– Похоже на то. Так ты все же решила выйти замуж за молокососа, Дебора?
– Вовсе нет!
Кеннет сокрушенно покачал головой:
– Я тебя никогда не смогу понять, Дебора. Если ты не собираешься замуж за Мейблторпа, то почему бы тебе так и не сказать Равенскару, и дело с концом?
– Люций, я-то думала, что хоть ты меня поймешь, – укоризненно сказала Дебора. – Чтобы я поддалась на шантаж! Ты не представляешь, как он со мной разговаривал! Он меня оскорбил, а теперь еще осмеливается мне угрожать. Я ни за что – ни за что! – не пойду на попятный! Стану я терпеть, чтобы мне предъявляли требования, держа пистолет у моего виска! Ни за что! Умру, а отплачу ему той же монетой!
– Ну раз уж ты так настроена, дорогуша, кто я такой, чтобы с тобой спорить? Разумеется, он негодяй и заслуживает того, чтоб его заперли в подвал. Но мне кажется, он дьявольски упрям. Ты собираешься держать его в подвале, пока он не отдаст тебе долговые расписки и закладную? Пожалуй, тебе придется долго его там держать.
– Я все это обдумала. Больше часа или двух, я думаю, он в подвале не пробудет. Он сам тут мне помог. Люций, я хочу, чтобы вы похитили его вечером в среду!
– В среду? – У Кеннета отпала челюсть. – Но, Дебора, так нельзя! В четверг у него гонка с Файли!
– Вот именно. Не беспокойся, он на все согласится, лишь бы не проиграть гонку.
– Дорогуша, если он не убьет нас с тобой, то по крайней мере упечет в тюрьму! И я его за это и осуждать не могу!
Эти слова заставили Дебору на минуту задуматься.
– Не думаю, что он нас убьет, Люций, – сказала она, поразмыслив, – и уж во всяком случае, не упечет в тюрьму. Ему гордость не позволит признаться, что какая-то девка из игорного дома одержала над ним верх, да еще таким образом! Нет, ничего он нам не сделает. А вот тогда, когда он будет лопаться от бессильной злости, я ему и скажу, что он напрасно утруждался: я не вышла бы замуж за его кузена, даже если бы мне грозило остаться старой девой.
– Знаешь что, Дебора, пока он будет лежать у тебя связанный в подвале, можно будет заодно выудить из него и те двадцать тысяч.
– Ничего подобного я делать не собираюсь! – вспыхнула Дебора. – Как ты смеешь предполагать, что я хотя бы прикоснусь к его гнусным деньгам, не говоря уж о том, чтобы их выуживать!
– Но, дорогуша, – попытался урезонить ее Кеннет, – ты же не брезгуешь тем, чтобы силой отнять у него закладную – а она стоит пять тысяч – да еще долговые расписки!
– Это совсем другое дело, – с достоинством возразила Дебора. – А деньги… Какой же надо быть стервой! Как ты можешь такое предлагать?
Кеннет криво усмехнулся:
– Нет, Дебора, это для меня слишком тонко. Но дело твое. Так как мы должны похитить благородного джентльмена?
– Я считала, что ты сам придумаешь как. Сайлас тебе поможет. Неужели вы вдвоем с ним не справитесь?
– Справиться-то мы справимся, но как ты себе это представляешь? Захожу к нему в дом и бью дубиной по голове? Или мне оглушить его на улице, дорогуша?
– Я вовсе не хочу, чтобы вы его били дубиной по голове. Разве что чуть-чуть. А вы не можете подстеречь его вечером, когда он выйдет из клуба или еще откуда-нибудь? Кеннет покачал головой:
– Это слишком ненадежно, Дебора. Так все может сорваться. Знаешь что, напиши ему записку, назначь свидание где-нибудь в парке, в тенистом местечке, а я приду на свидание вместо тебя.
Тут опять воспротивилась совесть Деборы, которая так часто досаждала Кеннету.
– Нет! Я не хочу прибегать к такой отвратительной уловке. Он и так считает меня гнусной интриганкой. Надо придумать что-то другое.
Кеннет искоса глянул на нее.
– Ну что ж, – дипломатично сказал он, – тогда ты предоставь дело мне, а я уж что-нибудь придумаю.
– А что мне делать с этим пакостным письмом? – спросила Дебора, сверкнув глазами. – Как бы мне хотелось написать ему, чтобы он катился к чертовой матери, но это, наверно, все испортит. Надо оттянуть до среды. Вот только убей не знаю как.
– Дай мне перо, – сказал Кеннет. – Лучше я отвечу вместо тебя. Надо заморочить ему голову, дорогуша.
– С какой стати ты будешь писать ему вместо меня? – подозрительно спросила Дебора. – Уж не задумал ли ты какую-нибудь каверзу, Люций?
– Боже упаси, – соврал Люций. – Я его напишу при тебе, и ты сама его запечатаешь. Пусть джентльмен убедится, что он для тебя так мало значит, что ты даже не хочешь отвечать ему сама. К тому же надо все-таки попросить его дать тебе время, а ты ни о чем его просить не способна. Я напишу за тебя письмо в третьем лице.
– Как это? – с сомнением спросила Дебора, но все-таки принесла ему бумагу и перо.
Кеннет пододвинул к себе лист бумаги, окунул перо в чернильницу.
– Ну, скажем, вот так, – сказал он и начал писать размашистым почерком, читая написанное вслух: – «Мисс Грентем благодарит мистера Равенскара за его письмо и выражает удивление, что джентльмен, – подчеркнем это слово, Дебора, – в таких выражениях обращается к беззащитной женщине».
– Я не беззащитная женщина, – возразила Дебора.
– Ну-ну, подожди. «Она отказывается верить, что мистер Равенскар выполнит свою варварскую угрозу, поскольку леди Беллингем ни в чем перед ним не виновата. Мисс Грентем считает, что в этом вопросе еще можно достичь компромисса, и просит мистера Равенскара как можно скорее сообщить ей свое мнение по этому вопросу». «Как можно скорее» мы тоже подчеркнем, чтобы создать впечатление, что ты напугана. Ну как, дорогуша?
– Да, наверно, сойдет, – недовольно ответила Дебора. – Как мне противно просить у него снисхождения!
Мистер Кеннет посыпал письмо песком, перечитал его, свернул и потянулся за сургучной печатью.
– Ничего, дорогуша, ты ему скоро отомстишь. Надо, чтобы он ничего не предпринимал до среды, а то все наши планы рухнут.
– Ну ладно, посылай, – нехотя согласилась Дебора.
Глава 10
Письмо Кеннета произвело на Равенскара как раз то действие, на которое и рассчитывал его автор. Он не был удивлен, что мисс Грентем готова идти на попятный. Он так и предполагал, что его краткое послание повергнет ее в смятение, и он поспешил нагнать на нее еще больше страха, тотчас же сев за стол и сочинив следующий краткий ультиматум:
«Мистер Равенскар свидетельствует свое почтение мисс Грентем и желает уведомить ее, что его не удовлетворит никакой компромисс и что он просит ее принять окончательное решение в течение трех дней, по истечении которых он будет считать себя вправе прибегнуть к мерам, грозящим ей такими неприятностями, каких он не хотел бы навлекать на беззащитную женщину – и даже на женщину, вполне способную себя защитить».
– Ну вот! – воскликнула Дебора, прочитав это любезное послание. – Я же тебе говорила, что не надо называть меня беззащитной женщиной! Я так и знала, что он будет злорадствовать.
– Ничего, недолго он позлорадствует, – ответил Кеннет.
– Да, уж об этом я позабочусь! – свирепо проговорила Дебора. – Только доставь его сюда в среду!
– Не беспокойся, дорогуша, доставлю.
– А ты уже придумал, как это сделать?
– Положись на меня, Дебора.
Дебора была не вполне удовлетворена этим ответом, но, так как на все ее расспросы Кеннет только отшучивался, ей пришлось отступиться. Единственное, на чем она настаивала, – это чтобы жертве не нанесли серьезных телесных повреждений.
– Не подумай, что мне его жалко, – сказала она. – По мне, так хоть убейте его. Но тогда в дело вмешается полиция, а это нам ни к чему.
Кеннет согласился, что иметь дело с полицией им ни к чему, и ушел писать – тем же размашистым почерком – очередное письмо Равенскару. Это письмо он не имел намерения показывать Деборе, полностью разделяя убеждение мистера Вэнтеджа, что то, чего мисс Грентем не знает, не может причинить ей огорчения.
Деборе же ничего больше не оставалось, как ждать среды и лелеять планы мщения. Она предполагала, что в течение оговоренных трех дней Равенскар не будет ее беспокоить, и потому была совершенно огорошена, увидев на следующий день в окне карету с гербом Равенскаров, которая остановилась перед их дверью. Из кареты выпрыгнул слуга, открыл дверцу и спустил лесенку. Но по лесенке спустился не Равенскар. Дебора с изумлением узнала изящную фигурку мисс Арабеллы.