Один из королей в центре клондайкского скандала Вадим Туманов имеет дом на золотых приисках, оборудованный бассейнами, саунами и полным набором поваров из Москвы. У него есть горная вилла на Кавказе и еще одна на побережье Крыма, обе с полным набором обслуживающего персонала. Кроме того, в Москве у него есть частная квартира, записанная на имя сына (и тут есть слуга). Во всех этих местах его ждет автомобиль.
Несмотря на четыре срока заключения, один из которых он получил за вооруженное ограбление банка, «отягченное убийством», он использует свои богатства для прикармливания известных артистов, поэтов и писателей, посещающих даваемые им приемы. Он также использовал свои связи для получения незаслуженной медали героя войны, а в начале этого года опубликовал статью под названием «Жизнь без вранья» в массовом коммерческом журнале «Огонек» о своей дружбе с популярным, но спорным бардом Владимиром Высоцким… Подключение журнала придает новому скандалу некоторые серьезные политические акценты. «Огонек» – один из модных знаменосцев гласности, и новое официальное признание Высоцкого представляет собой один из символов реформ Горбачева…»
Эта британская публикация мне попадется позднее. Но, даже тай я о ней в те же дни, вряд ли в подавленном состоянии, почти и безумии, мне пришла бы мысль о том, что кто-то умышленно вовлек репортера в события, дал ему гранки готовящейся статьи, подсказал, чего наши власти ждут от него, чтобы выступление было почти синхронно с выступлениями советской прессы и чтобы задуманный разгром производственных кооперативов был одобрен не только советской общественностью, но даже Европой. Задумать и осуществить эту пропагандистскую акцию мог Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС вместе с КГБ СССР. В кругу аккредитованных в Москве иностранных журналистов немало было попавших в ловушку, иногда специально устроенную, чтобы заставить сотрудничать со спецслужбами и выполнять их задания. Похоже, корреспондент «Гардиан» был одним из них.
Между тем следственная группа готовилась к разгрому основательно. Еще в феврале 1987 года она пригласила сотрудников двух академических институтов (Института экономики и прогнозирования научно-технического прогресса и Центрального экономико-математического института) с полунамеком или предложением покопаться в бумагах «Печоры» и дать как бы независимое заключение о криминальном характере артельной работы. Почувствовав недоумение ученых, следователи стали уверять, что их не так поняли, речь идет о создании научно-исследовательской группы для изучения и распространения положительного опыта хозяйственной деятельности «Печоры». Пусть соберут материалы, а за их толкованием дело не станет. Ученые не подозревали о подвохе и со свойственной им скрупулезностью четыре месяца корпели над нашими документами. Потом руководители группы (А. С. Славич-Приступа, С. В. Ламанов, Л. Г. Вызов) отчитаются перед следователями: производительность труда в артели в 1,5–2 раза выше, чем на государственных предприятиях, в 2–3 раза эффективнее используется техника, обеспечивается значительная (10–20 процентов) экономия материальных ресурсов на единицу продукции.
Это было совсем не то, чего от них ждали.
Оглушительный залп «Социалистической индустрии» помог ученым сообразить, в какую историю их втягивали. Совестливые люди, они публично выступили в защиту «Печоры». Ни одна из столичных редакций не решалась опубликовать их открытое письмо. Только два года спустя маленькая газета московских кооператоров обнародовала их наблюдения, которые решительно расходились с оценками органа ЦК.
Одной из ключевых была проблема личных доходов кооператоров. На каком основании, спрашивают ученые, газета присваивает себе полномочия выносить вердикт о правомерности той или иной величины заработка? «Почему рядовым артельщикам, чей заработок составляет порядка 1 000 рублей в месяц, газета склонна соболезновать, с горечью повествуя о «безропотных работягах-сезонниках», а председатель артели, получающий лишь в два раза больше, вызывает прямо-таки классовую ненависть как «тип дельца, жиреющего на народных бедствиях»?
Во многих развитых странах, пишут ученые, оплата высших менеджеров любой фирмы в большинстве случаев в 3–5 и более раз превышает заработок рядовых работников. И это естественно: лицо, принимающее хозяйственные решения, должно быть максимально заинтересовано в правильности этих решений. Газета, продолжают авторы, «слезно сочувствует рядовым старателям – «рабам», якобы находившимся в полной власти всемогущих «рабовладельцев», ярко рисует картины «лагерной демократии», «оболванивания», «нещадной эксплуатации», «палочной дисциплины». Вместе с тем авторы нет-нет, да и проговорятся об истинном положении дел: на работу в «Печору» существовала очередь, фактически – конкурс. Самым страшным наказанием в артели было, если придерживаться терминологии газеты, «освобождение из лагеря», то есть увольнение из артели…
С весны 1987 года события развивались на бешеных скоростях.
В средства массовой информации продолжали идти письма, неожиданные для организаторов кампании. У этих обращений не было никаких шансов пробиться на страницы печати. Их писали под копирку, рассылая экземпляры в органы власти, в прокуратуру, известным общественным деятелям. Письма с поддержкой приходили и к нам в «Печору». Мы перечитывали их с волнением, и борьбу с невидимыми врагами, находящимися над нами где-то высоко, продолжали из последних сил.
У меня никогда не было иллюзий о высших партийных руководителях 80-х годов и всех предыдущих, разумеется. Глядя на их портреты, я ни разу не обнаружил в их глазах живую искорку или способность к состраданию. Когда я пытался представить их вместе, за одним столом, передо мной вставали картина Олега Целкова «Тайная вечеря», которую, как я уже говорил, мы когда-то видели с Володей и Мариной и мастерской художника. На картине у всех участников собрания один и тот же торжествующий оскал зубов. За годы Советской власти сформировался, по моим наблюдениям, особый биологический тип высшего сановника – суженный лоб, чуть выдвинутая вперед нижняя челюсть, осанка непобедимости. Такими мне виделись все сотрудники Центрального Комитета КПСС на Старой площади. Только по их указанию или с их ведома подвластные им партийные газеты могли развернуть масштабное наступление на кооперативное движение.
Чтобы положить конец скандалу вокруг «Печоры», который никак не ожидался, но продолжал будоражить общество, Центральный Комитет КПСС принимает специальное постановление о статье «Вам это и не снилось!»
Хорошо помню воскресный день 11 октября 1987 года, когда постановление опубликовали в той же «Социалистической индустрии». Телефон в моем кабинете, обычно с утра разрывавшийся от звонков, в этот день долго молчал. Только изредка я слышал подавленный голос кого-нибудь из друзей: «Вадим, ну как ты там?» Это вам уже не газета. В бой впервые открыто вступила «руководящая и направляющая сила», с которой не поспоришь. Потом мы узнаем, что над этим документом работали шесть отделов ЦК, оттачивая формулировки таким образом, чтобы как-то притушить разгоравшиеся угли общественного недовольства, но в то же время всем дать понять, кто стоит за этой историей и с кем придется иметь дело несогласным. В статье, читали мы, «правильно поднимаются вопросы о серьезных недостатках в организации работы старательских артелей по добыче золота. Критические замечания газеты направлены не на дискредитацию артелей старателей, а на устранение искривлений в практической деятельности этой кооперативной формы организации труда».
Это был высший суд – больше ждать нечего.
Это теперь, много лет спустя, уже успокоившись, пытаешься осмыслить происшедшее, а тогда просто кругом шла голова, вопросы, не получая ответов, наваливались один на другой. Лет десять-пятнадцать подряд, бывая на разных совещаниях, я постоянно слышу об убыточных предприятиях, из года в год проваливающих план, с которыми министерство не знает, что делать. Им дают новую технику, льготные кредиты, помогают кадрами. А тут коллектив, работающий в труднодоступных районах, на месторождениях мелких и бедных, имея технику, давно дышащую на ладан, напротив, постоянно перевыполняет планы. По экономической линии у министерства с «Печорой» никаких забот, одни выгоды. И именно нашу артель ликвидируют.