– Само собой, – кивнул он. – Кто знает, когда нам снова удастся вздремнуть. Я, во всяком случае, не могу себе представить, как буду спать на одной поляне с гадюкой.
Муфта ничего на это не ответил, и Полботинка добавил с коварной усмешкой:
– Или тебе понравится, если змея ночью заберётся к тебе в муфту?
– Перестань, пожалуйста, – сказал Муфта, и его голос предательски дрогнул. – Оставь, наконец, эти змеиные разговоры.
Он лёг на спину и закрыл глаза.
– Ну ладно, ладно, – пробормотал Полботинка и последовал примеру Муфты. – Попытаемся заснуть. И не дай бог увидеть во сне эту проклятую гадюку!
Поди знай, просто ли устали Муфта с Полботинком, или подействовал, наконец, успокаивающий отвар, но очень скоро они крепко уснули.
Вокруг стрекотали кузнечики и шумели всякие другие букашки. В лесу лениво пели птицы.
Со стороны деревни послышался собачий лай – должно быть, Моховая Борода добрался туда со своим бидоном.
Но Муфта с Полботинком не слышали ничего. Они не слышали и того, как со скандальными криками вылетела из леса сорока.
Сорока уселась на растущий неподалёку куст орешника и с любопытством уставилась на накситраллей. Потом крикнула ещё раз, уже потише.
Друзья не шевелились.
Застыла на ореховой ветке и сорока. Теперь она ни на мгновение не отводила глаз от спящих. Алчным взглядом она всматривалась в сверкающие в ярких лучах солнца медали на груди Муфты и Полботинка.
Матильда пьёт сливки
![Муфта, Полботинка и Моховая Борода. Книга 2 any2fbimgloader8.jpeg](https://litlife.club/books/113566/read/images/any2fbimgloader8.jpeg)
Деревенские собаки встретили Моховую Бороду дружным лаем. Многие из них выскакивали за ворота, кровожадно рычали и скалились. Но Моховой Бороде, к счастью, хорошо были известны повадки деревенских собак, он прекрасно знал, что самое разумное – не обращать на них никакого внимания: если ты не замечаешь собаку, она вскоре прекратит всякое тявканье. Поэтому Моховая Борода продолжал путь. А чтобы сохранить спокойствие и не отвлекаться мыслями о собаках, он бормотал себе под нос: «Вот бы кренделя отведать, вот бы кренделя отведать…»
Вскоре спокойствие Моховой Бороды начало действовать на собак. Они явно заколебались в своей собачьей отваге, потеряли веру в себя и пришли в замешательство. Лай становился всё нерешительнее и реже, пока не смолк совсем. В конце концов, собаки стали делать вид, будто Моховая Борода просто малоинтересное, а для собак и вовсе не интересное явление природы.
Совершенно иначе повела себя молодая хозяйка, во двор которой вскоре завернул Моховая Борода в поисках молока для Матильды. Она никогда в жизни не видела такого забавного накситральчика и разглядывала Моховую Бороду прямо-таки с невежливым изумлением.
Моховая Борода почтительно поклонился и приподнял шляпу.
– Добрый день, доброго удоя, – вежливо сказал он.
На круглом румяном лице хозяйки совсем некстати появилась широкая улыбка.
– Боженьки, да ты умеешь даже говорить!
– Я действительно обладаю этим скромным умением, – по-прежнему вежливо продолжал Моховая Борода. – Но, к сожалению, я владею только будничным языком. Если бы я умел сочинять стихи, как, например, мой друг Муфта, то с удовольствием сочинил бы для вас небольшое стихотворение.
Он умолк. Отношение хозяйки к Моховой Бороде резко переменилось.
– Да ну тебя! – воскликнула она нежным голосом. – Говоришь, стихи бы мне написал! Хотя ты не умеешь их писать, малыш, всё равно ты первый, кому такая мысль вообще пришла в голову – до сих пор никто не говорил со мной о стихах. Что я могу для тебя сделать?
Моховая Борода указал глазами на пустой молочный бидон.
– Мне бы немного свежего молока для больной…
Хозяйка прервала его:
– Для больной? Свежего молока? О, нет, нет! Я дам тебе не свежего молока, а свежих сливок! Ведь больная должна поправляться. Как ты думаешь?
Не дожидаясь ответа, она выхватила у Моховой Бороды бидон и побежала к дому. В дверях она остановилась и оглянулась:
– Что, эта больная – твоя родственница?
– Не совсем, – ответил Моховая Борода. – Она, образно говоря, скорее, вроде друга.
Хозяйка понимающе кивнула и исчезла в комнате, а вскоре появилась с бидончиком, уже наполненным свежими сливками. Теперь она ступала осторожно, чтобы не расплескать сливки.
Вернувшись к Моховой Бороде, хозяйка участливо спросила:
– Твой друг тяжело болен?
– Сравнительно, – пробормотал Моховая Борода.
– Тогда ему надо хорошо питаться, – сказала хозяйка, ставя бидон перед Моховой Бородой. – Сливки помогают от любой болезни.
Моховая Борода кивнул.
– Так чем же болен твой друг? – продолжала расспрашивать хозяйка.
– На него наступили, – сказал Моховая Борода. Хозяйка оторопела:
– Наступили? Как это наступили?
– Очень даже просто, – пояснил Моховая Борода. – И прямо посередине. Дело серьёзное.
– Ну конечно, – прошептала хозяйка.
Она была настолько потрясена, что долго не могла прийти в себя.
– Боженьки мои! – вымолвила она, наконец. – И чего только в наше время не случается! На тебя просто наступают. Да ещё посередине. Это ж надо! Передай своему другу привет и пожелай скорого выздоровления. Как его зовут?
– Матильда.
– Значит, Матильда…
Поди знай, освоилась ли уже Матильда со своим именем, или просто ей стало душно, во всяком случае, она высунула голову из кармана Моховой Бороды.
Глаза хозяйки мгновенно округлились.
– У тебя же змея… в кармане, – заикаясь, выдавила она. – Подумать только!
– Как вы сказали? – пробормотал Моховая Борода и безразлично взглянул на Матильду. – Ах да, действительно змея.
И тут Матильда, по всей вероятности, почуяла запах свежих сливок. Через мгновение она уже наполовину вылезла из кармана и вертела продолговатой головкой. Ещё секунда – и змея соскользнула на траву.
– Нет, вы только посмотрите! – Хозяйка скрестила на груди руки. – Нет, ну что ты скажешь!
Теперь бидон оказался прямо перед Матильдой. Небольшое усилие – и голова змеи была в сливках.
– А она не отравит сливки? – забеспокоилась хозяйка. – Ведь у гадюки есть ядовитый зуб.
Но Моховая Борода рассеянно махнул рукой.
– Ничего, – буркнул он.
Когда Матильда утолила голод, Моховая Борода засунул её в карман, ласково приговаривая:
– А теперь баиньки, Матильдочка. Сон прогонит все беды и все болезни.
– Как? – навострила уши хозяйка. – Как ты её зовёшь?
– Матильдой, – пробормотал Моховая Борода. Хозяйка помолчала, улыбнулась и сказала:
– Да, наверное, у тебя золотое сердце, раз даже змея не причиняет тебе зла. И я ни капельки не удивлюсь, если в один прекрасный день из тебя получится поэт.
Эти слова запали глубоко в душу Моховой Бороды, и он растроганно поблагодарил хозяйку. Затем он подхватил бидон – там оставалось сливок ещё на два, а то и на три обеда для Матильды – и двинулся в обратный путь, к друзьям.