэгги была зажигалка с голубым огоньком в шесть дюймов высотой, которой она размахивала в глубине духовки, словно совершая какой-то безумный религиозный обряд.
– О Господи, Мэгги! Что ты делаешь?!
Я метнулся вперед, ухватился за подол ночнушки и рванул ее на себя. Голова Мэгги с грохотом вылетела из духовки. На плите брякнули сковородки. Зажигалку Мэгги выронила, и та покатилась по плиткам пола, закончив свой путь в углу кухни.
– А-у-а! – Мэгги схватилась за голову. – У-а-у!
Затем развернулась и влепила мне пощечину.
– Какого хрена?!
Потом по моей щеке прошлись ее когти и метнулись к глазам. Я оттолкнул ее. Она отлетела к стене и тут же развернулась, готовая вновь ринуться в бой.
– Ты что, обалдел?! – взвизгнула Мэгги. – Бесишься из-за того, что вчера в постели был полным инвалидом? Решил и меня искалечить?!
Она схватила с плиты чугунную сковородку, разбросав по конфоркам куски бекона «Заморозка-люкс».
– Ну что, ублюдок, хочешь еще попробовать, а? Хочешь? – Она угрожающе замахнулась сковородкой и ринулась на меня. – Ну же, давай!
Я отскочил назад, потирая расцарапанную щеку.
– Дура! Я не дал тебе взлететь на воздух, а ты за это хочешь вышибить мне мозги?
– Я готовила тебе завтрак! – она запустила пальцы в свою черную спутанную шевелюру и показала мне кровь. – А ты, скотина, мне голову разбил!
– Я спас твою задницу, вот что я сделал.
Отвернувшись, я стал открывать окна, чтобы выпустить газ. Вместо стекол на кухне кое-где стояли обычные картонки, которые я без труда выдернул, но одну из уцелевших рам заклинило.
– Сукин сын!
Я оглянулся как раз вовремя, чтобы увернуться от сковородки. Вырвав оружие из рук Мэгги, я грубо оттолкнул ее и снова занялся окнами. Она вернулась и, пока я тянул на себя створку окна, попыталась добраться до меня спереди. Все лицо мне исцарапала ногтями. В конце концов я опять ее отпихнул, а когда она попыталась приблизиться вновь, помахал в воздухе сковородкой.
– Щас получишь!
Она попятилась, не сводя глаз со сковороды, и завелась по новой:
– И это все, что ты мне можешь сказать? «Я спас твою задницу»? – Ее лицо пылало от ярости. – А как насчет «спасибо, Мэгги, что решила починить духовку» или «спасибо, Мэгги, что хотела накормить меня чем-нибудь вкусненьким перед работой»? – Она смачно харкнула в мою сторону, но промахнулась и попала в стену. – Сам теперь готовь свой драгоценный завтрак! Чтоб я еще когда-нибудь это делала – да никогда в жизни!
Я уставился на нее.
– Слушай, да ты тупее, чем целое стадо трогов! – Я махнул сковородкой в сторону плиты. – Проверять утечку газа зажигалкой! У тебя вообще мозги в башке есть?
– Не смей так со мной разговаривать! Ты, трогнутый…
Она запнулась на полуслове и вдруг осела на пол, словно на голову ей обрушилась лавина бетонного дождя. Просто плюхнулась на желтые плиты пола в полном шоке.
– О… – Она уставилась на меня, вытаращив глаза. – Прости, Трев, я об этом как-то не подумала. – Она посмотрела на валявшуюся в углу зажигалку. – О черт… – Она обхватила голову руками. – О-о… Bay…