Изменить стиль страницы

Герцог ответил уклончиво. Он определенно намеревался так поступить, но поразмыслив, увидел невыгоды этого правильного поступка. Его личность будет тотчас установлена, а ему так же мало хотелось, чтобы стало известно, что герцога Сейлского похитили, как и то, чтобы о его местонахождении узнала вся округа. После спокойной ночи и освежающего сна он обнаружил также, что, перехитрив своих врагов, он не так уж на них злится. Его самым настоятельным желанием было вернуться в Хитчин, где двое его протеже уже воображали себя покинутыми.

И он спешно отправился туда, как только нашелся человек с двуколкой, у которого были дела в городе, и он согласился подвезти герцога. Семья Шоттери нежно с ним простилась, с негодованием отвергнув предложение заплатить им за ночлег. Он сказал, краснея, как мальчишка, что доставил им много беспокойства, но они уверили его, что многим обязаны человеку, который смог выкурить разбойников из притона.

День был чудесный, и ночной отдых вернул герцога к наслаждению его обычным здоровьем. Он склонялся к тому, чтобы быть довольным собой и думать, что для новичка он вел себя похвально. Было не похоже, что мистер Ливерседж со своими приспешниками еще раз посмеет покуситься на его жизнь или свободу, и было разумно предположить, что его приключения завершились. Теперь ничего не оставалось кроме того, чтобы отвезти Тома и Белинду в Бат и перепоручить Белинду Хэриет в то время, как он займется поисками мистера Мадгли.

Когда он сошел с двуколки у постоялого двора «Солнце» и вошел в него, его встретили там вытаращенные глаза и раскрытые рты, а владелец сообщил ему, что никто не чаял увидеть его снова здесь.

При этих словах герцог поднял брови, потому что ему не понравился тон хозяина.

— Почему же? Раз я не оплатил мой счет, вы должны были быть уверены в моем возвращении.

Было ясно, что владелец не имел подобной уверенности.

— Я чрезвычайно рад видеть вашу честь, но с тех пор, как вы уехали, произошли такие вещи, что я уже ничему не удивляюсь, сэр, и это чистая правда!

У герцога засосало под ложечкой.

— Что-то не так? — спросил он.

— О, нет! — с сарказмом сказал владелец. — О, нет, сэр! Здесь просто были констебли, и моя репутация подмочена, потому что снующих вокруг гостиницы констеблей достаточно, чтобы погубить мое доброе имя, а мой постоялый двор, который предоставлял ночлег благородным людям и дворянам, ни разу не был замешан ни в одном скандале за все годы, что я его содержу!

Теперь герцог понял, что его приключения еще не кончились. Он вздохнул и сказал:

— Что ж, я полагаю, это мистер Том? В каких же проделках он участвовал, пока меня не было?

Грудь хозяина выгнулась.

— Если вы называете проделками, сэр, бесчинства опасного жулика, то я так не считаю! Грабеж на Королевской дороге, вот в чем его обвиняют! Стрельба в честных граждан — в старого мистера Стейлибриджа, которого так уважают в городе! Его отправят на каторгу, если не повесят, и это тоже неплохо, вот что я вам скажу!

Герцог был совершенно ошарашен этим сообщением.

— Ерунда! У него нет оружия, и он не может…

— Прошу прощения, сэр, но у него был прекрасный пистолет, и только по Божьей милости он не убил кучера мистера Стейлибриджа из него, потому что пуля прошла так близко, что опалила ухо!

— Боже милостивый! — воскликнул герцог, внезапно вспоминая о дуэльных пистолетах.

— Да уж, это верно! — кивнул владелец. — А одной только черной тряпки на лице с парой дыр, как у маски, хватило бы, чтобы до смерти напугать любого! Сейчас он в тюрьме, молодой негодяй!

— Вы сказали, он промахнулся? — спросил герцог.

Домовладелец снова кивнул, и герцог, не теряя больше на него времени, поднялся в свою комнату, чтобы проверить свои пистолеты. Как он и подозревал, один исчез из футляра. Торопливая проверка показала, что Том взял пистолет, который никогда не заряжался. Ящик с порохом был не тронут, и это казалось скорее странным. Герцог собрал свой быстро уменьшающийся капитал из запертого ящика в туалетном столике и отправился выяснять, что можно сделать, чтобы выручить Тома из этого затруднительного положения. Уже собираясь уходить из гостиницы, он вспомнил о другой своей подопечной и спросил у владельца, где она.

— Она уехала с мистером Клитро, — просто ответил хозяин.

Герцогу понадобилось время, чтобы обдумать этот малопонятный факт. Ничто в бесхитростном лепете Белинды не позволяло ему предвидеть вторжение мистера Клитро в ее жизнь. Наконец кое-что в его голове прояснилось, и он поспешно спросил:

— Мистер Клитро не так давно женился на некой мисс Стрит?

— Мистер Клитро совсем не женат и не собирается, — ответил домовладелец. — Это пожилой джентльмен, квакер, живет со своей сестрой на Иклфорде.

Ему показалось совершенно невероятным, чтобы пожилой джентльмен, квакер, предложил Белинде кольцо на палец или платье из пурпурного шелка, и герцог ощутил полную растерянность. Владелец, уставившись в одну точку над его головой, добавил невыразительным голосом:

— Мистер Клитро никоим образом не одобряет городских денди, соблазняющих невинных молодых девиц, так он мне сказал.

Герцог оставил эту клевету на свою личность без возражений. Казалось разумным предположить, что Белинда попала в хорошие руки; и слабая надежда, что одна из его подопечных устроена, затеплилась в его груди. Он отправился на поиски местной тюрьмы.

Один из жизненных принципов лорда Лайонела был тот, что каждый человек, независимо от его состояния, должен уметь в любом случае позаботиться о себе, и он приобщил своего племянника к таким полезным вещам, как, например, умение подковать лошадь или чистить оружие. К сожалению, он не предвидел, что Джилли может понадобиться наставление в том, как правильно держаться с констеблями и мировыми судьями. Кроме смутного представления о том, что нужно обратиться за поручительством, у герцога не было никакого понятия, что необходимо сделать, чтобы освободить Тома. Но хотя все это серьезно удручило бы его неделей раньше, с недавнего времени кругозор Джилли настолько расширился, что он пустился в это предприятие с удивительной уверенностью. Эта уверенность пригодилась ему с констеблем, который занимал должность коменданта тюрьмы. Констебль, пожилой человек внушительных размеров, отнесся к нему с инстинктивным почтением, которое лишь немного поколебалось, когда обнаружилось, что молодой шалопай, запертый в камере номер 2, находился под покровительством герцога. Он укоризненно взглянул на герцога и сказал, что это серьезное дело, которое кончится для Тома судебным разбирательством, но он добавил при этом, что никогда не знаешь, в какую чертовщину влезут эти сорванцы, и у герцога появилась надежда, что он достаточно знал о мальчишках, чтобы не рассматривать подвиг Тома в слишком мрачном свете. Герцог сел на одну из скамеек и положил свою шляпу на стол.

— Ну что же, — улыбнулся он констеблю, — не скажете ли вы мне, что все-таки произошло? Я слышал какую-то чепуху от владельца гостиницы «Солнце». Я предпочел бы получить сведения от более здравомыслящего человека.

— Так вот, — сказал констебль, оживляясь, — вы правильно сделали, сэр! То, что этот сорванец отважился на уголовное преступление, не вызывает сомнений. Утром мне придется отвести его к мистеру Ору, мировому судье, и мистер Стейлибридж предъявит ему обвинение, на что имеет полное право.

Герцог подумал, что если Том еще не представал перед мировым судьей, его задача — склонить мистера Стейлибриджа забрать свое обвинение.

— Где все это случилось?

— Это было прошлым вечером, когда сгустились сумерки, — сказал констебль. — Дело было в миле от города на дороге к Стивенеджу. Мистер Стейлибридж ехал в своей карете, рядом с кучером сидел его человек, они возвращались после визита. Вдруг откуда ни возьмись выскакивает этот ваш юнец на лошади, которую он нанял у Джема Дэтчета — и я должен сказать, что он честно заплатил Джему, потому что иначе Джем ни за что бы не дал ему клячу. И кричит: «Жизнь или кошелек!», — как будто привык к этому с пеленок, и разряжает свою игрушку, которая задевает ухо кучера мистера Стейлибриджа, согласно его показаниям. Мистер Стейлибридж испугался до смерти и достал и кошелек, и золотые часы, и всякие безделушки, чтобы отдать этому мерзавцу. Его человек, который совсем не дурак, незаметно соскользнул с козел и сбросил вашего молодца с лошади Джема Дэтчета как раз, когда тот собирался взять кошелек мистера Стейлибриджа. Я вам скажу, что малый — настоящий драчун, и он задал им немало работы, но они его скрутили и привели сюда, передали мне, как следует. Всем им хорошенько досталось, у человека мистера Стейлибриджа из носу хлестала кровь, а у малого оба глаза подбиты! А когда он оказался под замком, вы думаете, он раскрыл рот? Как же! Надулся, как сыч, вот он какой, и не говорит ни имени, ни где живет, вообще ничего!