С наступлением вечера приглашенных на пиршество наложниц собрали в главном зале гарема. Перед этим все они прошли сложный ритуал омовения. У каждой девушки были тщательно выбриты ноги, подмышки и интимные места, будто все они должны были отправиться после пира в опочивальню господина. Тела наложниц были смазаны благовониями, волосы надушены ароматными маслами и завиты.
От каждой из шести наложниц исходил свой особый аромат, не похожий на ароматы других женщин. Волосы Элизабет были пропитаны душистым маслом цветков апельсинового дерева с примесью травы иланг-иланг, стимулирующей интимное желание мужчин. Сначала ее хотели надушить жасмином, но девушка так яростно воспротивилась, что служанки в растерянности отступили.
Увидев наряды, разложенные служанками на низких диванах, Элизабет выразительно присвистнула. Похоже, пиршество обещало быть интересным. Все без исключения наряды были крайне непристойными. Никаких шаровар и просторных балахонов. Для наложниц были приготовлены полупрозрачные юбочки и тонкие шарфы, которые должны были прикрывать грудь. Все шесть нарядов различались по цвету, и к каждому прилагался особый набор драгоценностей.
Изумрудный костюм, в который нарядили Элизабет, привел ее в неподдельное восхищение. Тонкий шифон был усыпан мелкими золотистыми блестками и искрился при каждом движении. Широкий пояс, начинающийся низко на бедрах, украшала россыпь алмазов. Такими же алмазами был украшен изумрудный шарф, сквозь который просвечивали соски грудей, подкрашенные для яркости гранатовым соком. В ложбинке между двумя округлыми полушариями тонкая ткань была чуть присобрана и заколота изумрудной брошью, от которой до самого пупка спускалась филигранная золотая цепочка с изумрудом на конце.
Волосы Элизабет украсили бархатной овальной шапочкой такого же цвета. В центре головного, убора сверкал крупный алмаз, от которого устремлялось вверх белое страусиное перо, усыпанное серебристыми блестками. Поверх шапочки на голову наложницы набросили невесомое газовое покрывало. Руки и ноги девушки плотно обхватывали золотые браслеты с крохотными бубенчиками, в ушах позвякивали изумрудные серьги.
Когда она была полностью готова, к ней подошла Зарифа. Фаворитка была одета в такой же наряд, только цвет его был насыщенно-лиловым. Щеки и глаза француженки были подкрашены чуть больше, чем у всех остальных наложниц. Бледное лицо еще хранило припухлость от утренних слез.
– Смотри, Амина, не разбей мне сегодня сердце, – тихо промолвила фаворитка. – Ты действительно прекрасна, как полная луна в ночь любви.
– Не бойся, о нежная роза райских садов, зачавшая дивный бутон, – с улыбкой отвечала Элизабет. – Если на то будет воля милосердного Аллаха, покровительствующего плодоносящим деревьям, сегодня светлейший принц останется с тобой.
Зарифа взглянула на нее, и в ее лукавых серых глазах отразилось какое-то замешательство.
– А танцы, о которых просил Джамиль? Ведь это на самом деле я намекнула ему… Я видела, как ты училась этому в гареме бея.
– Боишься, что я завлеку твоего возлюбленного? – поддела ее Элизабет. Но, увидев, как жалобно искривились губы фаворитки, поспешила ее успокоить.
Наложниц выстроили в шеренгу, словно солдат, и повели через внутренний дворик в покои господина. Пиршественный зал был не столь огромен, как парадные покои сераля, однако выглядел великолепно. Его стены покрывали темно-фиолетовые муаровые драпировки, чередующиеся с высокими зеркалами в серебряных рамах. Полы устилали роскошные персидские ковры. В оконные проемы были вделаны витражи из разноцветных стекол. Стены, оконные решетки, стройные точеные колонны из темного мрамора, обвивали гирлянды роз. В зале царил полумрак, создаваемый чадящими факелами, вделанными под арками колонн. Здесь же находились музыканты, безостановочно наигрывающие зазывную мелодию.
У входа в зал возникла небольшая суматоха, так как наложницам было велено сбросить узконосые туфельки и передвигаться по коврам босиком. Войдя в помещение, Элизабет изумленно ахнула. Она ожидала увидеть в зале одного Джамиля, гордо восседающего на пышных подушках, но, кроме принца, здесь находилось еще пятеро мужчин. От пугающего предчувствия у девушки часто забилось сердце. Шестеро мужчин – как раз по числу наложниц! Как мог Джамиль пригласить их сюда? Насколько она знала, женщин из гарема с открытым лицом не имеет права видеть ни один мужчина, кроме хозяина. А они находились чуть ли не полностью обнаженными, если не считать полупрозрачных нарядов, скорее подчеркивающих соблазнительные формы одалисок, чем скрывающих их.
Элизабет еще больше изумилась, когда их сразу пригласили в круг пирующих, или, вернее, в полукруг, так как Джамиль и его гости сидели прямо на подушках, полукругом разложенных на коврах, а перед ними стояли низенькие резные столики, уставленные всевозможными яствами и напитками. Наложниц рассадили по другую сторону полукруга, чуть сбоку от мужчин. Не было ни обычных в таких случаях церемоний, ни разделения по чинам. Казалось, все сидящие на подушках вокруг пиршественных столиков были равны – и мужчины, и женщины.
– Хейфа, Зубейда, Фузия, – представлял Джамиль одалисок, указывая на каждую изящной холеной рукой с украшенными драгоценными перстнями пальцами. – Блистательная Зарифа, лучший цветок моего гарема, – взгляд принца потеплел, на мгновение задержавшись на фаворитке. – Шеджерет, Фейруз и… – в горле у бет внезапно стало сухо, когда принц остановил на ней улыбающийся взгляд своих лучистых глаз, – моя новая звезда Амина. Она совсем недавно попала в мой гарем и потому сейчас так стыдливо потупила свои прекрасные изумрудные очи.
Элизабет была готова провалиться сквозь землю от неловкости. Взоры мужчин жадно ласкали ее лицо, многозначительные улыбки сбивали девушку с толку. Но внезапно ее смущение сменилось нешуточным испугом. Как может Джамиль быть таким безрассудным? Неужели он совсем не боится, что кто-нибудь из друзей начнет болтать о новой наложнице сына Мехмет-Али и эти толки дойдут до ушей самого грозного бея?
В смятении обежав глазами пирующих, слов но ища поддержки, Элизабет взглянула вправо да так и обмерла. О, у нее мелькнуло такое предположение, когда она увидела в зале мужчин, но оно казалось настолько нереальным, что она даже не посмела поверить, что подобное возможно. Тем не менее рядом с Джамилем действительно сидел Леон. Его серые глаза пытливо всматривались в раскрасневшееся лицо жены, сильные руки задумчиво покручивали золотой кубок.
«Чтоб ты провалился», – мысленно проговорила Элизабет, склоняясь над блюдом с ароматным пловом, приправленным душистыми пряностями.
Между тем пиршество шло своим веселым чередом. Кроме баранины, на столиках было полно блюд с другим мясом, а также всевозможные овощи и фрукты, пастила, шербет, халва, ароматные медовые пряники и пирожные, начиненные орехами и мускусом. Всего хотелось попробовать, от обилия яств разбегались глаза. Однако, помня, что ей еще предстоит танцевать, Элизабет заставляла себя быть умеренной в еде. А вот выпить терпкого красного вина было просто необходимо. Иначе у нее не хватит сил сохранять спокойствие, когда в нескольких шагах от нее находится неверный супруг.
– Еще вина! – крикнул Джамиль, громко хлопнув в ладоши. – Будем веселиться, друзья, как в последний день!
Он вдруг выпрямился и с чувством процитировал пару четверостиший персидского поэта Омара Хайяма. Сборник стихов этого поэта находился в библиотеке Бартон-холла, в английском переводе, и сейчас Элизабет с интересом прислушивалась к давно знакомым строчкам, звучащим по-арабски. Значит, Джамиль еще и философ? Элизабет многозначительно покачала головой, не зная, радоваться ли этому открытию или, наоборот, встревожиться.
– Фейруз, Хейфа! – Джамиль сделал какой-то знак наложницам, и они тотчас поднялись с подушек и вышли в центр просторного полукруга.
Музыка зазвучала более напевно, и девушки начали плавный, неторопливый танец. Босые ноги, украшенные золотыми браслетами у лодыжек, бесшумно скользили по коврам. Обнаженные руки и пышные бедра сладострастно извивались в такт чарующей мелодии. Сочетание черного и нежно-розового нарядов вызывало ассоциацию встречи ночи и рассвета и выглядело очень эффектно. Элизабет догадалась, что костюмы танцовщиц были подобраны обдуманно, а сами наложницы заранее предупреждены, что им придется танцевать перед гостями Джамиля. Вспомнив, что и ей предстоит то же, девушка внезапно ощутила, как у нее начинают дрожать руки.