– Что вы нашли смешного в новых списках абитуриентов? – Перед ним стоял руководитель кафедры, тот самый проворный старичок.
– А где личные дела студентов первого курса?
– Вы ищете ее личное дело?
– Чье? – спросил Бернар и покраснел.
– Вы опоздали минут на сорок. Она только что была здесь.
Бернар вскочил.
– Даже не знаю, что там у вас произошло, но она написала заявление на академический отпуск. На год. Мне кажется, она сильно спешила.
Бернар торопливо вытащил ее личное дело, переписал адрес в Техасе, поблагодарил своего руководителя и выбежал в коридор.
– Кейт, я знал, что ты хитрая, но не думал, что до такой степени!
Бернар догадался, куда ему нужно идти. Никуда она не летит завтра в полдень! Этот билет она заказала, чтобы запутать его, он должен успеть перехватить ее, он должен бежать, наступая ей на пятки… Но он опоздал: посадка на рейс Париж – Остин закончилась десять минут назад, сейчас Кейт будет взлетать. Бернар проверил списки пассажиров: точно – Кейт Морган, первый класс. Можно, конечно, устроить цирк с задержкой рейса, но она сейчас в таком состоянии, что может этого не оценить.
В любом случае у него все козыри на руках: за три часа он собрал максимум информации обо всем произошедшем, а она думает, что бедный Бернар опомнится лишь завтра в двенадцать. В это время, и даже раньше он будет у ее дома! Когда там следующий рейс в Остин? В девять? Прекрасно!
…Кейт мрачно смотрела в иллюминатор. Прощай, прекрасный Париж, прощай, настоящая взрослая жизнь, прощай, популярность, прощай, любовь… Нет, что-то не так.
– Прощай, мой Бернар. Завтра ты опомнишься, что упустил меня, потом узнаешь про отпуск… – Кейт вздохнула. За год много воды утечет. Мой Бернар… Был ли он когда-нибудь ее Бернаром?
И глядя на удаляющееся здание аэропорта, вопреки всем горьким мыслям, Кейт вдруг почувствовала удивительную теплоту, как раньше, когда знала, что Бернар в этот миг думает о ней.
Отец встречал ее на своем джипе. Вот кто настоящий друг, подумала она и жалко улыбнулась ему. Они ехали по пыльной юго-западной дороге, и чем ближе было к дому, тем Кейт все сильнее хотелось развернуться и без всяких объяснений удрать обратно.
Взглянув из окна машины на приближающийся родной городишко, она чуть не расплакалась снова. Впрочем, за последние три дня как раз удивительно было бы видеть ее без слез, потому что они лились почти без перерыва. В Техасе стояло раннее утро, когда еще нет жары. Здесь уже в апреле тяжко. А в Нормандии – прохлада, подумала Кейт. Там цветы, коровы и Мари.
– Я не хочу в Техас, – прошептала она сдавленным голосом. – Господи, ну если ты есть, ну, пожалуйста, возьми и отправь меня в Нормандию, как в сказке: раз – и нету!
Всю дорогу папа без перерыва рассказывал ей какие-то новости, веселые истории про общих знакомых, желая ее развеселить и отвлечь. Он бы еще предложил сахарной ваты и прокатиться на карусели, чтобы девочка не плакала! – подумала она, насупленно повернув к нему затылок.
Зачем она уехала? Зачем поверила Алисе? Только теперь Кейт осознала всю глупость своего поступка: Бернар доверял ей, Мари приняла ее в своем доме как родную, сама она уже безумно любила их обоих, а потом почему-то уехала, сломав за собой все мосты. Глупо, бездумно, по-детски. Нельзя, конечно, полностью исключать правоту Алисы, но если Бернар захочет ее догнать, это будет означать, что Алиса была не права. Вот и все. Ей всего лишь остается дождаться ответа на этот вопрос. Но Кейт уже знала, как будет.
…Проезжая мимо дома Сандры, она заметила, что отец подруги приветливо машет им рукой. Ну вот, можно считать, что слухи уже поползли…
Дом, мама, Джонни. Все как всегда, за исключением того, что ей теперь это невыносимо. Она так сильно изменилась, что не в состоянии снова надеть на себя старую жизнь, которая будет жать ей и натирать мозоли…
– Папа, я знаю, как будет дальше, – начала Кейт, когда они привычно расположились на крыльце. – Спасибо, что ты уговорил меня не делать глупостей.
– Надеюсь, у вашего начальства хватит ума отговорить тебя и вправду уйти в этот отпуск. Приедешь обратно, доучишься и сдашь сессию! Вот мой тебе совет. А с французами больше не связывайся.
– Папа! – Кейт умиленно посмотрела на отца. – Ну ты даешь! Ты сам-то – кто?
– Это не важно. Тем более что я всего лишь наполовину. Я имею в виду не происхождение, а характер. Американцы не такие сложные и замороченные на чувствах… Словом, я не мастер вести такие беседы, найди себе хорошего парня здесь. Вон Стивен тобой все время интересуется.
– Он мной интересуется с первого класса.
– Ну так что же?
– А вот мое начальство, как ты сказал, сейчас пакует вещи и к ночи будет здесь, я это знаю. – Она уставилась невидящими глазами в пространство.
– Так. У тебя роман с начальством? То есть с преподавателем, что ли?
– И не просто роман, папа!
Отец качал головой, удивленно глядя на нее:
– Да, Кейт. Жизнь тебя абсолютно ничему не учит. Я же говорил, что эти французики…
– Нет, папа, – что-то светлое озарило ее лицо, – Бернар не такой. Мы любим друг друга. Мне… мне наговорили глупостей о нем, я поверила и убежала. А теперь… Папа, я просто уверена, что Бернар приедет за мной!
– Да… Вот и Барби твоя уже две недели уверена, что Жан приедет за ней. А он там, говорят…
Кейт уже была неинтересна ее прошлая жизнь и люди из прошлой жизни. Однако, как раз к слову, мама вышла во двор с телефонной трубкой:
– Кейт, тебя Сандра.
– Ну вот, папаша доложил! Алло?
Отец махнул рукой и ушел в дом. Он надеялся, что все равно уговорит свою взбалмошную дочку поехать в Париж, даже если этот Бернар ее бросит!
– Кейт? Это Сандра. Я тоже в Техасе.
– Это еще почему? А как же Париж?
– Нас… Мы уволились. Это ты у нас теперь – звезда ночного эфира. А мы – люди простые.
– Ладно, Сандра, хватит молоть чушь. Как же ты оставила там Барби совсем одну?
– Нет, она… тоже здесь. Видишь, мы снова втроем. А тебя выгнали?
– Нет пока.
– Барби бросил Жан. Ты знаешь, я всегда была почему-то уверена, что он ее бросит.
– Я тоже. Мне пора, Сандра.
– А как же…
– Мне пора. Поговорим как-нибудь потом.
Кейт нажала отбой и снова стала смотреть вдаль. Она слышала, как отец завел машину и уехал в город. На их окраине не было ни одного приличного магазина, и семья каждую субботу закупала продукты на неделю в другом конце города. Жаль, надо было с папой прокатиться и продолжить разговор. Разве что… Разве что догнать его на мотоцикле?
– Как ты там, ненаглядный мой Харлеюшка… – Кейт вошла в гараж и села возле мотоцикла на корточки, поглаживая его сверкающие бока, словно любимое животное. А ведь она чуть о нем не забыла! Ее жизнь, ее привычки и даже ее манера одеваться настолько изменились, что она вспоминала себя тогдашнюю, словно какого-то другого человека, со снисходительной улыбкой. Теперь она могла бы многое объяснить себе в поведении Жана, почему он не принимал ее увлечения и ее друзей, но это было уже совершенно не интересно…
А ведь старуха была права, Жан снова предал: на этот раз Барби. А Кейт она сказала: «Нам еще доведется увидеться при лучших обстоятельствах». Интересно, когда и при каких? Впрочем, вся жизнь – сплошная череда неожиданностей. Ведь если за ней не прилетит Бернар… хотя он не может не прилететь. Да, вот так: она всегда была почему-то уверена в нем. Словно чувствовала стену, за которой можно укрыться от всех невзгод. Наверное, она давно питалась любовью Бернара и не заметила, что это стало ей необходимо, как воздух.
Кейт вздохнула и еще раз погладила мотоцикл, словно прощаясь со своим прошлым, воплощенным в этом «лучшем друге», единственно верном, с которым она провела много-много лет.
За этим занятием ее и застал Бернар.
Он тоже некоторое время стоял незамеченным и, как она в его конюшне, наблюдал эту трогательную сцену.