— Ножовку б нам… — вмешался осторожный Никита.
— Кому — вам?
— Мне вот, Петьке…
— Это что — пилы ни у кого нет?
— Да есть… Нам бы коротенькую, половчее, как ваша…
— И где это Федька мой запропастился! — не слушая Никиту, вслух подумал дядька Андрей. Потом вдруг обернулся к Петьке: — А ну, вздувай!
Петька рванулся к мехам и всей тяжестью повис на длинном водиле. Р-р-раз — и вниз. Потом напрягся — и вверх. Потом опять вниз.
— Шибче! — зло скомандовал дядька Андрей. — Шибче!. Так! Бери кувалду! — приказал он Никите. — А ты стой здесь. — И он ткнул пальцем сначала на Мишку, потом в землю, слева от наковальни. — Суну тебе железо — хватай крепче А ну подними кувалду! Выше! Так. Вздувай — заснешь! Так! — Схватил клещи, ворохнул уголь. — Товсь! Шибче дуй! — И, точно колдун, низко склонился над раскаленными торцами осей. В сварке главное — это момент. Недавно еще красное железо пожелтело, потом начало белеть, — все ярче, ярче… И вот, когда брызнули от осей первые белые искры, дядька Андрей выхватил одну половину оси, на взмахе сунул ее в руки ошалелому Мишке. Благо Мишка успел надернуть брезентовые рукавицы и теперь с ходу прижал ось к наковальне. А дядька косой Андрей тем временем выхватил из огня вторукх половину оси, легонько стукнул по торцам молотком, сбивая окалину, сыпанул на них сначала песком, потом желтоватым, похожим на серу порошком, притиснул скошенные торцы друг к другу. — Бей! Бей! Хватай кавалду! — свирепо оглянулся на Петьку. — Так! Так! Легче! — Потом схватил молоток и размашистыми, точными ударами стал выпрямлять вмятины от кувалды. — Хватит!
Бросил свой молоток в жестянку с водой, крутнул горячую ось перед глазами, прицелился ею, как из ружья, хмыкнул и положил сваренной серединой на раскаленные угли.
— Так-сяк… — разъяснил он взмокревшим помощникам. Затем молча открыл свой драгоценный сундучок за горном, достал оттуда ножовку, ткнул деревянной рукояткой в Никиту. — Чтоб к вечеру…
— Знаем, знаем! Мы это быстро! — заверил Петька, уже рванувшись вместе с Никитой на выход. Мишка хотел проделать то же самое, но могучая рука косого дядьки Андрея поймала его за шиворот и возвратила к наковальне.
— Понадобишься еще, — коротко пояснил дядька Андрей. — Баловство не к спеху…
Мишка трепыхнулся туда-сюда, но возражать косому дядьке Андрею не следовало, и, незаметно взгрустнув, Мишка поднял брошенную Петькой кувалду.
А запыхавшиеся Петька и Никита в этот миг уже столкнули на воду долбленку, и на взмахе веслами Никита почти ткнулся грудью в собственные колени.
В глубине земли
Все время раньше подкрадывались к землянке осторожно лишь из принципа. Сегодня это впервые показалось обоим необходимостью.
Ни одна камышинка не дрогнула над головой, ни одна лужица не чавкнула под ногами в то время, когда они переползали через высохшее болото.
Внимательно оглядели каждую хворостинку в завале под пихтой. Отправляясь в деревню, догадливый Никита даже соломинку сверху положил на кучу валежника. Если бы кто сшевельнул его… Но все было точно в таком положении, в каком укладывали они.
Петька вопросительно глянул на Никиту: «Порядок?»
Никита молча кивнул: «Порядок…»
Только после этого они сдвинули хворост и, уеще раз внимательно оглядевшись по сторонам, быстро скользнули в землянку.
Петька тщательно прикрыл за собой выход, прислушался… Тихо. Даже ухо приложил к стене.
Скомандовал шепотом:
— Зажигай!..
Никита зажег фонарь. Когда неуверенный огонек «молнии» осветил захламленное подземелье, обоим показалось, что кто-то другой, а не они сами, вдруг устроил здесь этот погром. Низенький, в половину человеческого роста квадрат обитой железом двери пугал своей неизвестностью.
Петька схватил ножовку, сказал шепотом:
— Ладно… — Мол, так и так, надо действовать. Остраяг ножовка пошла легко и споро.
Однако пилить на уровне собственного лица, снизу вверх было утомительно: рука быстро вымахивалась… Поэтому прямо на ходу менялись, и пока один работал, другой забирался наверх, ближе к поверхности — слушал.
Наконец, оглушительно треснув, бревно рухнуло под ногами друзей, когда они влезли на него для тяжести. Рухнули на землю вместе с бревном, но ушибов не почувствовали. Один через голову, другой — не помня как, — вскочили на ноги. Оставалось убрать обломки неожиданного запора. И Петька за один конец, Никита за другой — растащили последнюю преграду на пути к тайне…
Взяв фонарь, Никита поднял его над головой и шагнул к двери.
— Стой… — негромко задержал его Петька. И даже ухватил за плечо. — Погоди…
Кинулся к ящику. Выхватил перемазанный в глине штык, вытер его кулаком и, взяв на изготовку, остановился против двери, чуть сбоку от Никиты. Кивнул: «Давай…»
Никита рванул дверь на себя.
В отблесках фонаря из глубины мрака на них глянула бледная, осклабленная в широкой улыбке физиономия.
Загадка за загадкой
Когда первое оцепенение прошло, они разглядели, что на полу перед ними — череп.
И вместе с тем, как прошел страх, чуть спало напряжение.
— Ерунда! — шепотом сказал Петька. — Кости!.. — И хотел первым шагнуть в распахнутую дверь. Никита, пригнувшись, чтобы не удариться лбом о притолоку, обогнал его с фонарем в поднятой над головой руке.
Эта комната по размерам была почти такой же, как первая: двач метра с половиной в ширину, метра три в длину, с низким потолком. Но тот, кто строил землянку, отделывал эту комнату для долгого жительства: дощатый пол, стены, обитые хорошо подогнанным горбылем… В углу стояла железная печь. (Значит, где-то на поверхности сохранился замаскированный дымоход.) Стены, пол, потолок заросли плесенью. Тяжелый, удушливый запах на мгновение притиснул друзей к стене. Петька тронул ее рукой: слизь…
— Дыши носом, — подсказал Никита.
Огонек «молнии» затрепыхался и начал гаснуть. Пришлось выкрутить до предела…
Гнилой, покосившийся шкаф рядом с дверью был полон истлевшей мешковины, пустых стеклянных банок, невиданной формы бутылок с этикетками на непонятном языке. А у противоположной стены, по обеим сторонам низкого столика, валялись два рассыпавшихся скелета с едва приметными остатками одежды. Возле одного из них лежал проржавевший, точно кусок бесформенного железа, пистолет.
Петька поднял какой-то жалкий клочок материи, потер его о собственную пятку и безошибочно определил:
— От погона!.. Беляки!
Они обшарили все содержимое шкафа — здесь действительно хранились когда-то запасы пищи. Никита залез руками в печь и перещупал всю золу. А Петька, брезгливо морщась, поднял то, что осталось от обуви мертвецов, и осмотрел подошвы — мало ли…
Все это они делали с лихорадочной поспешностью, то и дело подбегая к столу, чтобы встряхнуть угасающий фонарь. Наконец остановились, удивленные и растерянные: следов таинственного камня нигде не было…
Знаки Зодиака
Отодрали половицы, перевернули печь, свалили и разломали шкаф.
Петька решил на всякий случай даже разбить бутылки, особенно которые непрозрачные. Но тюкнул одну — и ко всем прочим запахам примешался еще запах спирта. Петька аж плюнул с досады. Вино!
— Смотри!.. — неожиданно воскликнул Никита, вздумавший тем временем снова перетрясти остатки одежды и случайно обмахнувший заплесневелый налет пыли на столе.
![Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землей doc2fb_image_02000003.png](https://litlife.club/books/114905/read/images/doc2fb_image_02000003.png)
На хорошо обструганных досках можно было различить сделанный когда-то углем рисунок и цифры:
— Ну? — сердито спросил Петька.
Никита протянул ему кусок неожиданно гладкой и твердой материи.
— Сюда надевается, — показал Никита на запястье. — Манжетой называется. Смотри.
На манжете сохранился едва заметный рисунок из будто бы случайно составленных линий. А под рисунком опять несколько цифр.