Равенскар одобрил это намерение и посоветовал не говорить матери, что собирается принять в ней участие.
– Конечно, не скажу! – ответил лорд Мейблторп и ушел, впервые за все время знакомства с Деборой забыв с ней попрощаться.
Мистер Равенскар пошел наверх играть в фаро. Если его долгожданное появление в игорном зале и обрадовало леди Беллингем, она сумела это скрыть, замирая с затравленным видом попавшего в ловушку кролика каждый раз, когда он обращал взор в ее сторону, и забывая следить за игрой. Никогда еще она так не радовалась, увидев, что гости начинают расходиться. Когда последний покинул дом, она упала на желтый диван и со стоном потребовала валерьянки.
– Крепитесь, сударыня, – сказал ей Люций Кеннет, который задержался, чтобы поговорить с Деборой. – А ты, дорогуша, может, все же скажешь, что это у тебя за игрушки с Равенскаром?
Дебора вызывающе дернула головой:
– Я же объяснила тебе, как все случилось. Я тут ни при чем.
– Как это ты додумалась оставить Равенскару свечку?
– Я же не знала, на что он ее употребит. Как я могла догадаться?
– Ясно было, что он что-то задумал, – зачем еще ему свечка? Это на тебя не похоже, Дебора, – дать так себя провести!
– Мне и самой не хотелось бы сидеть там в темноте, – сказала она. – Он сказал, что кругом бегают крысы.
– Это правда, – слабо проговорила леди Беллингем, открывая глаза. – Слуги все время жалуются на крыс, а как от них избавиться, я не знаю.
– Не смеши меня, Дебора! Так я и поверил, что Равенскар боится крыс!
– Мортимер их боится, – сказала леди Беллингем. – Он мне покоя с ними не дает. Очень может быть, что и Равенскар их боится. Ох, у меня голова идет кругом! Он всем расскажет, что ты с ним сделала, Дебора, и к нам перестанут ходить!
– А кто перевязал Равенскару руки? – спросил Кеннет, испытующе глядя на Дебору. – Если он сжег в пламени веревку, то как у него уцелели манжеты?
– Они и не уцелели, – сердито отозвалась Дебора. – Я дала ему манжеты Кита. Кстати, где Кит?
Кеннет ухмыльнулся:
– Похоже, ему не понравилось, что происходит в этом доме: он ушел еще до ужина. Только не пытайся увильнуть от ответа, дорогуша! Признавайся, что ты сама перевязала Равенскару руки!
– А что мне еще оставалось? Как я могла с ним справиться, раз он освободился? А потом он пригрозил, что запрет меня в подвале, а этого я бы не перенесла.
– Дебора, у двери стоял Сайлас, наверху я играл в фаро! И ты не придумала ничего лучше, как беспрепятственно выпустить Равенскара!
– Какой вздор ты несешь, Люций! Не хватало еще, чтобы вы устроили драку при гостях! Кроме того, мне было противно думать, что ты заманил его в западню от моего имени.
– Ну и что ты теперь собираешься делать, дорогуша? Как ты думаешь отнять у него долговые расписки?
– Не знаю, но что-нибудь придумаю.
– Вот что я тебе скажу, Дебора: по-моему, ты влюблена в Равенскара!
– Я? – ахнула Дебора. – Я влюблена в Равенскара? Ты с ума сошел, Люций? Я его терпеть не могу! Влюблена в этого гнусного, отвратительного, подлого человека?.. Да как ты можешь даже предположить такую чушь? Не желаю я этого слушать! Спокойной вам всем ночи!
С этими словами Дебора быстрыми шагами пошла из залы, но в дверях столкнулась с братом.
– Дебора! – запыхавшись, воскликнул тот. – По-моему, я его только что видел на Пикадилли! Значит, ты его все-таки выпустила?
– Видел так видел, – сердито отозвалась Дебора. – Но я его не выпускала и ни за что по своей воле не выпустила бы! А ты, между прочим, произвел на него самое невыгодное впечатление!
– А что тебе, дорогой Кит, обо всем этом известно? – осведомился Кеннет, когда Дебора захлопнула за собой дверь.
– Я все знаю! И прошу тебя, Люций, не поощряй больше Дебориных диких затей! Благодаря вам рухнули все мои надежды!
– А ты-то тут при чем, мой мальчик?
– Ни при чем, – с горечью сказал Кит. – Если не считать того, что я люблю сестру Равенскара.
Кеннет вытаращил глаза:
– Вот как? Ну и что?
– Тебе непонятно? Как я могу надеяться получить согласие Равенскара на наш брак, если Дебора не придумала ничего лучше, чем запереть его в подвале?
Тут леди Беллингем встала на защиту племянницы:
– Она это сделала для нашего общего блага, Кит. Откуда ей было знать, что ты хочешь жениться на мисс Равенскар.
Кеннет искоса посмотрел на Кита:
– Жениться?
– А почему бы и нет? – спросил Кит. – Что в этом такого особенного?
Кеннет усмехнулся:
– Ничего, думаешь, особенного?
– И ты, между прочим, виноват в моей беде не меньше Деборы! Даже больше!
– Может быть, и так, – согласился Кеннет, который все еще улыбался какой-то тайной мысли.
Леди Беллингем подняла голову с диванной подушки.
– Все получилось страшно неудачно, – сказала она. – Раз уж Равенскар оказался у нас в подвале – хотя я против таких методов и никогда бы на это не согласилась, если бы меня спросили, – но раз уж он был там, то как-то обидно, что мы не смогли получить от него эти расписки. А теперь он будет требовать от меня уплаты или начнет грозить еще какими-нибудь карами. Тогда Дебора попытается как-нибудь еще проучить его, и все окончится катастрофой. Право, мне, наверно, было бы лучше в долговой тюрьме!
И с этими горькими словами леди Беллингем ушла к себе в спальню, где она провела неспокойную ночь: ей снились счета за зеленый горошек и новое ландо, крысы, огарки свеч и подвал, набитый связанными людьми.
Лорд Мейблторп собирался наутро повезти Дебору и Фебу в свое загородное поместье. Но в десять часов посыльный принес Фебе поспешно нацарапанную записку, в которой он сообщал, что его планы внезапно изменились и он будет участвовать с Равенскаром в гонке, а вечером заедет на Сент-Джеймс-сквер сообщить, кто победил. Прочитав записку, мисс Лакстон слабо вскрикнула и протянула ее Деборе со словами:
– Какой ужас! Вдруг он убьется!
– С чего это ему вдруг убиться? – возразила Дебора, пробегая глазами записку. – Как мне надоели разговоры про эту гонку! Вот уже неделя, как Адриан ни о чем другом не может говорить. Слава богу, что завтра все решится и больше мы о ней не услышим! Подумаешь, какое важное дело!
– Для джентльменов это важное дело, – со вздохом сказала мисс Лакстон. – Как мне хочется, чтобы мистер Равенскар победил сэра Джеймса! Адриан говорит, что он мастерски правит лошадьми, но если у сэра Джеймса такая хорошая упряжка, как о ней говорят…
Дебора заткнула уши.
– И ты тоже! – с укоризной воскликнула она. – Хватит! По мне, так пусть хоть оба сломают себе шею!
– Но, Дебора, а как же Адриан? – содрогнувшись, сказала Феба.
– Если Равенскар такой мастер, то ничего с ними не случится.
Феба посмотрела на нее с восхищением.
– Какая вы смелая! – сказала она. – Я бы хотела быть такой, но не могу.
– Господь с тобой, девочка, а чего мне бояться? – удивленно спросила Дебора.
– Как чего? А за Адриана?
– А! – спохватилась Дебора. – Это верно. Ты права, дорогая.
– Я не успокоюсь, пока не узнаю, что гонка закончилась благополучно, – вздохнула Феба.
– Ну разумеется, – сказала Дебора и решила выкинуть мысль о гонке из головы.
В этом она полностью преуспела, поскольку у нее хватало собственных забот, но мисс Лакстон, судя по беспокойному взгляду и озабоченной морщинке между бровей, не могла думать ни о чем другом. С наступлением сумерек, когда уже можно было ожидать появления лорда Мейблторпа, она устроилась у окна, выходящего на улицу, и через тюлевые занавески неотрывно смотрела на темнеющую площадь. Но знакомая высокая фигура не появлялась в поле ее зрения. Позвали к обеду, и Фебе пришлось идти в столовую, где она рассеянно тыкала вилкой в подаваемые ей блюда. Заметив это, Дебора напомнила ей, что участники гонки наверняка решили пообедать в Хэтфилде и в Лондоне их ожидать еще рано. Мисс Лакстон с ней согласилась, но есть все равно ничего не стала.