Изменить стиль страницы

В прихотливых сплетениях яви и вымысла происходит переоценка прошлой жизни доктором Боргом. Перед уходом в небытие он вынужден признать, что прожил жизнь эгоистически, больше заботясь о сохранении собственного «я», нежели о близких людях, поэтому в старости приходит возмездие — одиночество.

В молодости он потерял свою невесту Сару (Биби Андерссон) и женился на нелюбимой Карин (Гертруда Фрид). В снах-воспоминаниях Карин называет его бездушным себялюбцем. Доктор Борг осуждает собственную человеческую чёрствость и, тоскуя по земляничной поляне и патриархальному «семейному братству», принимает и благословляет жизнь.

Единственный персонаж, близко стоящий к герою фильма, — жена сына профессора Марианна, которую прекрасно играет Ингрид Тулин. Именно невестке Борг признаётся: «Мне снятся тяжёлые, унизительные сны, мне кажется, что я мёртв, хотя я и живу». Эти слова станут «ключом» к фильму.

Марианна — человек оптимистичного склада, отзывчивый и современный. Бергман пригласил на эту роль актрису, по мнению многих, не обладающую такими качествами, ведь в других фильмах Ингрид Тулин воплощала некий интеллектуальный холод. Режиссёр так объяснял свой выбор: «Ингрид Тулин — великий инструмент. Здесь было важно показать личность сильную и решительную, а Ингрид как бы излучает эти качества. Это мне и было нужно. Далеко не каждая актриса могла бы играть в паре с такой сильной индивидуальностью, как Виктор Шёстрём».

Сын профессора Эвальд (Гуннар Бьёрнстранд) ненавидит Марианну за то, что она «в жизни», что она хочет создавать жизнь. «Я не хочу детей, выбирай между мною и ребёнком. Жизнь — это мерзость, ужас. Ещё большая мерзость — наполнять мир несчастными. Самая же большая мерзость — это думать, будто детям предстоит что-то лучшее, чем нам».

Холодные отношения между людьми в фильме как бы передаются из поколения в поколение. Эвальд Борг — нежеланный сын от несчастливого, лживого брака. Отношения между Эвальдом и Марианной холодны, потому что он унаследовал холодность от отца, а тот в свою очередь получил её от своей матери. Марианна отличается от них, и поэтому цикл как бы ломается.

Матери Исака Борга около ста лет, это уже какое-то мифологическое существо. Она говорит: «Мне ужасно холодно. Отчего бы это? Особенно в животе». «Мне представлялось, что некоторые дети выходят из холодного лона, — поясняет Бергман. — Не правда ли, страшно представить себе, как зародыш трясётся от холода. Это и навело меня на мысль создать образ матери. Она должна была бы давно умереть. Когда мать Исака показывает Марианне игрушки, та вдруг начинает понимать эту связь, цепь холодности, агрессивности и равнодушия».

В «Земляничной поляне» режиссёр без малейших усилий и вполне естественно перемещается во времени и пространстве, от сна к действительности. Сны были в основном подлинные. «Сон про гроб я видел сам, в фильме он воспроизведён, — говорил Бергман. — Сон этот преследовал меня. То, что я сам лежу в гробу, я придумал, но то, что катафалк налетает на столб, гроб падает и из него вываливается мертвец, я видел много раз».

Бергман беспокоился за сцены с гробом. Ведь старому человеку тяжело сыграть такую сцену. Но Шёстрём сам подошёл к режиссёру и спросил: «Будем снимать сцену с гробом?»

Наконец пришло время финальной сцены. Сара (Андерссон), юношеская любовь Исака Борга, ведёт его на освещённую солнцем лесную опушку. По ту сторону пролива он видит своих родителей. Они призывно машут ему руками.

Место съёмок выбрали на территории Киногородка. В пять часов вечера солнечные лучи заскользили по траве, лес потемнел. Шёстрём начал злиться. Напомнил про обещание отпускать его домой на традиционный грог. Потом всё-таки сдался: «Ну, будем снимать эти чёртовы сцены?» Он готов выполнить долг.

Общий план — Виктор Шёстрём идёт вместе с Биби Андерссон по освещённой солнцем траве, недовольно бурча и отвергая любые попытки подольститься к нему. Перед съёмкой крупного плана Виктор сидит в сторонке, втянув голову в плечи, предложение приготовить ему грог здесь, прямо на месте, с негодованием отвергается. Наконец, можно снимать. Шёстрём подходит, с трудом волоча ноги, опираясь на руку ассистента режиссёра, дурное настроение лишило его последних сил. Заработала камера, раздался звук хлопушки. И вдруг лицо Шёстрёма раскрылось, черты смягчились, он преисполнился покоем и кротостью, словно на него снизошло мгновение благодати…

«Земляничная поляна» — психоаналитический фильм, в котором есть также религиозный и психотерапевтический отпечаток, — писали критики после выхода фильма на экран.

«У меня было совсем иное ощущение, когда я делал этот фильм, — говорил Бергман. — Я делал его, как бы заново переживая свою жизнь, подводя ей итог. Я вовсе не делал нажим на психоаналитическую сторону. Для меня этот фильм — нечто ясное и очевидное… Лишь одного я долгое время не понимал. Виктор Шёстрём вырвал у меня из рук текст, сделал его своим, вложил свой опыт, собственные муки, мизантропию, отчуждённость, жестокость, печаль, страх, одиночество, холод, тепло, суровость, скуку. Оккупировав мою душу в образе моего отца, он превратил её в свою собственность — не оставив мне ни крошки! И совершил это с независимостью и одержимостью великой личности. Мне нечего было добавить, ни единого сколько-нибудь разумного или иррационального пояснения. „Земляничная поляна“ перестала быть моей картиной, она принадлежала Виктору Шёстрёму».

«ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ»

(Vertigo)

Производство: «Альфред Хичкок продакшнз», «Парамаунт пикчерс», США, 1958 г. Авторы сценария С. Тэйлор и А. Коппел по роману П. Буало и Т. Нарсежака. Режиссёр А. Хичкок. Оператор Р. Бёркс. Художники: Х. Бамстид и Х. Перейра. Композитор Б. Херрманн. В ролях: Дж. Стюарт, К. Новак, Б. Б. Джеддес, Т. Хелмор, Г. Джонс, Р. Бейли и др.

«Головокружение» — вольная экранизация романа «Из мира мёртвых» Пьера Буало и Тома Нарсежака. Узнав, что Альфред Хичкок хотел экранизировать их предыдущий роман, французские писатели взяли да и сочинили произведение в духе знаменитого режиссёра. Интуиция не подвела Буало и Нарсежака: Хичкок выложил требуемую сумму за право экранизации «Из мира мёртвых».

Главный герой фильма — бывший сыщик из Сан-Франциско Джон «Скотти» Фергюссон (его играет Джеймс Стюарт) испытывает страх высоты. Бизнесмен Гэвин Элстер (Том Хелмор) просит его последить за своей женой Мадлен (Ким Новак), одержимой манией самоубийства. Она верит в переселение душ и всё чаще вспоминает о своей прабабке-испанке, которая свела счёты с жизнью в 1857 году. Фергюссон не справляется со своей задачей — в самый ответственный момент он не решается подняться вслед за Мадлен на колокольню, и женщина на его глазах бросается в залив…

Проходит время, и Скотти случайно встречает на улице девушку, поразительно похожую на Мадлен. Её зовут Джуди Бартон. Выясняется, что она исполняла роль в прекрасно спланированном преступлении. Всё придумал бизнесмен Гэвин Элстер, чтобы скрыть убийство своей жены. Фергюссон следил не за Мадлен, а за Джуди Бартон, которая имитировала самоубийство, выдавая себя за жену Элстера…

Сценарий «Головокружения» был заказан Алеку Коппелю и Самуэлю Тэйлору.

Авторы сценария отправили злодея Элстера, который сплёл и придумал кровавую интригу, на периферию фабулы — он появляется на экране лишь несколько раз, и финал проходит без участия организатора преступления (бизнесмен уезжает из Сан-Франциско).

В «Головокружении» неоднократно подчёркивается, что Скотти — закоренелый холостяк. Это дало повод некоторым критикам утверждать, будто Фергюссон боится не высоты, а любви. Он был когда-то помолвлен со своей школьной подружкой Мэдж (Барбара Бел Джеддес), но им не хватило смелости пожениться. Отставной детектив не осмелился ответить и на чувство Джуди, он лишь провёл с ней следственный эксперимент, заманив девушку на колокольню, где было разыграно мнимое самоубийство. «Слишком поздно», — скажет он Джуди, и через несколько минут девушка погибнет, бросившись вниз. Преступление, пусть даже невидимое, влечёт за собой наказание, в фильмах Хичкока воздаяние за грех часто приобретает высший духовный смысл.