– Нет, глупышка. Делай то, что я тебе велел. Но девушка не тронулась с места. Взгляд Симона стал холоднее, а голос мягче.
– Ты слышала, что я сказал?
Его слуга уже затрепетал бы, услышав нотки, которые прозвучали в голосе Бовалле. Девушка с трудом поднялась и заковыляла к тому месту, где валялся бумажник. Потом дрожащей рукой передала его Симону и быстро отошла.
Противник сделал последнюю попытку освободиться, но силы его были на исходе, а одна рука не действовала. Продолжая удерживать его на земле, Симон засунул бумажник за пояс.
В этот момент в зарослях послышались топот бегущих ног и оклик Роджера:
– Где вы, сэр? Где вы?
– Здесь, – крикнул Симон. – На тропинке, ведущей к ручью.
Еще через мгновение из-за поворота появился Роджер, прибежавший на помощь хозяину, и замер, с удивлением уставившись на него.
– Принеси веревку из твоего седельного мешка, – спокойно приказал Симон. – Быстро, и никому ни слова.
Удивленно взглянув на плачущую девушку, Роджер развернулся и исчез в лесу. Вскоре он вернулся с мотком толстой веревки, которую Симон всегда брал с собой на случай встречи в дороге с грабителями. Вместе они быстро и надежно связали стонущего верзилу.
Туго затянув последний узел, Симон поднялся. Затем достал из-за пояса бумажник и развязал стягивающую его тесемку. Все еще лежащий на земле верзила сдавленно вскрикнул:
– Милорд, милорд, клянусь, там нет ничего важного! Просто письма от моей подружки из дому, вот и все! Ради Бога, сэр, не читайте!
Не обращая внимания на его слова, парень достал из бумажника четыре письма. Каждое из них было запечатано. Осмотрев печати, Симон, прищурив Глаза, бросил испытующий взгляд на человека, лежавшего у его ног. На письмах была печать умершего короля Ричарда Второго, за которого сражался Глендерди, а Хотспур сложил голову. Первое письмо было адресовано барону, живущему в десяти милях от Монлиса, которого Симон хорошо знал. Остальные – также знатным людям в Норфолке и Кембридже.
Без малейших колебаний Симон вскрыл одно из писем и расправил шуршащие страницы. В осторожных выражениях написавший его заверял милорда барона Кроубурга, недавно с Божьей помощью укрывшегося в Шотландии, что, несмотря на лживые слухи, распространяемые узурпатором Генрихом Боленброком, называющим себя Генрихом Четвертым Английским, король Ричард жив, вскоре появится перед народом и призовет всех своих верных слуг выступить против дьявола Боленброка и его сына Генриха Монмута. В этом автор письма готов поклясться, так как сам видел благословенного короля и разговаривал с ним. А кто может знать короля Ричарда лучше, чем он, служивший спальником во время его правления? Но если милорд все же сомневается в изложенном, то пусть повнимательнее рассмотрит письмо и наверняка тут же опознает личную печать короля Ричарда. Далее содержалось еще немало сведений в таком же духе, а подписано письмо было именем “Серль” и датировано месяцем раньше. Под этой подписью стояла еще одна, внимательно рассмотрев которую, Симон разобрал “Ричард Р.”.
Аккуратно сложив письмо, он убрал его вместе с другими в бумажник, который засунул поглубже под собственную тунику. Разъезжая по округе, он часто слышал разговоры о том, будто умерший король все еще жив, находится в Шотландии и с огромным войском из французов и шотландцев собирается пересечь границу. Симон не придавал значения этим слухам, считая их фантазиями простонародья, но прочитанное письмо заставило его подумать, что за ними кроется нечто гораздо более серьезное. Он понял, что ему удалось раскрыть опасный заговор, и у него загорелись глаза.
Повернувшись, Симон подозвал к себе Роджера, который пытался успокоить девушку.
– А ну-ка, парень, помоги мне оттащить этого верзилу в таверну и не возись с девчонкой, ничего страшного с ней не случилось.
Роджер неохотно подчинился. Он схватил верзилу за ноги, Симон взял его за голову, и они направились к таверне в сопровождении девушки, которая продолжала хныкать всю дорогу.
Положив тяжелую ношу у кухонной двери, Симон разыскал хозяина и, отведя его в сторону, начал с пристрастием расспрашивать.
– Когда появился тот человек, о котором ты говорил?
Хозяин удивленно посмотрел на него:
– Какой человек, лорд? А, прошу прощения, тот, который приехал за час до вашей милости?
– Что тебе известно о нем? Хозяин явно встревожился:
– Я… я никогда раньше его не видел, милорд! – И он поежился от пронизывающего взгляда Симона.
Тот кивнул:
– Похоже, ты говоришь правду.
– Клянусь Богом, сэр! Но почему…
– Он сейчас крепко связан и лежит у твоих дверей, – угрюмо сказал парень. – Ты дал пристанище предателю, возможно, непреднамеренно.
Хозяин изумленно вытаращил глаза:
– Предатель, милорд? Честное слово, сэр, я ничего не знал об этом человеке! Готов поклясться на кресте, сэр! И соседи подтвердят, что у короля нет более преданного слуги…
– Ну хорошо, – прервал его Симон. – Повинуйся моим приказам, и будем считать тебя невиновным, но, если откажешься, тогда мой долг доложить о тебе как об опасном мятежнике.
Хозяин таверны заломил руки:
– Милорд, милорд, я выполню все, что вы прикажете! Как в моем честном доме мог оказаться предатель? Горе мне, ведь я был рожден под несчастливой звездой! Когда я родился…
– Придержи язык! У тебя есть надежное место, где можно поместить пленника? Коротышка ударил себя по лбу:
– Есть ли у меня такое место? Да, конечно, чердак над конюшней! Туда можно добраться только через люк, и крыша достаточно прочна, милорд!
– Отведи меня туда, – попросил Симон и направился к пленнику в сопровождении суетливого хозяина.
Вместе они с большим трудом подняли верзилу по лестнице на чердак. Оставив там Роджера сторожить связанного, Симон спустился вниз вместе с хозяином, приказал ему подать чернила и бумагу. Затем, расположившись за столом, написал письмо лорду Монлису, изложив суть проблемы кратко, без общепринятых витиеватых выражений.
“Милорд!
Я вынужден отбыть в Лондон, поскольку взял в плен человека, у которого обнаружены предательские письма, касающиеся усопшего короля. Пришлите ко мне Грегори с шестью воинами, по его выбору, которые будут нести здесь охрану. Я рассчитываю на их прибытие завтра.
Писано в Сальпетресе, в “Таверне быка”.
Симон Бовалле”.
Сложив листок бумаги и запечатав его, он вышел из комнаты, позвал Роджера с чердака и вручил ему письмо.
– Послушай, Роджер, ты должен скакать назад, в замок Монлис, немедленно и передать это письмо милорду в собственные руки. Потом поменяешь свою лошадь на другую – Султана или Ровера – и приведешь с собой мою кобылу, Быстроногую. Грегори приедет вместе с тобой. Забери с собой моего коня Седрика. Завтра мы отправляемся в Лондон.
Роджер удивленно посмотрел на хозяина:
– В Лондон, сэр?
– Ты что, не слышал, что я сказал? И никому ни слова, кроме милорда. Иди.
Роджер тяжело, устало вздохнул и направился к выходу, волоча ноги.
– А ну-ка, постой!
Слуга вздрогнул и остановился, через плечо бросив взгляд на хозяина.
– Ты останешься в Монлисе, – безучастным тоном распорядился Симон. – На свое место пришлешь Малкольма. Он более вынослив, чем ты, и не будет бросать на меня недовольных взглядов. Иди!
Роджер покраснел до корней курчавых волос и быстро вернулся к хозяину:
– Нет, сэр, я… я совсем не устал. Только не нужно вызывать Малкольма!
Симон сурово посмотрел на него.
– Малкольм служит мне лучше и всегда готов выполнить любое приказание, – жестко бросил он.
Роджер прикусил губу:
– Да, сэр. Извините, сэр, что рассердил вас. Прошу вас, возьмите меня с собой, сэр! Только не этого болвана Малкольма! Он не сможет служить вам с таким желанием, как я, – и пренебрежительно фыркнул, так как между ним и Малкольмом шла упорная борьба за благосклонность Симона.
– Ну ладно, – согласился тот. – Поезжай короткой дорогой домой, не так, как мы ехали сюда. Возвращайся завтра, но как только приедешь в замок, немедленно ложись в постель. Понятно?