— Ты смотри, ушки не макушке держи в своем «Лотосе». Сам понимаешь…
Окинув прощальным взглядом помещение бара, троица вышла из помещения, прихватив с собой тюки с едой, выпивкой, вещами и сувенирами. Впереди им предстоял долгий путь домой.
Глава 7
Изымать материальные ценности в особо крупных размерах – не шутки, одной подготовкой «мероприятия» здесь не обойтись. Нужно точно знать кого, когда и где.
Для этих целей Виталик в начале осени стал завсегдатаем кабака «Лотос» – широко известного в узких кругах тружеников умственного труда. Или вообще трудом не обремененных. Это была пристань, где бросали свои якоря самые яркие и неординарные личности Стольмена.
Чиновники всех мастей, переписчики, редкие художники, состоятельные коммерсанты – все, кто считал свою деятельность умственным трудом, а самого себя – творческой элитой, приходили попить в «Лотос» вина, пива или даже Ариса.
Через пару месяцев «тусования» в Лотосе, у Виталика сложилось стойкое убеждение – половина здешних завсегдатаев сидит на зарплате у орденской охранки. А местная «богема» – сборище упырей и ущербов.
Люди явно творческие любили выпить и закусить на халяву. При этом рассуждая о Гренарке, пути Зен и общем культурном упадке нынешней эпохи. Чинуши вкупе с торговцами очень любили слушать все это, искренне ощущая себя причастными к чему-то высокому и щедрой рукой подливали в чаши ораторов новые порции алкоголя. Сами ораторы считали своих «спонсоров» быдлом, но вино все равно пили.
Периодически возникали споры «о высоком», но до развязки дело не доходило. В результате возникали, разрушались, восставали из пепла самые разнообразные группы единомышленников. Друг с другом они не очень то и ладили, «Лотос» иногда казался гадюшником, полным готовых кусать друг друга пресмыкающихся.
Несмотря на это, все были довольны и посещение «Лотоса» было чем-то сродни ритуалу, который должен был пройти любой уважающий себя и прогрессивно мыслящий человек.
Виталику творческая интеллигенция и сопутствующие ей разговоры были интересны, как туристу интересны египетские пирамиды. Брожение умов на Земле было намного более глобальным и имело практическое применение. Большевистский коммунизм, анархический коммунизм, государственный капитализм, либерализм, панковское, автономистское, сквотерское, скинхед движение. Фашизм, национализм, традиционализм, теократия вкупе с троцкизмом, маоизмом и прочим и прочим. Земля по сравнению с миром Иглы была бурлящим котлом, полным жизни и выдававшим на-гора все новые и новые идеи.
Игла была обществом статичным, патриархальным. На протяжении тысяч лет оно закостенело вокруг орденов и даже самые пламенные ораторы не могли шагнуть в своих мыслях дальше создания «зон свободного творчества». Плавающие по реке какашки всех устраивали, о другом они даже помыслить не могли.
Более всех Ветал сошелся с Эрфастом. Он был простым кузнецом и на фоне остальных посетителей «Лотоса» смотрелся самым настоящим мамонтом – большим и волосатым. Читать он не умел, потому от «прогрессивных тенденций» был далек. Зато видел жизнь непосредственно перед глазами, делал выводы и любил поумничать в хорошей компании. Виталику такой коктейль очень даже нравился.
— Власть – странная штука, Ветал. Я думал над твоей загадкой – король, священник и богач – кто умрет, а кто останется жив? Кому подчинится наемник? У этой загадки нет ответа. Вернее, их слишком много. Все зависит от человека с мечом.
— Наемник с мечом, он никто. У него нет ни короны, ни золота, ни благословения богов – только кусок заостренной стали. И только ему решать кому жить, а кому умереть.
— Этот кусок стали имеет власть.
— Истинно так… но если нами правят люди с мечами, почему мы тогда притворяемся, будто власть принадлежит королям, баронам, орденам?
— Ветал, чего ты хочешь? Чтоб я разгадал твою проклятую загадку или чтобы голова у меня разболелась?
— Власть помещается там, где человек верит, что она помещается. Ни больше ни меньше.
— Значит, власть – всего лишь фиглярский трюк?
— Картинка на стене, Эрфаст. Это только картинка, в которую мы верим.
За окном «Лотоса» разгулялся ветер, перемещая в пространстве опавшие листья. А Ветал сидел за столом с Эрфастом и наслаждался пивом с копченым окороком. На душе было приятно, хотелось поделиться с этой приятностью.
— Нашему обществу присуща вечность, Ветал. Как бы не лютовала зима, лета не миновать. Мы живем в замкнутом мире, где время повторяется. Наш мир живет незыблемыми традициями, мифом. Этот миф оправдывает существующий порядок вещей начальным порядком.
— Ты говоришь про сознание, закрытое в темнице бытия. Как правило, так и есть. Однако исключения случаются, и сознание временами опережает бытие. Иначе мы бы до сих пор сидели в пещерах!
— Какие пещеры?
— Не грузись, это я так…
— Бытие не поменяется сама собою, в силу своего загнивания или исчерпав себя. Прежде оно исчерпает людей. Это общество может быть изменено только общими сознательными усилиями, иначе оно просто выпьет нас.
— Ты экстремист, Эрфаст.
— Что значит экстремист?
— В крайности кидаешься, простых путей не ищешь.
— А зачем простые пути искать?
— Логично, двигаемся дальше. Желание менять окружающий мир, жить своей жизнью – это политическое желание, Эрфаст. А политика, штука не простая. Продолжать?
— Ну давай.
— Политика – это всего лишь взаимоотношение между людьми. Пофигистическое отношение к политике – пофигистическое отношение к своей жизни и к своему будущему. Если ты не занимаешь политическую позицию, политика сама поставит тебя в выгодную и приятную для неё позу. Аполитичность – синоним трусости.
— Ты хочешь сказать, что люди вокруг поголовно трусы?
— Нет, просто они не хотят ничего более стакана подогретого вина в холод и прохладного пива в зной. Согласить, это разные вещи.
— Но ведь есть и другие. «Вытолкни себя за пределы общества» – многие из «Лотоса» любят щегольнуть этим! Вроде как выходят за пределы дурацкого круговорота иллюзий вокруг. Это интересно!
— Эти слова были лозунгом хиппи… есть такие чуваки и чувихи на севере…
— Никогда о таких не слышал. По-моему, ты п#здишь, Виталик.
— Это очень далеко отсюда, но они есть, это правда. И вообще не сбивай тему беседы – выпадение из реальности на самом деле означает снятие с себя ответственности за нее. Типа я вообще не причем, а так не бывает.
Если движение, оппозиционное существующему порядку вещей, не вязано с радикальной политической практикой, она выродится в еще одну форму эгоизма, как наши «эстеты» из Лотоса, продающие идеи за стакан вина пьяненькому купцу. Это еще одна форма бегства от действительности, Эрфаст. Такая форма отказа от реальности не помешает системе существовать и исправно функционировать.
— Значит нужно не ждать от этих шутов чего-то. Каждый – сам творец своей жизни, нужно обладать храбростью для собственных убеждений, атаковать свои убеждения!
— И?
— Что «И»?
— Дальше что?
— Эээээ…
Мир Иглы слишком долго находился в спокойном состоянии, что бы его жители даже подумать могли о том, что мир вокруг может быть совсем иным.
— Ну как там наши счетоводы, насчитались уже?
— Да закончили почти, теперь больше месяца будут ждать конвой. А сейчас магистрат больше крепость напоминает, левых людей не пускают, оружие при входе отбирают, маги как с цепи сорвались! Да ты и сам лучше меня знаешь.
Виталик и правда знал это лучше своего собеседника – в компании Макса они готовили невообразимо большой заказ для магистрата. Мечи, топоры, кольчуги, латы, нагрудники, луки, стрелы, кинжалы после доработки в мастерской Свена просто звенели от переполнявшей их магии. Ветал даже придумал жезл, стреляющим металлическими шариками. Сами шарики заправлялись внутрь жезла и при нажатии на пластину выстреливались с приличной скоростью. Обычную кольчугу они прошивали, как бумагу.