– Играть?.. – с любопытством переспросила Лари. Неужели ее жизнь настолько тяжела, недоумевала Лари, что даже играть ей приходится учиться?
– На гитаре, – ответила Доми.
Она объяснила, что в доме бывшего хозяина нашла старую гитару, и он разрешил ей взять ее себе. Каждую свободную минуту она упражнялась на ней и иногда сочиняла песни. Доми мечтала о том, что когда-нибудь своей музыкой она сможет зарабатывать деньги и избавит себя и свою мать от тяжелой и нудной работы.
Прежде, рассказывая Доми о себе, Лари скрывала правду о своем происхождении. Она все время помнила о предостережении Аниты, которая хотела уберечь девочку от оскорбительных сплетен, если станет известно, что Джин никогда не был женат на ее матери. Но Доми была так искренна, что Лари тоже захотелось доверить ей всю правду.
Выслушав ее, Доми сказала:
– Удивляюсь, Лари, почему ты считаешь, что это надо держать в тайне. Мой отец был очень плохим человеком и ушел от меня навсегда. Но все же он был моим отцом, так почему же я должна отрекаться от него? А твой отец – он ведь не прятался от тебя, он дал тебе хорошую жизнь… А кроме того, он ведь не вор, он – уважаемый человек из хорошей семьи. Какая же у тебя есть причина скрывать это?
Они провели вместе только тот день. На следующее утро Доми следом за хозяевами уехала, обещая вернуться следующим летом… После нее осталось эхо заданного ею вопроса, и он снова и снова звучал в ушах Лари.
Однако прошло еще несколько месяцев, прежде чем она осмелилась заговорить об этом с Анитой.
Однажды воскресным утром в конце января Лари завтракала вместе с Анитой. Свежий снег покрыл огромную лужайку за домом. Лари задумчиво смотрела на него и думала о том, как весело было бы построить снежного человека или покататься на санках, если бы у нее была подруга, с которой можно было бы проводить время. В ее мыслях возникла Доми… а вместе с ней вернулся и тот вопрос.
– Я больше не хочу лгать! – внезапно выпалила Лари.
– О чем ты, дорогая?
– О моем отце. Он должен признать меня и перестать стыдиться.
Глаза Аниты сузились от боли.
– Стыдиться тебя? Милая моя, ты не должна так думать! Я же объяснила тебе, почему это не…
– Я знаю, что надо соблюдать приличия, – перебила ее Лари. – Я это и делала с тех пор, как приехала сюда, потому что ты так хотела, и я обязана была подчиниться. Но мне нелегко. И он, должно быть, чувствует то же самое, иначе не стал бы держать меня на расстоянии.
Анита потянулась к ней через стол и взяла ее за руку.
– Ты же знаешь, моя дорогая девочка, единственное, чего я всегда хотела, – чтобы ты была счастлива здесь. Соблюдать приличия – это, кроме всего прочего, способ заслониться щитом от людской подлости. Мы живем в обществе, в котором существуют определенные правила и нормы поведения. Тех, кто нарушает этот кодекс, наказывают, изгоняя из своей среды.
– Но какое же правило нарушается тут? – с мольбой в голосе спросила Лари. – Любовь не подчиняется никаким правилам. Просто так случается. Ведь Джин любил мою мать, не правда ли?
Анита вздохнула. Необходимость приспосабливаться к морали, принятой в ее кругу, нелегко поддавалась объяснению с точки зрения абсолютной логики.
– Я не подвергаю сомнению их любовь, Лари. Но обстоятельства… то, что они не могли пожениться…
Лари оттолкнула ее руку.
– Меня это не волнует, баби. Для меня не имеет значения, если приличные люди Ньюпорта будут смотреть на меня свысока и называть меня… Как там это слово…
– Лари, не надо!
– Ну, ты же знаешь! – настаивала девочка. – Скажи мне! Ты же всегда хотела, чтобы я пополняла свой словарный запас!
– Ну пожалуйста, дорогая…
– Скажи мне!
Лари еще никогда не кричала на Аниту так громко. Анита закрыла глаза и чуть слышно прошептала: «Незаконнорожденная». Потом снова открыла глаза.
– Это всего лишь слово, любовь моя!
– Да, совершенно верно. Я не желаю больше бояться этого проклятого слова, которое вынуждает меня жить во лжи. Баби, однажды ты сказала, что мне придется потрудиться, чтобы обо мне не судили только по моей внешности. Но где же тут разница, если я позволю обстоятельствам, от меня не зависящим, определять мою судьбу? Разве я виновата в том, что родилась… – и тут она выдавила из себя ненавистное слово, – незаконнорожденной?
Анита изучала скульптурные черты прекрасного лица своей внучатой племянницы. В тот день она увидела в глазах Лари, в очертаниях ее подбородка решительность и силу, которых не было в прошлом. Ребенок, который пришел в ее дом почти шесть лет назад, исчез, а на его место в жизнь вошла женщина.
– Я буду на твоей стороне, моя девочка, если только ты уверена, что готова заплатить такую цену, – произнесла Анита.
– Я уже плачу.
Анита кивнула.
– Хорошо. Позвони Джину прямо сейчас и выскажи ему все, что чувствуешь. Я поддержу тебя.
Лари отодвинула свой стул, но потом заколебалась.
– Я… я боюсь, что он рассердится на меня. Может быть, будет лучше, если сначала с ним поговоришь ты.
Анита нежно улыбнулась. Ей было приятно узнать, что та маленькая девочка, которая так нуждалась в ней, еще не исчезла окончательно.
Реакция Джина на звонок в его офис была обнадеживающей. Он сказал Аните, что ему, естественно, очень хочется заверить Лари, что она очень дорога для него.
– Я приеду в следующие выходные, – пообещал он.
– Нет! Ты ведь постоянно приезжаешь сюда. Ты врываешься, а потом исчезаешь, торопливый, словно жук на ковре, и слишком занятый своей натуральной безопасностью, чтобы…
– Национальной безопасностью, – нетерпеливо поправил ее Джин.
Сегодня вольное обращение тетушки со словами уже не казалось Джину очаровательным.
– Дело в том, что ты не делишься с Лари теплом своей души. Ты должен пригласить ее к себе, позволить ей приобщиться к твоей жизни. Хватит держать дочь на расстоянии!
Наступила пауза, а потом Джин произнес несколько раздраженным тоном:
– Хорошо. Но придется подождать, пока не прояснится мое расписание.
Он предполагал, что Лари собирается провести у него неделю, когда у нее будет день рождения и ей исполнится пятнадцать лет. Этот день выпадал на вторник, четвертое апреля.
Когда племянник Аниты заметил, что его время очень ограничено, она сразу поняла, что это не просто отговорка. За годы, прошедшие после убийства Кеннеди и избрания на должность президента Линдона Джонсона, Джин перешел со своего поста одного из советников по безопасности при Белом Доме неисполнительную должность, связанную с разведкой. Поскольку эскалация войны во Вьетнаме привела к обострению советско-американских отношений, у Аниты не было сомнений, что работа в разведке требовала от Джина самостоятельности.
– Хорошо, Джинни, я сообщу Лари, что она проведет свой день рождения у тебя.
Это означало, что ждать придется долго. Но Анита не сомневалась в том, что Лари, узнав о своей небольшой победе, охотно проявит терпение.
В апреле в Вашингтоне начинают цвести вишни – самое прекрасное время для воссоединения.