Глава 9
Ворон описывал круги над сверкающим белым замком, и, пока он спускался, множество птиц слетело со стен: дрозды и синицы, воробьи и скворцы, малиновки и крапивники. Не только певчие птицы, которых Аурея смогла узнать, но и многие неизвестные ей прилетели, чтобы приветствовать супругов. Ворон приземлился и представил их как королевских подданных и слуг. Но в то время как ворон мог говорить человеческим голосом, эти более мелкие птицы не могли. В тот вечер слуги-птицы повели Аурею в величественную столовую. Там она увидела длинный стол, великолепно убранный, с деликатесами, о которых она могла только мечтать. Она ожидала, что ворон будет ужинать вместе с ней, но он не появился, и она ела в одиночестве. После этого ее проводили в красивую комнату; она нашла там ночную сорочку из прозрачного шелка, приготовленную для нее на большой кровати. Она надела ее и забралась в постель, тут же погрузившись в глубокий сон без сновидений…
Проклятый парик зудел, как чертова преисподняя.
Эдвард удерживал на коленях тарелку с меренгами и мечтал о том, чтобы сунуть палец под напудренный парик или просто снять эту проклятую штуку. Но парики – непременный и обязательный атрибут в изысканном обществе, а посещение его будущей невесты и ее семьи определенно требовало соблюдения этикета. Он проскакал вчера весь день, чтобы добраться до Лондона, и встал не по-светски рано сегодня утром, по своему обыкновению. А затем ему пришлось сдерживать свой пыл в течение нескольких часов, прежде чем наступило приличное для нанесения визитов время. Проклятое общество и его глупые правила.
Напротив него его будущая теща обращалась ко всей комнате в целом. Или, правильнее сказать, читала лекцию. Леди Джерард была симпатичной женщиной с широким лбом и круглыми светло-голубыми глазами. Она умело обсуждала теперешнюю моду на шляпки сама с собой. Не та тема, которую выбрал бы он сам, и, судя по тому, как кивал сэр Ричард, не та, что нравилась и ему. Могло показаться, однако, что, когда леди Джерард начинала говорить, остановить ее могло только стихийное бедствие. Такое, как вспышка молнии. Эдвард сузил глаза. Возможно, даже не это.
Сильвия, его нареченная, грациозно сидела напротив, опустив глаза, такие же круглые и голубые, как у леди Джерард. У нее был настоящий английский колорит: здоровый цвет лица – кровь с молоком – и густые золотистые волосы. Она ни капельки не напоминала ему его собственную мать.
Эдвард сделал глоток чаю и пожалел, что это не виски. На маленьком столике рядом с Сильвией стояла ваза с маками. Цветы яркого алого цвета превосходно оттеняли желто-оранжевую комнату. Вместе с девушкой, сидящей рядом в платье цвета индиго, они составляли картину, достойную руки мастера. Может быть, мать посадила ее там специально? Проницательные голубые глаза леди Джерард блеснули, когда она объясняла что-то по поводу газовой материи.
Точно, намеренно посадила.
Кроме того, маки не цветут в марте. Эти могли стоить довольно дорого, потому что невозможно даже определить, не рассмотрев их поближе, настоящие ли они или сделаны из шелка и воска. Он отставил тарелку в сторону.
– Не будете ли вы любезны показать мне ваш сад, мисс Джерард?
Леди Джерард, застигнутая во время паузы, дала разрешение удовлетворенной улыбкой.
Сильвия поднялась и, шурша юбками, провела его через застекленную створчатую дверь в компактный городской сад. Они в молчании прогуливались по дорожке, ее пальцы легонько касались его рукава. Эдвард пытался найти тему для непринужденной беседы, но на ум, как ни странно, ничего не приходило. С леди не обсуждают ни севооборот, ни способы осушения полей, ни новейшие техники в компостировании. Фактически не было ничего, что интересовало бы их обоих и что он мог бы безопасно обсуждать с юной леди.
Он посмотрел себе под ноги и заметил маленький желтый цветок, не нарцисс и не первоцвет. Эдвард наклонился, чтобы потрогать его, задаваясь вопросом, есть ли такой в саду у миссис Рен.
– Вы знаете, что это? – спросил он мисс Джерард. Сильвия наклонилась, чтобы рассмотреть цветок.
– Нет, милорд. – Ее гладкие брови нахмурились. – Если хотите, я спрошу у садовника для вас.
– В этом нет необходимости. – Он выпрямился и отряхнул руки от пыли. – Я просто поинтересовался.
Они дошли до конца дорожки, где маленькая каменная скамейка прислонилась к садовой стене.
Эдвард вытащил из камзола большой белый платок и разложил его на скамейке. Он сделал знак одной рукой:
– Пожалуйста.
Девушка грациозно села и сложила руки на коленях. Он сцепил руки замком за спиной и рассеянно посмотрел на маленький желтый цветок.
– Этот брачный союз подходит вам, мисс Джерард?
– Совершенно, милорд. – Сильвия совсем не выглядела смущенной прямотой его вопроса.
– Значит, вы окажете мне честь стать моей женой?
– Да, милорд.
– Хорошо. – Эдвард наклонился, чтобы поцеловать покорно подставленную щеку.
Его парик зудел больше, чем когда-либо.
– А, вот вы где. – Голос Корэл нарушил тишину в маленькой библиотеке. – Я рада, что вы нашли что-то интересное.
Анна чуть не уронила иллюстрированную книгу, которую держала в руках. Она обернулась и увидела, что женщина смотрит на нее с изумленным выражением лица.
– Простите. Наверное, я все еще живу в соответствии с деревенским расписанием. Когда я спустилась в комнату для завтрака, там еще ничего не было готово. Горничная сказала, что я могу посмотреть что-нибудь здесь. – Она показала открытую книгу, а затем торопливо опустила ее, вспомнив об откровенных эстампах внутри.
Корэл взглянула на книгу:
– Это неплохой выбор, но я дам вам книгу, которая может оказаться более полезной для того, что вы планируете сегодня вечером. – Она перешла к другой полке, взяла тонкую зеленую книгу и сунула Анне в руки.
– О, м-м… спасибо. – Анна знала, что у нее на лице сменилось семь оттенков красного. Ее редко так унижали за всю жизнь.
В своем желтом, украшенном узором в виде веточек платье Корэл выглядела не старше шестнадцати. Она могла быть юной леди из хорошей семьи, которая собиралась пойти к другой девушке, своей знакомой. Только ее глаза разрушали иллюзию.
– Пойдемте. Давайте нарушим пост вместе. – Корэл повела ее в комнату для завтрака, где уже сидела Перл.
Глядя на полный буфет горячих блюд, Анна обнаружила, что у нее нет особого аппетита. Она уселась на стул напротив Корэл с тарелкой тостов.
После того как они поели, Перл извинилась и ушла, а Корэл откинулась на спинку стула. Анна почувствовала, что ее лопатки напряглись.
– Итак, – сказала хозяйка дома, – думаю, мы должны составить план на сегодняшний вечер.
– Что вы предлагаете? – спросила Анна.
– У меня есть несколько платьев, на которые вы, возможно, захотите взглянуть. Любое из них можно подогнать по вашему размеру. В дополнение мы должны обсудить губки.
– Прошу прощения? – заморгала Анна. Как могли ей помочь губки для мытья?
– Вы можете и не знать о них. – Корэл невозмутимо отхлебнула чай. – Губки, которые могут быть введены в тело женщины, чтобы предотвратить зачатие ребенка.
Разум Анны застыл при одной мысли. Она никогда не слышала о такой вещи.
– Я… В этом, возможно, нет необходимости. Я была замужем в течение четырех лет, и зачатия так и не произошло.
– Значит, оставим это.
Анна подняла свою чашку. Корэл продолжала:
– Вы планируете посетить нижнюю гостиную в «Гроте Афродиты», чтобы выбрать понравившегося мужчину-проститутку, или… – она проницательно посмотрела на Анну, – или есть определенный джентльмен, с которым вы хотели бы встретиться там?
Анна медлила с ответом. Насколько она могла доверять Корэл? До сих пор она весьма наивно следовала ее указаниям, делала буквально все, что та предлагала. Но она едва знала ее, помимо всего прочего. Могла ли она открыть ей то, чего действительно хотела, произнести имя лорда Свартингэма?