— Так что же твой племянник? — спросила она.
— Он стал слишком часто захаживать в наш дом.
— Ну, так что ж, если мальчик так привязан к своему героическому дядюшке? — усмехнулась Фабия. — Это вполне естественно, что он часто бывает у него в гостях.
— И почти всегда забывает повидаться с ним, а бежит сразу к своей тетке.
Леонид с негодованием посмотрел на жену. Та не пошевелилась.
— Что поделать, — сказала она. — У тебя в кабинете вечно сидит какой-нибудь солдафон. Он просто не решается тебя побеспокоить.
— Не решается, или ему кто-то не разрешает?
— Не понимаю, что ты этим хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что ты, дорогая, слишком много времени проводишь с моим племянником. Люди начинают говорить всякий вздор.
— Мне нет дела до того, что говорят люди. — Фабия отвернулась от мужа и стала рассматривать свои тщательно ухоженные ногти.
Леонид зачерпнул ладонью воды из ванны и смочил лицо. Неслышно выругался.
— Это может навредить его карьере, — наконец сказал он.
Фабия повернулась к мужу, с удивлением подняв брови.
— Только не говори мне о том, что тебя так волнует его судьба, — сказала она — Ты же готов утопить его а море! Тебя бросает в дрожь, как только ты подумаешь о деньга к своего брата.
Эга фраза до глубины души обидела Леонида.
— Женский язык хуже жала змеи. Он ранит в самое сердце, и намного сильнее меча, — пробормотал бедный вояка — Ты же знаешь, Фабия, что я люблю своего несчастного брата. Разве я когда-нибудь говорил об его богатстве? Я всегда стойко сносил все удары судьбы и никогда не завидовал тем, у кого есть деньги.
— Так зачем же ты женился на мне?
Леонид не стал отвечать.
— Тебе так понравились мои глаза? — продолжала издеваться жена.
— Замолчи сейчас же или я…
— Что ты? — с любопытством спросила Фабия.
Петроний Леонид не стал отвечать. Он резко повернулся и, не прощаясь, пошел прочь и скоро скрылся из виду. Улыбка тут же исчезла с лица Фабии. Её сменила маска злобы и ненависти В этом состоянии, она сбросила с себя покрывало и нагая, подобно фурии, набросилась на бедных рабыня. Она таскала их за волосы, била по щекам, впивалась ногтями в обнаженные груди девушек, оставляя на ник глубокие царапины, лупила кулаками по спинам… Несчастные рабыни не имели даже права как-то уклониться от ударов хозяйки, дабы не заслужить еще более страшную кару. Матрона долго на могла успокоиться. Вода не освежила, а только разгорячила ее, и рабыням, которые были в ванне, попало еще больше, чем тем, что были снаружи. Когда Фабия наконец-то вышла из воды, она снова, не вытираясь, легла на диван. Раба, протянувшего ей поднос с питьем, она с размаху ударила по лицу. Поднос со звоном упал на землю. Затем Фабия приказала невольнику массировать и натирать маслом ее тело Только так она начала понемногу успокаиваться.
Муж ее тем временем быстрым шагом вышел из ворот своего дома Здесь его ждала лектика, около которой стояла толпа рабов и вольноотпущенников, вездесущий Рупий отдавал направо и налево приказы и распоряжения. Стоял невыносимый шум. Леонид поморщился, и, запахнув поплотнее тогу, залез на мягкие подушки носилок. Как старый солдат и офицер, он больше любил ездить верхом или ходить пешком, но сейчас, когда он вне службы, приходится быть таким же, как и все.
Досада на жену не проходила. Вечные капризы Фабии сделали Петрония Леонида озлобленным и несдержанным. А все из-эа ее вздорного характера. Ссоры с женой случались из-за самых мелких происшествий, переходя иногда а такие перебранки, что Леонид, весь кипя в душе, сильно разгневанный уходил от Фабии. А та, с напускной холодностью, спокойно отвечала на резкие выпады своего мужа, тем самым еще сильнее распаляя его.
Но ссоры никогда не происходили при людях. Госпожа держалась с мужем ласков, было ли эта на званых пирах в своем доме или же при выхода а город. Казалось, настоящая идиллия царит в этой семье. Но накопившиеся за день самые ничтожные случаи недовольства друг другом были темой длинного разговора, который редко кончался примирением сторон. Часто же ссоры доводили Фабию и Леонида до такого состояния, когда им хотелось избавиться как можно скорее друг от друга. Узы брака, связывавшие обоих, готовы были вот- вот развязаться. Но каждый раз неведомая сила удерживала Фабию и Леонида от развода. Легат редко бывал в доме, проводя большую часть своего времени в казарме или же отдыхая вместе с друзьями. Если Леонид и бывал на вилле, то старался как можно реже встречаться с женой, предпочитая тишину и уют своего кабинета. Да и женился он на Фабии (жена все-таки была права) только из-за огромного богатства, переданного из рук ее родителей; тогда еще молодому, но уже снискавшему славу Петронию Леониду. Леонид был близок к императорской семье, карьера его стремительно пошла вверх после британского похода, триумфально завершившегося у римского Капитолия. Родители Фабии, боясь за жизнь семьи и за судьбу своего состояния, доставшегося им от знатных предков, отдали свою дочь за Петрония Леонида. Из рода Катулла во время правления Тиберия и Калигулы было убито или сослано в ссылку множество знатных семей. В правление Клавдия хотя и было более спокойно, но и в это, время не избежали конфискаций имущества и ссыпки две семьи из этого рода, напрасно обвиненные в заговоре против императора. Избежать злой участи, постигшей многих знатных римлян и находившихся в опале у принцепса, можно было заключением брака с семьей, приближенной к цезарю и пользовавшейся у него покровительством. Этот брак не был заключен по любви. Фабию Леонид не привлекал как муж или страстный любовник. Скорее всего, все было наоборот. Любви между супругами было так мало, что ее едва хватало лишь для того, чтобы не показать своим друзьям истинные отношения, установившиеся в семье. Поначалу Фабии льстила слава мужа, его высокий чин в армии. Но она желала другого. Ей хотелось власти и любви. И хотя, как ей казалось, она при помощи своего богатства добилась заметного успеха в обществе, все же хотелось большего.
«Солдатская душа сидит в нем, — в очередной раз ссорясь с мужем, думала Фабия. — Он не способен удержать власть в своих руках».
Презрение к супругу, скрытое от публики, находило свое выражение в оскорбительном тоне Фабии во время ссор, в разносившихся по городу слухах, в которых жена Леонида представала в нелицеприятном свете. Они уже давно не делили ложе. Супружеский долг Леонид исполнял либо со своими рабынями, либо в лупанариях,[13] где у него были постоянные любовницы. Фабия утоляла свою страсть также на стороне, заводя фривольные знакомства с римскими патрициями. Состоя а браке, супруги вели отгороженную друг от друга жизнь А вспыхивающие раз за разом ссоры между Фабией и Леонидом были ярким проявлением несхожести двух разных по духу людей.
Со всех концов города стекались, как ручейки в большую реку, в великолепные бани Капуи небольшие группы людей. Стар и млад находили здесь вдохновение, принимая горячие и холодные ванны, купаясь в огромном, залитом солнечным светом бассейне, играя в просторных залах в мяч или же дружески беседуя в компании друзей. Плата за вход в общественные бани была доступна каждому: богатому и бедному, свободному и рабу. Дети входили сюда бесплатно, и римляне целыми семьями проводили здесь свой досуг, наслаждаясь приятными минутами в обществе многоликой публики.
Носилки, в которых пребывал в задумчивости Леонид, шесть рабов опустили на землю перед баней. Раздвинув занавеску, господин вылез из лектики и медленно огляделся вокруг. Казалось, вся Капуя собралась здесь. Патриции и плебеи толкались рядом с рабами, отличить невольников от господ можно было лишь по одежде. Стоял невообразимый шум. Люди постоянно входили и выходили из бани. Леонид пошел ко входу, сопровождаемый пятью рабами, остальным же приказал дождаться его на улице. Заплатив несколько ассов за себя и своих слуг, легат вошел в баню. Мозаичный пол в просторном зале, на котором были изображены сценки с купающимися и натирающимися благовониями людьми, словно гигантское зеркало, блестел и сверкал в лучах многочисленных светильников, устроенных в нишах мраморных стен.
13
Лупана́рий (также лупана́р, лат. lupānar или lupānārium) — публичный дом в Древнем Риме, размещенный в отдельном здании. Название происходит от латинского слова «волчица» (лат. lupa) — так в Риме называли проституток.